Эпиморфоз

***

      Опустевший зал ресторана дышал гулкой пустотой. Сквозь редкие удары столовых приборов доносилась непринуждённая, почти насмешливая музыка, звучавшая так, словно сама насмехалась над серьёзностью их разговора. Аллан Дитон сверлил взглядом пожилого мужчину напротив — нового управленца дома «Эха». После событий прошлого года у лечебницы был тяжёлый период. Врачеватели Страха с помощью манипуляций Тео проникли в закрытый сектор и, сломав все системы защиты, положили начало цепочке событий. Сбежавшие сверхъестественные существа, сумасшедший врач, ставивший эксперименты на банши, и очнувшийся от векового сна Цербер, охранявший Анук-Ите, — лишь известная часть того ужаса, что берёт начало в стенах этого учреждения.       Дитон знал: в списке пациентов закрытого блока значилось существо, именуемое Слуа. Предположение, что именно оно сейчас терроризирует город, было весьма обоснованным, но мистер Бэккер оказался человеком со своеобразным характером и подходом к работе. На встречу он согласился охотно, но делиться информацией не спешил, неторопливо ковыряя кусок запечённой рыбы у себя в тарелке. — Так вы хотите сказать… – Дитон медленно повернул бокал, чувствуя, как стекло хрупко поскрипывает в его пальцах, и наблюдая, как ползёт красная дорожка вина, — …что двадцать лет держали монстра, и при этом без понятия кого именно?       Он сделал короткий глоток и с сухим стуком поставил бокал на стол, будто поставил точку в фразе. — Знаете, для нашей профессии действительно применима фраза: «Меньше знаешь — крепче спишь». — Мужчина шумно втянул виски сквозь зубы, будто вытягивал из напитка не вкус, а последние остатки терпения. Его влажные губы блеснули в тусклом свете ламп, и Дитону на миг показалось, что перед ним не врач, а старый падальщик, растягивающий удовольствие перед трапезой. — Знаете, почему меня назначили на эту должность? Прошлый главврач выдал дела пациентов самоназванным охотникам, и те вырезали почти всех. Не хочется повторять ошибок предшественников.       Аллан морщится и отводит взгляд, чтобы не выдать, как в нём закипает раздражение от этого спокойного цинизма. — Мистер Бэккер, — голос Дитона стал тверже, он подался вперёд, сцепив пальцы на столе, — я сотрудничаю с домом «Эха» очень давно. Поверьте, я слишком хорошо знаю ваши методы найма. Мне нужно ознакомиться с медкартой того, кого собираюсь вернуть под ваш контроль, а не убить. Это не наш метод решения проблем. — Удивительное у вас хобби для ветеринара, доктор Дитон, — ухмыльнулся Бэккер и вытянул из-под стола пухлую папку. Его костлявая рука дрожала, но пальцы сомкнулись на обложке, словно клещи: выдаст, но только за цену. — Кажется, мы с вами не с того начали. Понимаете, в нашем деле очень ценится самоотверженность. Ценится, но не оплачивается.       Морщинистое лицо криво усмехнулось, и папка с документами упала на стол с влажным хлопком, будто кусок мяса. Толстые пальцы накрыли её сверху, словно крышку гроба, не позволяя Аллану прикоснуться без выкупа. Бэккер барабанил по папке, а Дитон, помедлив, провёл ладонью по лицу — словно смывая невидимую грязь, — потом перевёл нужную сумму. Сделка завершилась, и старик, скалясь, вознёс свой «Олд фэшн» для тоста. — За успешное сотрудничество! — воскликнул он и чокнулся с бокалом красного вина, но Аллан не сделал глотка. — Дэвис Менегин. — Аллан непроизвольно выпрямился на стуле. — Возраст неизвестен. Поступил восемнадцать лет назад и первый год принимал разные облики, но потом, видимо, силы иссякли, и дальше отчёты описывают его как монстра с редкими сменами лиц. — Я умею читать, мистер Бэккер, спасибо. — Дитон перелистнул страницу и сфотографировал краткую сводку. — Что ж, тут ничего не сказано о том, кто его доставил. — Такой информацией я не обладаю. Только слухи о том, что в поимке содействовал клан охотников из Мексики. — Калаверас? — уточнил он. — Возможно.       Дитон вновь вдумчиво перечитал первые листы. — Общий анализ крови помог установить личность. Но в чьей базе нашли имя? — В полицейской, доктор Дитон. Менегин несколькими годами ранее проходил медицинское освидетельствование. — Для установления вменяемости? — Он был осуждён за убийство, — лениво бросил Бэккер, ковыряя вилкой остатки рыбы.       Дитон поднял глаза от документов. — И его признали невменяемым? — в голосе звенела сдержанная надежда, будто это хоть как-то облегчило бы услышанное. — Не совсем. За несколько дней до суда он пропал, а в стены дома «Эха» вернулся уже в обличье монстра. Хотя, по моему мнению, монстром он был и до этого. Сложно назвать человеком того, кто только по официальным обвинениям расчленил восьмерых человек.       Аллан почувствовал, как во рту пересохло. Горло предательски дёрнулось, когда он перевернул страницу. С глянцевых листов на него уставились бездонные глаза мёртвых женщин. Их тела были вспороты от лобка до горла, и тонкая чёрно-белая бумага не спасала от ощущения, что кровь всё ещё сочится наружу. Ему почудилось, что запах железа и гнили вдруг проник в воздух зала, перебивая даже аромат вина.

