Пятнышки на коже как часть великого замысла

*** - Я не хороший! Когда ж ты уже запомнишь, глупый ангел!? Юнги скрипит зубами и, все же не сдержав уже давно кипящее раздражение, толкает массивное тело к стене. Чонгук весьма чувствительно бьется лопатками, но не сопротивляется, во все свои большущие глаза наблюдая за взбешенным чертёнком. Тянет улыбнуться от умиления, но ангел держится. Не подобает ему считать представителя противоборствующей стороны "милым". Красивым, обаятельным, умным, веселым, смелым и находчивым тоже не подобает. Но сдержать свои комплименты, когда видит действительно хорошие поступки демона - он просто не в состоянии. Это выше его сил - озвучивать неправду. Недоговаривать - пожалуйста. Но не врать. Ангелы не умеют этого. Они НЕ ДОЛЖНЫ это уметь. Мин яростно осматривается вокруг. Черт, ну и высоченный же этот пень! Даже в глазюки его наглые так просто не посмотреть. А чихать на правила! Он и так сегодня чудесами разбросался, еще одно маленькое никто точно считать не будет... - Я демон! Демон, черт тебя дери! По щелчку - прямо из воздуха появляется небольшая табуретка и Юнги тут же пинком толкает ее к чужим ногам. Чон даже не реагирует на со всей дури влетевшую ему в голени деревяшку, уделяя внимание лишь одному объекту, что его интересует на данный момент. Мин удивительный... В один момент он совершает абсолютно аморальный и жуткий поступок... а в другой - сам же спасает всех, пряча свою доброту и заботу за мелкими пакостями. Чонгук всегда думал, что демоны страшные и злобные. Грязные и черные души. В таких же отвратительных оболочках. Ему доводилось сталкиваться с некоторыми. От них исходили духовное зловоние и запах телесного тлена. Они несли смерть и разложение душам. Пачкали физически. Заражали греховной заразой везде, где бы не оказывались... Юнги же был похож на потерявшегося котенка. Что просто слишком загулялся "сам по себе" и попал в дурную компанию. Светлые волосы так и остались при нем даже после "падения". Он по прежнему выглядел, словно ангелочек. От него пахло цветами... от него пахло сладкой выпечкой... Чон всегда обожал его готовку. Ох, если бы не она (поначалу), он бы точно не остался и секунды лишней рядом с демоном! Но этот демон умел удивлять... на протяжении веков, он умудрялся раскрываться все больше, как бутон прекрасной розы. Чону было интересно все, чем бы ни занимался холодный и острый на язык чертенок. От людей его отличали только длинные клычки. Поэтому он мало улыбался. И ушки, которые появлялись очень редко. Сам Гук их видел всего пару раз за 6000 лет. Но запомнил навсегда. Маленькие и жутко милые. Окончательно превращающие Юнги в недовольного фырчащего котика. Ох, ангел давно потерялся во множестве своих мыслей... О долге, правилах, правильном и неправильном, добре и зле, замысле, который невозможно и не положено постигать... Но одно в его существовании было нерушимым. Константа, которая идеально выбивала все лишнее из головы. Чон обожал эти моменты. Когда просто смотрел в глаза, в которых зрачок гневно сужался до кошачьего. Когда светлые волосы на холке становились дыбом. Не то чтобы он обожал бесить его... нет. Он бы предпочел вызывать совсем другие эмоции в свою сторону. Но пока их спектр был весьма узок. И как бы Чонгук не желал его расширения. Не мог себе позволить такие вольности. - Я не хороший! Не был им и никогда не буду! Мин буквально взлетает на табуретку одним прыжком и шипит, вцепляясь в воротник чужой куртки. Они максимально близко. Теплое дыхание ангела слегка шевелит упавшие на лицо прядки и щекочет щеки. Но Юнги слишком зол сейчас, чтобы как обычно соблюдать дистанцию. Они на одном уровне и Гук не сопротивляется. Просто смотрит очень внимательно. В его огромных глазах будто отражается вселенная. Но демон видит в них лишь свое отражение. Он не хороший! Нет! Нет, он не может! Возможно, повторяя это себе постоянно, вслух и в мыслях, повторяя это всем вокруг... он наконец сможет и сам поверить. Что в нем больше не осталось ничего светлого. Что он действительно пал не просто так. Что Бог правильно вынес свой ужасный приговор. Что Мин пережил все это по веской причине. Он демон. И ДОЛЖЕН быть плохим. Иначе... как ОН допустил все это?.. Великий замысел. Они все его часть. Чон светлая. Он - темная. Они должны соблюдать баланс. И Гук молодец. Он справляется со своей задачей. Исполнительный, правильный, послушный мальчик. Он на своем месте и рад выполнять свою роль. Тогда как Юнги... приходится порой совершать плохие вещи. И нет, это не не то чтобы сложно, ведь его душа испачкана. Он любит делать пакости, играться и давать заносчивым свиньям по заслугам. Он не Бог, но свое чувство справедливости у него есть. Да, брать на себя роль судьи грешно... но на то он и "упал", чтобы грешить, верно? В этом ведь был кое-чей замысел? И почему-то, в придачу ко всему этому, именно Чонгук умудрился стать частью его наказания. Какой же он приставучий! Прилипчивый, как банный лист. Ох, предлагая ему взаимовыгодное соглашение, Мин не знал, куда вляпывается. Но других кандидатов не было. Только секси-ангелок с невинными кроличьими глазками, охренительным телом и бескрайним количеством талантов, что невольно приходилось выяснять все эти века... рисование, спорт, технологии, музыка, танцы... Это любознательное существо умудрялось с головой погружаться во все сферы, придуманные людьми. Многие придумал он сам. Он вдохновлял людей, становился их музой, поощрял и бесконечно восхищался каждым новым изобретением. Плавал по морям, летал в космос, путешествовал, участвовал в любых активных движениях и конкурсах. Он все это мог бы сделать и с помощью своих сил. Но хотел как человек. Мол это было в миллионы раз интереснее... Юнги только фыркал на каждую его новую одержимость и демонстративно-пакостно желал неудачи. Радуясь своему привычному спокойному одиночеству и надеясь, что может хоть лет на сто его оставят в покое... Но Гуку всегда хватало на все его безумные задумки самое большее десяти. Максимум их разлуки. А потом - этот неугомонный умудрялся выкопать его даже буквально из-под земли. Со своими очередными возбужденными идеями. Слабая надежда, что ему просто не с кем больше поделиться - окончательно сдохла где-то тысячу лет спустя их знакомства.