***

      Остывший чай лениво покачивался в нежной женской руке. Среди хаоса Лидия пыталась сохранить иллюзию уюта — аккуратная кружка, запах её духов, перебивающий усталость. Комната выглядела как штаб-квартира безумного профессора: бумаги расползались по столу, стульям и полу, склеивались пролитым кофе, фотографии торчали под немытыми кружками. Стол, на который стоило бы поставить чашку, был завален вырезками из газет и папками с личными делами серийных убийц — теми самыми, что Стайлз стащил из участка.       Если не удастся вернуть украденное обратно, шериф, строго-настрого запретивший выносить документы, лопнет от ярости. Но младший Стилински не мог позволить себе оставить Лидию одну дома, поэтому пошёл на маленькое преступление, за которое ему, конечно, ничего не будет.       В воздухе висел запах кофе и усталости. Лидию клонило в сон, чай подходил к концу, и пора было идти за новой порцией. Она аккуратно поднялась из-за стола, стараясь не скрипнуть стареньким деревянным стулом. Парень напротив сразу поднял взгляд. — Сделаю ещё чаю. Ты будешь? — заботливо спросила она у единственного не спящего в комнате. — Да, спасибо, — Мейсон отставил в сторону свой ноутбук. — Мой тоже уснул?       Лидия скосила взгляд за его спину: Кори дремал на кресле-мешке в углу комнаты, уткнувшись лицом в аккуратную стопку книг. Окликни его сейчас — и он наверняка сделает вид, что читал, просто очень близко. Собственно, как и Стайлз, пускающий слюни на свои заметки, оставляя жирный след фломастера на щеке. Ещё чуть-чуть — и он официально проснётся с татуировкой «подозреваемый №3». В этой тесной комнате царила странная, но приятная атмосфера лагеря — будто они не боролись с чудовищем, а готовились к экзамену, где вместо шпаргалок у них пачка уголовных дел. — Да, — заключила Мартин и пожала плечами. — Кажется, мы застряли. — Рано или поздно что-то найдём, — подбодрил её Мейсон. — С твоей-то помощью. Ты, я, Стайлз и Тео — команда из четырёх самых умных мозгов в этом городе. У Слуа нет шансов. Правда насчёт последнего... Лиам отписал, что всё хорошо несколько часов назад, но я всё равно переживаю.       Лидия не разделяла его уверенности. Её единственное видение с момента приезда больше походило на загадку, чем на подсказку. Весь день — только тишина, обрывки разговоров и ощущение, что они топчутся на месте. Несмотря на то, что Скотт с Арджентом уже работали над оружием из рябины в ветклинике. И даже при всём энтузиазме Стайлза и двух подростков, которые после школы прибежали помогать, словно на дополнительный факультатив. Рук хватало — не хватало информации. От Тео вестей не было, и день уходил в пустоту. Затишье перед бурей. Монстр молчал, а они зря тратили силы. — Ну, будь я жертвой существа, изматывающего меня кошмарами ночью, и нянькой для сверхъестественных подростков днём, — Лидия хмыкнула и посмотрела в потолок, подбирая мысль, — думаю, свой первый выходной я бы тоже проспала. Не волнуйся. — Да, надеюсь, Лиам наконец даст ему выспаться. — Глаза Мейсона чуть не выкатились в пустой стакан при осознании, насколько двусмысленно он сейчас выразился. — То есть... в смысле... Я имею в виду... Точнее: я не имею в виду, что они вместе не высыпаются. Нет, они вообще не вместе. И они вообще не спят. Никак не спят. Вообще ни разу. И не планируют. — выдохнул он и добавил: — Насколько мне известно. — Насколько тебе известно? — беззлобно хихикнула девушка, прикусывая кончик указательного пальца. — Не переживай, я поняла, о чём ты. — Лидия не отказала себе в возможности немного поддразнить школьника. — Не важно, кто с кем спит, главное, чтобы Тео выспался? — Да! — уверенно воскликнул он и окинул взглядом спящего за столом Стайлза. — Мы тут не осуждаем людей за выбор, с кем высыпаться, — отшутился он и добавил шёпотом: — Ну, большинство из нас.       Нежная улыбка в ответ — и она удаляется по своей первоначальной цели. Электрический чайник забурлил и щёлкнул — кипяток готов. Лидия, чуть проголодавшись от умственной работы, заглянула в холодильник. Тот встретил её классическим bachelor-style набором: банка подозрительного цвета и одинокий огурец, успевший обзавестись собственной биосферой — символ здорового питания. Так не пойдёт. Хотя бы хлопья стоило купить на завтрак. Или на ужин — смотря кто когда проснётся.       Она вернулась в сонное царство бумаг и друзей, взяла со стола ключи. На тумбочке рядом с ключами валялась пара ручек, какие-то каракули Стайлза и пустая кружка с надписью «Best FBI Agent». — Куда? — пробормотал Мейсон, едва оторвав взгляд от экрана. — В магазин, — спокойно ответила Лидия.       Мейсон мигом встрепенулся, словно услышал пожарную сирену. — Я с тобой. — Боишься, что я заблужусь между хлебным отделом и молочкой? — рыжие локоны возмущённо дернулись от резкого вздёргивания головы — фирменного движения Мартин. — Бояться надо не за тебя, а за себя, — он снова скосил взгляд на спящего Стайлза. — Если он проснётся и узнает, что я отпустил тебя одну — он пырнёт меня. Маркером. — пожал плечами Мейсон. — И, судя по его почерку, татуировка выйдет не очень. — Я тебя не выдам. — девушка едва заметно усмехнулась. — Да и… это ключи от моей машины, — он кивнул на связку с пушистым брелоком в её руке. Она посмотрела на брелок в своей ладони так, будто увидела его впервые. — Да, твои, — рассеянно согласилась Лидия, сжимая их так, будто собиралась угнать его машину. Горло медленно стягивала колючая проволока — предчувствие из самых недр её души. — Подумаешь, всего лишь ключи, — отрешённо ответила она, стараясь игнорировать подступающий холод. — Твоя машина идёт мне больше.       Равномерное клацанье каблуков по узенькой бетонной тропинке перед домом перебивалось торопливым топотом кед. Мейсон понял, что что-то не так сразу, как девушка вышла из дома, оставив его в коридоре, даже не дав времени накинуть толстовку. Дверь за ней так и осталась приоткрытой, а на просьбы подождать ответом было молчание.       Девушка двигалась так, будто шла по тонкой натянутой струне, готовой лопнуть под её шагом. Рука с ключами была прижата к груди — не жест, а судорога, словно пальцы боялись разжаться и выпустить что-то большее, чем металл. Он едва успел одеться и ввалиться на пассажирское сиденье. Лидия молча открыла машину и села за руль. Хьюитт был уверен: ждать попутчика она бы не стала. Но, похоже, ни в какие магазины они сегодня не заедут. — Эй… — Мейсон протянул руку к её запястью, вцепившемуся в руль. — Куда мы едем?       Она даже не посмотрела. Лицо пустое, глаза — стеклянные. Бежать будить Стайлза уже поздно. Да и не успел бы он — уж слишком шустро Мартин выпала из реальности.       По профилю, подсвеченному уличным фонарём, скатилась одинокая медленная слеза. Сердце Мейсона ухнуло. Он проглотил ком в горле, достал телефон и набрал Скотта, но тут же сбросил вызов. Вдруг разговор отвлечёт её, помешает? Недостаточно у него опыта в работе с банши. На его месте должен быть Стайлз. Но уже поздно. Большой палец судорожно бил по экрану, буквы сливались в кашу. Он ждал ответа так, словно от этих слов зависела их жизнь. Но даже когда вибрация телефона принесла короткие фразы Скотта, внутри это не развеяло страх, а только прибавило тишине веса. Будто каждое слово было не поддержкой, а отсчётом времени. [Мейсон] С Лидией что-то не так. Она ведёт. Я еду рядом. [Скотт] Куда вы едете? [Мейсон] Я не знаю. Уже проехали твою улицу, едем по 92-й трассе. [Скотт] Будь на связи и не отходи от неё. [Скотт] Я найду вас. [Скотт] Мейсон, держись рядом. Всё будет хорошо.       Место назначения выглядело так, будто призраки не только ночевали здесь — они так и не уехали. Окна торчали пустыми глазницами, одно из них было расколото, и осколки стекла сверкали, словно зубы. Облупившаяся вывеска скрипела на ветру, раскачиваясь в темноте, как петля. По асфальту парковки ползли трещины, похожие на пересохшие вены, и казалось, что земля сама болеет.       Но кое-где светил тёплый свет, и от этого становилось только страшнее, как будто в этих стенах кто-то дышал. Лидия резко распахнула дверцу машины, вышла — и пошла прямо к ряду одинаковых дверей. Двигалась быстро, почти одержимо, будто знала дорогу вслепую. Мейсон едва поспевал за ней.       Она остановилась перед неприметным номером. Окна наглухо задёрнуты, свет внутри мёртв. Дверная ручка перекошена, словно её выворачивали рукой, слишком сильной для человеческой. Лидия подняла руку и, не мигая, потянулась к двери, как человек во сне. — Лидия… — Мейсон шагнул к ней, но та словно не слышала. — Подожди, не заходи! — Он успел схватить её за руку в последний момент.       Дверь отворилась с тихим скрипом. Мейсон шагнул первым — остановить девушку он не успел. Внутри было темно и слишком тихо. Только ровное сопение доносилось из глубины комнаты. Хьюитт прищурился, вглядываясь в очертания, и подорвался с места. — Лиам! — выкрикнул он, сердце ухнуло вниз, когда Лидия щёлкнула выключателем. — Чёрт побери! Что произошло?!       Данбар лежал на полу, вывернутый, как кукла, которую бросили после игры. Голова запрокинута так, будто кто-то нарочно хотел показать — вот, смотри, так не должен лежать живой человек. В первые секунды Мейсон был уверен, что они опоздали: Лиам не двигался, не дёргался, даже не открыл глаз. Тишина резала слух — слишком плотная, слишком мёртвая.       И только ровное, странно спокойное сопение пробивалось сквозь эту тишину, давая понять: он жив. — Лиам! Лиам, проснись! — голос Лидии сорвался, когда её пальцы вцепились в его плечи. Она трясла его, будто пыталась вытрясти обратно к жизни, и не остановилась даже тогда, когда веки дрогнули.       Его глаза открылись рывком — пустые, дикие, не узнающие. В этот миг сердце Лидии ухнуло: казалось, она разбудила не Лиама, а чужака в его теле. И только спустя несколько секунд в его взгляде проступило узнавание. — Господи… — прошептала она, чувствуя, как дрожь в руках не утихает. — Как же ты меня напугал. — Что… что вы здесь делаете? — он тянул слова, словно перегруженный компьютер, а потом резко «перезагрузился» и округлил взгляд. — Блять! — Лиам рванулся так резко, будто его дернули током.       Глаза широко распахнулись, зрачки метались по комнате, пока дыхание срывалось на сип. Он осознал, где находится, и ярость мгновенно залила его лицо. — Вот ублюдок! — выдохнул он, почти рыча, и вскочил на ноги, словно секунду назад вовсе не лежал без сознания.       Лица друзей сменили тревогу на недоумение. Лиам подскочил так стремительно, будто и не был только что в отрубе. С гулким ударом он распахнул дверь в ванную, оглядка — резкая, нервная, будто взгляд выстреливал по углам. Пусто. Следом метнулся в основную комнату, глаза скользнули по кухонной стойке, дивану, тёмным углам. Ни следа.       Его дыхание участилось, губы дрогнули в сдавленном рычании. Разочарованный, он ударил кулаком по косяку, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя бессилие. — Твои способности привели нас сюда, чтобы разбудить Лиама? — нарушил молчание Мейсон. — Что-то я не понимаю.       Лидия открыла рот, но тут же закрыла, не найдя слов. Тогда Мейсон задал главный вопрос: — Стой… а что ты вообще тут делаешь? — Этот придурок свернул мне шею! — рявкнул Лиам. — Я отвернулся всего на секунду! — Это квартира Тео, — перебила Лидия, словно думая вслух. — Где он? Лиам, куда он пошёл? — Ты что, не слышишь?! — голос Лиама взвился, как хлыст, и тут же сам же ударил его по губам. Он осёкся, будто понял, что крик в этой комнате звучит слишком громко, слишком опасно. — Я говорю… — уже тише, сквозь зубы, — отвернулся, чтобы налить ему воды после его кошмара. И… — он запнулся, будто сказал лишнее, — …в общем, когда я отвернулся, он сразу же провернул мне голову на 180. Сколько я здесь пролежал? — Сейчас девять вечера. Ты поехал к нему в шесть, после тренировки, — быстро подсчитал Мейсон. — А потом Лидия в трансе привезла нас сюда. — он прищурился, размышляя, и дернулся всем телом, когда его озарило. — Боже! — эхо его голоса прокатилось по комнате. — Куда он мог деться?! — Я… я не знаю, — Лиам растерянно качал головой. — О чём речь? — Что именно ему приснилось? — Лидия вскочила, почти дрожа. — Лиам, боже, быстрее! Он говорил, что именно ему снилось?       