Ему было с кем.

Но хотел он именно с Юнги. Почему-то. И еще... это был прожорливый кролик. Хоть им не нужна еда, Чонгук жутко любил поесть, а Мин, черт его дернул обмолвиться... прекрасно умел готовить. В разное время у него были милые, тихие и уютные заведения. Просто для души. И что, что она темная? Пекарня, семейный ресторанчик, лавка, палатка... он действительно любил готовить. Знал миллиарды рецептов, что передавались людьми из поколения в поколение. И Чон, поймав какой-нибудь очередной деликатес, тут же мчался к нему с умоляющим приготовить личиком. Не хороший! Не хороший! ОН НЕ ХОРОШИЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! И его никак не могут бесконечно умилять эти набитые его стряпней улыбчивые щечки! Эта удивительно искренняя, простая детская радость и восторг, которых совершенно не ожидаешь от древнего, кажется уже все в этой вселенной повидавшего и познавшего существа... Глаза против воли опускаются на приоткрытые розовые губы. Они немного кривые, но Мину жутко нравится их изгиб. Нравится его запах - озона, порошка, жареного мяса... нравятся его глаза, хоть и в глаза ангела тяжело смотреть. Юнги смотрит на него украдкой, предпочитая всегда носить очки, если это уместно. В этих искрящихся небесной благодатью зрачках, он будто видит всю свою грязь. Ничтожность. Недостойность. Он совершенно не равен ему. А еще смеет надеяться на какое-то сотрудничество. Возможно даже... дружбу?.. Ох, какой болезненный, но и слишком сладкий самообман, чтобы от него отказаться. У Чона родинка под нижней губой. А у самого Юнги - легкие веснушки на основании носика и немного на скулах. Люди говорят, что они - поцелуи ангела. А вот черные пятнышки... Глаза скользят по чужой, темнее, чем у него коже... одна, две, три... куда больше. У Гука родинок на лице много, при ближайшем рассмотрении... да еще и уходят за воротник, спускаясь по шее... Пожалуй, они еще никогда не были так близко... Мин сглатывает, слегка ослабляя хватку. Все внутри кипит, но мысли крутятся теперь только лишь вокруг этих дразнящих черных точечек... - Простите, что прерываю интимный момент... Чонгук надеется, что разочарованно цыкнул языком недостаточно громко. Он бы точно дал Мину себя поцеловать. Он ждал так долго. И этот харахористый острый кот был близко как никогда. Не шугался, смотрел открыто, позволял любоваться и любовался сам.

Чон бы покрыл этот милый носик шестью тысячами поцелуев, перекрывая бледные, едва заметные пятнышки.

Зацеловал и затискал бы везде. Но он до сих пор ждет первого шага от Юнги. Хоть и не имеет права ждать. Жутко хочет его сделать сам... хоть и понимает, что хотеть чего-то подобного за гранью дозволенного небесами. Вероятно демону еще и награду выдадут в аду за соблазнение ангела. А вот ему точно нет. Но он бы все равно не сдержался, сделай тот сам этот последний шажочек к краю... Гук был конечно рад и бесконечно благодарен своему "партнеру", что его всегда тормозили за этот один шаг до полного падения... но и жутко неудовлетворен. Как если бы перед носом Адама покрутили запретным плодом, но даже не предложили согрешить. Вроде и остался праведником. Но даже не приложил усилий в борьбе за свои устои, правила и принципы. - Замри! Юнги щелкает пальцами и женщина застывает на месте. - Короче. Я не хороший. Запомни, ангел. И проехали. - Как скажешь... Чонгук улыбается и подает руку. Мин задирает нос, фыркает, но привычно и доверчиво на нее опирается, грациозно спускаясь на пол со своего подножного средства в порывах "достучаться до небес". Родинки считаются поцелуями демона. Юнги не знает, почему Чон весь в них. Но смутно подозревает, что это тоже часть замысла. Который все равно происходит, как бы они не пытались его постичь, отсрочить или изменить. Демон снова убирает подальше свое "райское яблочко", в очередной раз показав лишь его кусочек. То, что он пал, совершенно не значит, что стоит и ангела утащить с собой, эгоистично поддавшись собственным желаниям. Этот лучик должен сиять для мира целую вечность. Мин не имеет никаких прав его испортить, так как лучше многих знает, что находится на "другой стороне этой луны". А вот Чонгук даже не подозревает, чего желает. Глупый, глупый кролик. И именно потому, что тот ему нравится... Вкус этого запрета никогда не должен коснуться его губ. Юнги просто как и всегда унесет искушение с собой. И запрячет далеко-далеко. Туда же, где хранится его уже много веков несуществующая "доброта". ***