Лиам всегда хуже соображал под давлением — Мейсон это знал слишком хорошо. Поэтому, заметив, как Лидия резко подалась вперёд, словно натянутая струна, он мягко коснулся её предплечья. Под пальцами чувствовалась холодная дрожь мышц, будто внутри неё шла борьба, которая не могла вырваться наружу. Хотелось бы верить, что способности Мартин привели их сюда, чтобы спасти кого-то, а не найти труп. Но, судя по её реакции, в это всё меньше верится.       Оборотень в комнате всё же сбивчиво рассказывает то немногое, что узнал сам: Тео очнулся от кошмара, где прожил не дни, а годы, потому что убил кого-то — это он рассказал Лиаму в шоке сразу после пробуждения. А потом он, видно, взял себя в руки и начал привычно утаивать детали. Что-то про сыворотку и пикап, где он собирался сделать себе инъекцию… Тут Лиам предполагает, что Тео пытался покончить с собой во сне, но сам он про это не упомянул. Потом закашлялся, и Лиам встал налить ему воды. А после — вот всё, что происходит сейчас. — Куда он мог пойти? — логично спрашивает Мейсон. — Может, он не понял, что проснулся? Или ещё хуже — он всё ещё спит и находится в иллюзии Слуа. — Лиам мрачнеет, словно туча, от каждого слова, а голос Мейсона в попытках построить теорию становится всё ниже и ниже. — Нет, он ведь не мог сломаться... Просто… я могу представить, что он чувствует… Несколько лет… Думаю, я бы просто... — Но это не про Тео, — отрезает Лидия расчётливым тоном. — Тео — один из самых психологически зрелых и устойчивых людей, которых я знаю. Иной бы не смог делать те вещи, которые делал он. Для этого нужно быть очень, — она не к месту кокетливо вертит головой, — собранным. Так что у него есть план, есть цель, и он пошёл к ней, как обычно, один. — Девушка замирает. — Он и вправду может всё ещё спать. Или что-то подобное. Он не говорил, кого именно убил во сне?       Лиам поджимает губы и молча вертит головой. Все трое синхронно направляются к выходу, не сговариваясь. Стоять на месте и ждать чего-то никому не хочется. Мейсон на ходу отписывает Скотту о последних событиях и садится на пассажирское место. Лиам уже на задних креслах. Последней дверью хлопает Лидия — с тёмными глазами, словно смотрящими сквозь пространство. Она кончиками пальцев провела по своей шее — движение было таким осторожным, словно там уже сомкнулись невидимые руки. Её голос прозвучал почти шёпотом, но каждое слово резануло, как осколок стекла: — Кажется… там он убил свою сестру. — И из-за этого во сне уехал из города? — Лиам натянут, как гитарная струна, и дёргается, словно на нём играют Carmen Habanera. — Ты уверена? Ты что-то ещё чувствуешь? Лидия, что ты увидела? — Мне... тяжело... дышать, — выдавила Лидия, хватая горло пальцами, будто кто-то уже сжимал её шею. В её глазах застыл животный ужас. — Мост! — вскрикивает Мейсон. — Может, он на мосту, где умерла его сестра? И… я не знаю… тонет? Поехали, заводи! — поторапливает он Лидию, и она подчиняется.       Машина рвалась сквозь ночь, и казалось, что сама темнота пытается схватить её за бока. Ветки хлестали по капоту, как злые руки, фары вырезали из мрака узкие коридоры света, и каждый поворот отдавался в груди ударом. Их гнала не только тревога, но и сама смерть, подгонявшая сзади. Мартин явно превышала скорость для трассы из деревьев и глины. Остаётся загадкой, как они не врезались в какую-нибудь корягу.       На месте назначения Лиам вылетает первым, размашистым бегом подлетая к старым деревянным перилам. Мейсон и Лидия подбегают спустя мгновение. В свете фар мост возник, как чёрный скелет над водой, остов, сгнивший изнутри. Ветер гнал запах сырости и тины, и где-то внизу плеснула вода — будто кто-то тихо ступил по её поверхности. Именно здесь оборвалась жизнь его сестры, и само место будто впитало её смерть, храня её в каждом скрипе досок. Но самого Тео тут не видно. Друзья разбегаются по местности, заглядывая в овраги, а Данбар перепрыгивает через ограду, с громким всплеском залетая под мост. Он суетливо носится по тёмной глади, словно чувствует, что Тео где-то здесь. Но тут пусто. — Его нет… — сорвался голос Лидии. — Тогда где он?! — Лиам обрушил кулак по воде так, что брызги ударили в лицо. Его голос дрогнул, превращаясь в рычание. — Ты сказал, что он здесь! — Он тыкает в Мейсона, потом в них обоих. — Вы сказали! — Я... я не знаю, — на глазах Мартин невольно навернулись слёзы, размывая уверенное и непреклонное выражение. — Я не понимаю... — Подождите, — Мейсон подаёт Лиаму руку, когда тот выбирается из ручья. Секунду, ведомый гневом, он смотрит на друга с отвращением, но помощь всё же принимает. — Мы зря приехали сюда. Потому что его уже здесь нет. Нам нужно обогнать его на шаг. Но для этого придётся думать как Тео и понять, что он пытается сделать, не опираясь на видения Лидии. Они нас только запутают. — Чтобы я делала, если бы была сверхъестественной химерой с комплексом жертвы, очнувшейся от многолетнего сна после попытки суицида в нём… — сарказм в тоне Лидии звучал как приправа к абсурдности происходящего и размышлений Мейсона. — Думаю, я бы сделала всё, чтобы не оказаться снова в кошмаре. — Я бы убедился, что не сплю, — подал голос Лиам. — Может, для этого он свернул мне голову? — Он потирает шею, как если бы она резко заболела. — Проверил, реален ли я. Ну а дальше... Не знаю… побежал убивать Слуа за этот экспириенс. — Или пошёл довести до конца то, что не успел сделать во сне, — Лидия говорит своё самое неприятное предположение и садится в машину. Следом на неё заваливаются парни, и она добавляет: — Я всё ещё чувствую, как задыхаюсь. — Как можно придушить оборотня, кроме утопления? — задаётся вопросом Мейсон. — Вряд ли он попытается повеситься. — Руками? — предполагает Лиам. — Но это не в методе Слуа. И вообще-то мало кому по силам. — Мартин выезжает на дорогу из лесной глуши. — Где Скотт? — В мотеле, — Мейсон заглядывает в телефон. — Пытается пройти по следу Тео. На оборотней действуют анестетики? Пентобарбитал или лидокаин? Можно ли медикаментозно вызвать у вас угнетение дыхательной системы или остановку сердца? — он смотрит на Лиама через зеркало заднего вида. — Не знаю, можно ли убить оборотня медикаментозно, — говорит Лидия, — но, кажется, у Тео это точно может получиться. — она давит на педаль газа. — Пиши Скотту, — Лидия произнесла хрипло, будто каждое слово приходилось выталкивать сквозь невидимую петлю. — Мы едем в ветклинику.       В её голосе не было сомнения — только холодная решимость, от которой в машине стало тесно и душно. — Что? — Лиам резко вылез между сидениями. — У него есть доступ к препаратам. Ветклиника! — почти выкрикнул Мейсон.       Ребята подъехали к месту. Ещё не успев открыть двери машины, они заметили, как Тео исчезает за дверями здания. Лиам выскочил на ходу и врезался в массивную железную дверь — но она стояла непоколебимо, с непривычным глухим звуком, будто её чем-то подперли. Друзья бросились за ним; Лидия крикнула, пытаясь перекричать тревожный гул ночной улицы: — Тео! Стой! Дай нам помочь! В ответ — абсолютная, гробовая тишина.       Лиам сделал шаг назад, набрал разбег и со всей силой врезался в центр двери. Металл сжался, но не поддался; на месте удара осталась глубокая вмятина, будто сама дверь сопротивлялась. Лидия и Мейсон отскочили на пару шагов, давая Лиаму разогнаться снова. На этот раз удар пришёлся точно на замок, и тот с треском вылетел, а дверь с оглушительным грохотом сорвалась с петель. — Дитон потребует с кого-то компенсацию… — пробормотал Мейсон, но его голос потерялся в дрожащей тишине.       Лидия рванула вслед за Лиамом, но он уже прорвался внутрь, минуя входную зону. — Подожди, Лиам! — кричала она, но ветер от рухнувшей двери сдул её слова.       Данбар не останавливался. Клиника встретила их гулкой тишиной и запахом дешёвого антисептика. Лиам шагнул в полумрак — и воздух дрогнул. Из темноты, будто сотканный из самой тени, выступил Тео. Он не вышел — он возник, и пространство разделилось на «до» и «после». Их взгляды пересеклись, и мир застыл. — Ты не вовремя, Лиам, — произнёс Тео тихо, но в его голосе смешались холодный страх и решимость.       Не теряя ни секунды, Лиам бросился вперёд. Первые удары пролетели почти невидимо: кулаки Лиама встретились с молниеносной реакцией Тео, и сила отскочила обратно, отбросив Лиама на пару шагов. Тео был быстрее, но Лиам — сильнее; каждый удар отзывался болью в груди и руках.       Они катились по коридору, словно два зверя, выпущенных из клетки. Дерево и металл хрустели под ударами, стекло взрывалось о плитку, в воздухе стоял запах пыли и крови. Каждый их рывок был рыком ярости, каждое столкновение отдавалось трещинами по стенам. Тео резко схватил Лиама за плечо и провернул его, швырнув в стену; бетон треснул, куски штукатурки посыпались на пол. Лиам отскочил, подпрыгнул и размахнулся ногой — Тео увернулся, и удар пришёлся по столу, отправив на пол папки с документами. — Ты не понимаешь, что творишь! — крикнул Лиам, нависая над Тео. — А ты думаешь, что понимаешь?! — Тео оттолкнул его с такой силой, что Лиам пролетел через зал, едва не врезавшись в витрину.       Они оба запыхались, каждое движение было рассчитано до доли секунды. Лиам снова рванулся, но Тео парировал удар кулаком, затем локтем — и Лиам почувствовал, как зубы едва не сцепились от боли при столкновении костей.       Бой стал хаотичным: удары, треск мебели, скрип обуви по плитке — всё это сливалось в грохот. Тео ловко уходил от атак, но Лиам не отступал. Его глаза горели, а каждый мускул рвался разорвать препятствие.       Наконец, Лиам провёл точный удар в ребро Тео, от которого тот отлетел назад и задел деревянное ограждение. На секунду бой застыл — оба дышали рвано, глаза их горели гневом и страхом одновременно. Вдруг пространство задрожало. Тео схватил Лиама и швырнул его в сторону — тот врезался в стену так, что бетон пошёл трещинами. Оборотень поднялся, кашляя кровью, и снова рванулся в бой, но Тео исчез из его линии атаки, и хлипкая дверца из рябины с жалобным скрипом замкнулась прямо перед его носом.       Лиам налетел на невидимую преграду; та вспыхнула потусторонней синевой и отбросила его в стену, вновь кроша бетон. Данбар быстро пришёл в себя и бросился снова на Тео, остановившись в нескольких сантиметрах от его лица. — Какого хрена ты творишь, мать твою?! — выдохнул он. Их разделяла хлипкая, но непреодолимая деревянная перегородка. Тео молчал. — Тео! — крикнула Лидия.       В этот момент Лидия и Мейсон успели приблизиться, и напряжение стало почти осязаемым. Хьюитт рванул к двери, в отчаянной попытке освободить друга, но что-то тяжёлое ударило его по затылку. Мир тут же расплылся, крик Лидии превратился в странную колыбельную. Он едва успел удержаться на ногах, когда тёмная фигура пронеслась мимо и возникла прямо перед девушкой. Следующий миг — когти Тео сомкнулись на её горле, как железные тиски. Воздух вырвало из лёгких, и в ушах тут же зашумела кровь. Лидия ударилась о стену, спиной в холодный камень, и мир поплыл перед глазами. Она видела только его глаза — пустые, чужие — и чувствовала, как чёрные пятна медленно съедают свет. Использовать силы было слишком опасно для Мейсона, шатающегося прямо позади Тео. Да и закричать она не успела бы. — Тео, ты не спишь! — взвизгнула Лидия. Страх сковал нутро. Он выпустил когти и впился ими в её шею.       Лиам вновь заревел. С его стороны полетел кассовый ящик или что-то подобное, но Рэйкен одной рукой отбросил его в сторону, не оборачиваясь; его глаза были прикованы к девушке. — Тео, пожалуйста, — её голос дрожал от слёз, — проснись!       Мейсон пытался подняться, но голова кружилась так сильно, что он снова рухнул, ударившись о плитку. На миг в помещении стих весь шум. Хьюитт не понимал, что происходит; он моргнул, и казалось, что Тео что-то говорит, но до него дошли лишь последние слова: — …Я знаю, — пальцы на её шее опасно вонзались в кожу, — я знаю, что не сплю, Лидия. Мне просто нужно убить эту тварь. — Остановись! — кулак Лиама врезался в барьер, кровь брызнула с костяшек. — Если ты не отпустишь её прямо сейчас, я сам убью тебя! — Не трать силы! — лицо Тео исказилось в болезненном оскале. — Я сам с этим разберусь. Я закопаю это существо в могиле, а вы будете только мешать. — Тео, стой! — крик Лидии разорвал пространство, когда он замахивался для удара. — Пожалуйста, не надо! Ты не один! Мы можем помочь тебе!       Она крепко зажмурилась. В ту же секунду что-то изменилось. Глухой удар — словно сама клиника содрогнулась. Тео дёрнулся, его глаза остекленели, и хватка ослабла. Он захрипел, пошатнулся и с глухим стуком осел на пол, оставив Лидию свободной. Она с трудом вдохнула воздух, будто впервые за всё время. Перед глазами плыло, ноги не держали. Она осела вниз — и в тот миг чьи-то сильные руки подхватили её. — Всё в порядке, Лидия. — Голос разорвал хаос, как удар грома. Знакомый, властный, он вернул её в реальность. — Я здесь.       Она подняла взгляд и увидела Скотта. Его карие глаза светились гневом, лицо было искажено смесью ярости и решимости.       Лиам застыл, тяжело дыша, руки в крови от собственных ударов. Он смотрел на МакКолла так, будто впервые снова увидел Альфу.       Скотт медленно опустил Лидию на пол, повернулся к Тео и шагнул вперёд. Воздух вокруг словно загустел от напряжения. — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — его голос гулко разнёсся по залу.       Тео лежал, прижимая ладонь к голове, но всё ещё дышал прерывисто, со свистом. Он поднял взгляд, и на миг в его глазах промелькнуло что-то чужое — не человеческое. Попытка подняться не увенчалась успехом: Мейсон вовремя подсек ногой руки, на которые тот пытался опереться, и объяснил: — Кажется, он так сильно хотел покончить с собой, что решил прихватить и нас. — Он не пытался нас убить, — твёрдо сказал Лиам. — Он хотел от нас отвязаться, чтобы мы ему не мешали. — Гребаный Бэтмен, — пробормотал Мейсон и обратился к Скотту: — Да, фактически первым набросился на него Лиам. — Я не пытался его убить! — Данбар выплюнул слова вместе с кровью и опустил глаза. — Я испугался, что он вытворит какую-нибудь глупость. — Оно и видно, — вмешалась Лидия. — Нужно увезти его отсюда.       Мейсон открыл деревянную дверцу и выпустил запертого за барьером оборотня. Скотт оглядел полностью уничтоженный зал клиники и мучительно скривился, словно ему лично придётся всё это убирать. Лидия уже собиралась что-то сказать, но её прервал смех — смех Тео разнёсся по клинике — гулкий, надрывный, и в нём не было ни капли радости. Он звучал так, будто сама пустота смеялась через его глотку, и стены отвечали эхом, превращая звук в кошмарный хор. — Это все — полный бред, — скрипя зубами, произнёс он.       Когти резко впились в его собственное горло, протыкая кожу и оттягивая с хлюпающим звуком длинную мышцу на шее. Казалось, ещё секунда — и он бы вырвал её с корнем, но комнату пронзил грохочущий вой его имени, смешанный с чем-то потусторонним, сильным и весомым. Скотт возвышался над ним, с красными, как кровь, глазами, светящимися в тьме. И руки опустились сами собой. Тень перед глазами рассеялась, очертания стали ясными; его взгляд блеснул волчьим светом, в ответ вспыхнули глаза Лиама. Три пары светящихся радужек встретились. — Так это действительно не иллюзия, — дрожащими губами прошептал он, — Чёрт. — и Тео окончательно потерял сознание. — Уснул? — осторожно спросил Мейсон, ещё немного оглушённый от воя Скотта. — Дитон сможет выписать счёт за порчу имущества на имя Слуа? Вот и шестое разрушенное помещение за пол года, — он оглядывается на разбитую клинику. — Кажется, пора заводить страховку от оборотней. — Что ж, — выдохнул Скотт, — уберём всё до его прихода.

***

      Он моргнул, и реальность вернулась рывком. Мягкий, приглушённый свет стелился по комнате, будто мир ещё не до конца проснулся. Не бар. Не пикап. Не фонарь. Не знакомая квартира. Не ветклиника. Шершавые простыни были спутаны под ним, пахли порошком и уютом. Где-то внизу слышались знакомые голоса, смешанные в активном обсуждении. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, несло запах утренней свежести и травы.       На второй половине кровати лежал Лиам, его ладонь тяжело покоилась на груди Тео — не просто касание, а цепкая попытка удержать, словно во сне он боялся снова потерять его. Это не его комната, но она казалась чем-то знакомой, хоть Тео и был уверен, что никогда здесь не бывал. В углу за креслом сиротливо притулилась пыльная гитара, над дверным проёмом в ванную висел перекошенный турник, а стены были обклеены нелепыми подростковыми постерами — словно застывшими воспоминаниями о жизни, которая когда-то казалась простой. Ну конечно — он в доме Скотта МакКолла, пристанище оборотней с психическими проблемами. Только вот ему здесь не место. Символично. Лежать в комнате самого мистера Правильность. Интересно, его кровать тоже пропитана запахом ответственности или все уже выветрелось за пару месяцев?       Тео остался лежать тихо — всё равно незаметно встать не получится. Он слышал тихие шорохи и приглушённый шум из кухни. Волчий слух мгновенно обострился: — …И он спал всю ночь, — обрывок фразы, сказанный голосом Мейсона. — Какого хрена вы меня не разбудили? — от этого резкого, как скрежет по стеклу, голоса Тео поморщился. — Я не просто в ярости… Я… я прямо сейчас поднимусь наверх и прибью его во сне.       Дальше слышались какие-то лёгкие телесные перепалки — кто-то пытался умерить темперамент Стайлза. Неважно кто, главное, что у них это получилось. А дальше Тео уже не подслушивал, чувствуя, как Лиам слегка сжимает его в объятиях. Его пульс ровнел; он прижимался чуть ближе, упирая голову в плечо Рэйкена, и тот пытался незаметно посмотреть ему в лицо. Собственное дыхание сбилось с ритма, и он нервно сглотнул. Лиам прожигал его своими невероятно голубыми, как неоновая вывеска, глазами. Будь Тео сентиментальной девушкой, он бы сейчас разревелся от этого скребущего в груди чувства. Но он мог позволить себе только поджать губы, выдавая этим жестом весь спектр эмоций. — Ты не спишь, — разрезал тишину Данбар. — Да, — растерянно подтвердил Тео. — Ты очень наблюдателен, Лиам. Давно тут лежишь? — Столько же, сколько и ты.       Жар подступил к лицу, и Тео надеялся, что этого со стороны не видно. Прошлой ночью он прожил внутри себя пять лет. Он умер — без Лиама. И воскрес — с его прикосновением. Вчера он не был уверен, что тот не исчезнет, как только он моргнёт, и теперь ему страшно было оборвать их зрительный контакт даже на долю секунды. Оборотень выглядел спокойным, следов вчерашнего боя на теле почти не было, но где-то внутри они, наверное, остались. В этот раз они поменялись местами. Все те стычки, когда Тео помогал Лиаму справиться с агрессией, блекли в воспоминаниях, заменяясь одним фактом: вчера Лиам помог Тео справиться с самим собой. — Лицо у тебя, конечно… — вырвалось у Беты из раздумий. — Я не понимаю, как тебе удаётся контролировать это. Вижу панику в твоих глазах, но совсем не слышу её внутри тебя. — Побочный эффект, — почему-то этот момент казался таким личным между ними. Поэтому Тео выскользнул из объятий и повернулся на бок, сравнивая их лица на одной высоте. — В ходе операций по пересадке перерезаются нервные окончания, которые регулируют изменение частоты сердечных сокращений. — он берет паузу, и ему думается: «Почему я вообще объясняю это, как будто у меня медицинский подкаст?». Лиам, кажется, тоже о чём-то очень активно размышляет, поэтому он продолжает. — И дальше бьётся оно из-за мышечной памяти. Это если очень простым языком; есть ещё много нюансов. — Воу, это значит, что… — Бета растерянно водил взглядом от его глаз до чужой груди, там, где должен быть шрам, которого нет. — Постоянно забываю, что ты не настоящий оборотень.       Рэйкен сглотнул былую обиду — больше его это не волновало. Со стратегической точки зрения его способности даже полезнее такими, какие они есть сейчас. Он бы не согласился стать «настоящим оборотнем» или альфой, даже если бы ему предложили. — Это значит, что донорское сердце не может повышать пульс так же активно, как собственное, — закончил Тео свою маленькую лекцию. — Приятно знать, что ты не робот, который даже своё сердцебиение постоянно контролирует, — улыбнулся Лиам. Слишком близко и слишком непринуждённо. — Что ты пытался вчера сделать? – Странная у нас атмосфера для допроса. Обычно для этого хотя бы лампу в лицо включают, — хмыкнул он в лицо напротив, не собираясь отвечать честно. — Прости, что свернул тебе шею. Я не ожидал, что ты окажешься настоящим. — Я же тогда сказал тебе, что я — это я, — детское возмущение в тоне Лиама заставило Тео кратко улыбнуться. — Что ты ржёшь? Это не смешно, я реально думал, что ты убьешься. — Нет, — шепнул Рэйкен. — Не дождёшься. Придётся тебе ещё меня потерпеть.       Время наступало на пятки, подгоняя их краткий миг наедине. Кто-то уже скрипнул половицами по лестнице, поднимаясь в комнату. Лиам услышал эти шаги так же чётко и ускорил поцелуй, который сам начал. Их губы соприкоснулись осторожно, как будто случайно. Но в следующую секунду нервы и страхи растворились — поцелуй стал глубоким, обжигающе жадным, и Лиам переместился сверху, нависая над ним. Тео отчего-то боялся приложить руки куда-то ещё, пока Лиам сам не взял его за запястья, скрепив их со своими над его головой. Ну всё, теперь он точно из этой сцены живым не выйдет. По крайней мере морально.       С ужасом для себя и к радости Лиама до Тео дошло, как тот себя чувствовал после их первого поцелуя, с той разницей, что, скорее всего, Данбар теперь не станет его избегать. Растерянность и удовольствие. Ощущение уюта, которого он, собственно, не заслуживал. Доверие, для которого нет причин. Награда за то, чего ты не делал.       Сначала он спасает его от самого себя. Потом целует, чтобы заземлить и вернуть в реальность. Кто здесь «он», а кто «его» — уже не важно. Места окончательно спутались.       Не прерывая контакта, Лиам дотянулся одной ногой до пола сбоку кровати, потом второй. Он нависал над Тео, влажно очерчивая языком кромку его губ. Сначала отпустил руки, и только в последний момент, перед тем как чьи-то пальцы защёлкнули дверную ручку, оторвался от поцелуя. Для пересаженного сердца с дефектными и неправильными нервными окончаниями ритм был слишком быстрым, но стук в груди Беты был намного оглушительнее. Лиам рывком упал в кресло у кровати, и дверь распахнулась. — Привет, Скотт, — первым проговорил он, голос чуть дрожал. — Как дела?       Тео хотелось заорать от стыда и одновременно влепить себе пощёчину. Его взгляд в сторону Лиама ясно говорил: «Это лучшее, что ты придумал?». Не то чтобы им удавалось скрыть происходящее десять секунд назад. Весь спектр эмоций мигом отразился в мимике Скотта: от радости, что Тео проснулся, до взгляда маньяка-психопата, который вовсе нечасто мелькает в списке выражений МакКолла.       До того как Альфа собрался с ответом, из Тео всё же вырывается саркастичное: – Как дела? Серьёзно, Лиам? Может, сразу спросишь, не хочет ли он к нам присоединиться?       В воздухе повисла пауза. Тишина была такой плотной, что казалось – она сейчас треснет. – Рад, что ты в порядке, – наконец сказал Скотт, игнорируя неловкость. И свою, и чужую. – Лиам, не мог бы ты оставить нас ненадолго?       В ответ последовал молчаливый кивок. Данбар встал со своего места, обернувшись с виноватым взглядом, и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, оставив в воздухе сухой щелчок, будто точку поставили в предложении, которое Тео не успел дочитать. Тишина мгновенно наполнила комнату, тяжёлая и вязкая, и, поднимаясь, он чувствовал себя так, словно отрывался от липкой паутины сна и вины одновременно.       Тяжёлые шаги в коридоре стихли, и остались только тихие голоса с кухни — Мейсон и Лидия обсуждали что-то шёпотом, изредка слышался стук посуды. Из кухни доносился звон ложек о керамику, сухой стук посуды и лёгкий шёпот голосов, который казался нарочно далёким, будто дом старался отгородить его от нормальной жизни. Запах свежемолотого кофе щекотал нос, смешиваясь с лёгким ароматом подгоревшего тоста. Желудок болезненно свело, и Тео вдруг ощутил, насколько чужим кажется ему это уютное утро.       Он сидел на кровати, спиной прижавшись к изголовью, — Скотт расположился напротив, будто выточенный из камня, спина прямая, руки на коленях. Его взгляд был тяжёлым, как груз, который невозможно сбросить, и от него хотелось отвернуться, но Тео упорно держал встречный — просто чтобы не показаться слабее. Сказать было нечего, оправдываться незачем. МакКоллу, судя по его попытке сдержать непроницаемое выражение, и так всё было понятно.       Рэйкен делает долгий, вдумчивый вдох, на автомате анализируя атмосферу в комнате. Выдох срывается, саднит горло, побуждая желание закашляться. В воздухе стелется острая вина и сожаление — крайне неожиданный поворот для их личной беседы. — Слушай, я… — начинает Тео, но ему не дают договорить. — Прости меня, — твёрдо прерывает его Скотт. — Я взвалил на тебя слишком много. Это моя вина, что всё так обернулось.       Тео поднимает бровь, но ответ пока не вертится на языке. Внезапная драма в их чисто деловых отношениях заставляет его быстро переоценивать всё, что случилось между ним и Альфой. Да, это Скотт предложил ему играть в защитника города, но он не виноват в том, что Тео слишком хороший игрок и ушёл с головой в последние события. И уж точно не его вина, что древнее зло пытает Рэйкена за былые грехи.       Лампа у кровати отражается в глазах МакКолла, но там блестит что-то ещё. То, от чего Тео становится неуютно. — Ты не считаешь себя частью команды, я знаю, — продолжает Скотт. — Но тебе не придётся проходить всё это одному. Когда я предложил тебе остаться в городе, я не имел в виду, что ты должен становиться единственным членом «отряда самоубийц» на минималках. Это не арка искупления, Тео. Ты уже прощён. И сам факт, что ты сейчас здесь, это доказывает — если ты до сих пор этого не осознал.       Где именно это «здесь»: в комнате или в городе, Химера решает не уточнять, но от саркастичной реплики, чтобы сбавить градус пафоса, он себя не останавливает: — Ты всех бывших злодеев тащишь в свою кровать? Или я у тебя особый — «коллекционный экземпляр»? — Да, — Скотт улыбается неловко, — ты один такой особенный. — Он прищуривается, что-то вспоминая, и меняется в лице. — Хотя… возможно, был ещё один случай, но это совсем другая история. В любом случае, ты первый, кто в ней целуется с моим Бетой.       Ком в горле проглатывается, сжимая трахею изнутри, а разум, не придумав ответа на эту резкую атаку, выдаёт нервное «ха-ха». — Наверное, стоило единственный раз в жизни нарушить свой принцип и убить тебя, — шутит МакКолл, но Рэйкен не смеётся. — Да, наверное, стоило, — неиронично отвечает Тео. — Слушай, Скотт, это всё невероятно мило. Извинения и прочее, но я в порядке. Был и буду. Ты очень вдохновляющий лидер, аплодирую двумя руками. Минутная слабость из-за сверхъестественного давления никого не делает виноватым в моём срыве. Я справлялся с твоими «поручениями» раньше один, и с этим тоже справлюсь в одиночку, не беспокойся. — Не сомневаюсь, что справишься, — мягко отвечает Скотт, и его улыбка чуть теплеет. — Но не думаю, что в одиночку.       Разговор по всем правилам жанра подошёл к концу, и Скотт встаёт, чтобы уйти, но останавливает себя у двери. Пальцы, тянущиеся к ручке, сжимаются в кулак — жест, словно собирающий мысли. Тео оседает от ожидания, грудь становится тяжёлой, а тишина в комнате сгущается, как перед выстрелом. Он чувствует себя под прицелом: будто Скотт держит не слова, а настоящий дробовик, и вот-вот нажмёт на курок. — По-моему, это не требует озвучивания, — МакКолл заминается вначале, крепится прямо на глазах, становится жёстче с каждым новым словом. Они выстреливают в Тео и оседают в груди свинцовыми пулями. — Учитывая все обстоятельства: твой выпускной класс в Бейкон Хиллз, Лиам, защита города — для тебя это должно быть очевидно.       Тео глупо хлопает глазами, не понимая, о чём речь. Скотт замолчал на мгновение, словно борясь с самим собой, и каждое слово давалось ему так, будто он вытаскивал клещами: — Да… всё же скажу вслух, — он делает глубокий вдох и направляет на собеседника ясный взгляд исподлобья, полный уверенности в своих словах, — Тео, я доверяю тебе.       Тяжело быть непредвзятым с пулей в груди. И кажется, она попала прямо в сердце, заставив его пропустить пару десятков ударов — не меньше. Кровь гулко стучала в висках, превращая каждую секунду в эхо собственного умирания. Это чувство было слишком знакомым — как в те секунды, когда он уже почти по настоящему умирал. Он не удивится, если проснётся через секунду снова в своей квартире, как в грёбанном дне сурка, и начнёт последние сутки сначала. Потому что это просто не может быть реальным.       Рационально было предположить, что такой изыск, как попытка в нормальную жизнь, был ещё и актом прощения. Но Тео не рационален. Кому-то нужно напоминать, за что он попал в ад? Видимо, Скотту. И Лиаму. И всем, кто по своей глупости и наивности полагает, что Тео — человек, достойный доверия. Его попытки выжить приняли за геройство. И от чего-то подобный идиотизм возмущает его до глубины души. — Тео, — зовёт МакКолл, заметив гримасу Рейкена, полную кислого и брезгливого. — Чистое полотенце в ванной, на корзине с бельём. Как будешь готов — ждём тебя внизу.       Рэйкен позволил себе лёгкую улыбку в ответ, почувствовав, как внутри рассеивается остаток тревоги: — Серьёзно? После всего драматического спектакля — «полотенце в ванной»? — Ну, можешь взять не из ванной, — то ли специально, то ли по истинной тугости игнорирует его сарказм Скотт. — В шкафу тоже есть.       Эту приторную заботу Тео предпочёл проигнорировать и лишь коротко кивнул, после чего МакКолл удалился, оставив его в мнимом одиночестве. На деле — это была всего лишь иллюзия уединения. Оба оборотня наверняка улавливают каждый его вдох, каждое движение простыней после вчерашнего. Внизу, у входной двери, вероятно, уже стоят Пэрриш и Арджент — настороженные, с оружием наготове. Может, это только фантазия, а может, и реальность. Тео проверять не собирался.       Минимум, на что он мог рассчитывать, — проснуться прикованным к решётке под током. Максимум — очнуться в полицейской камере. Всё остальное лишь тонкая вуаль искусственного спокойствия, обманчивый сон, которым лучше наслаждаться, пока дают.       Свет, запах кофе, тихие голоса из кухни и ровное дыхание Лиама рядом — крайне странное и непривычное утро. Любого замучает до нервных тиков каждодневное пробуждение в ужасе. Может, поэтому Тео кажется, что мир уже не просто реален, а пугающе реален. Настолько, что может разбиться в любую секунду. Даже если вчера казалось, что жизнь рушится, сегодня он мог просто быть здесь и дышать спокойно. Хотя бы чуть-чуть.       Короткий миг.

***