Both of us have got a past

Yeah, I knew it, you was my type. Да, я точно знал, что ты мне подходишь, We ain't gotta skip to the highlight. Нам не нужно упускать наш шанс. You're the highlight, girl, of my life. Ведь ты — самое главное в моей жизни, милая. Both of us have got a past, but it's alright. У нас обоих есть проблемы в прошлом, ну и пусть. All night car rides. Всю ночь катаемся в авто. Drivin' through the city, yeah, the view's fantastic. По городу, да, вид потрясный. It's automatic, could see you smile, gotta have I. И без причины ты начинаешь улыбаться, я должен быть с тобой.                          Отчасти по мотивам NF «You're Special» Ночь. Опасная луна. Свист ветра на крыше, две недокуренные сигареты и два совершенно опустошённых человека. Не романтика ли это? Романтика — это когда чувства распирают изнутри, заставляя делать необдуманные, но тем не менее верные деяния. То, что сейчас происходит там, где стоит Миньярд — это романтизация, в попытке уйти от грязной и непристойной действительности, которая так и тянет на сомнительное дно, а быть точнее вниз, к первому этажу. По лифту под названием воздух. Руки от запястья до изгиба локтя крепко сцеплены миражами-верёвками, материалом похожими на бечеву. Это иллюзия. Ему все только кажется. В самом деле Эндрю свободен и никакие канаты ему двигаться не мешают. Все лишь в голове. И аккурат рядом стоящий рыжий парень, словно цитирует слова, звучащие перезвоном в голове блондина. Копался ли он в моих мыслях? Или его жизненный путь схож с моим? Факт один- пересеклись наши судьбы при самых дерьмовых обстоятельствах. — Все рамки в твоей голове. — беззаботно говорит рыжий, глядя вниз. А улыбается тот так спокойно, словно это не он сейчас стоит на краю блядской крыши, точно уж не думая о том, как тут восхитительно атмосферно. Он хотел бы закончить свой путь именно здесь. Эндрю тоже. — Но ты собираешься сделать это, поскольку твоя жизнь стала бессмысленна из-за тех самых рамок- сипит Миньярд так и не глянув на своего спутника. Это получилось внезапно. Они являются друг для друга незнакомцами. Парни даже внешности друг друга не знают. На улице беспросветная мгла. Закат они пропустили, ибо были заняты сборами на крышу. Миньярд нашел себе спутника на сайте знакомств. Тот искал отнюдь не отношения, ни секс на разок и даже не дружбу. Парень искал себе человека, который вместе с ним уйдет из жизни. — Парные браслетики, парные аватарки, парные футболки. У одних сука лишь нас парный суицид. — переводит тему напарник Эндрю, скидывая вниз все еще тлеющую, но лишь по краям сигарету. Табак из нее выпал, пока рыжий стряхивал пепел, а без внутренностей она становится совершенно бесполезной. Миньярд же в свою очередь, сравнивает себя с этим куском бумаги, набитым какой-то непонятной травой. Из блондина тоже словно вытряхнули что-то жизненно важное, а теперь, совсем скоро, он полетит за бычком. Тучи медленно опускаются на спящий город, ветер хлыщет по бледным щекам, треплет светлые волосы... Так выглядит свобода? Этого он хотел? Эндрю протягивает свою сигарету парню, а когда тот распрямляет ставшие из-за холода дубовыми пальцы, то щелчком отправляет ту вниз навстречу асфальту. — Курить вредно для здоровья. — шутит Миньярд и вдохнув полной грудью тяжелый воздух, добавляет. — Там остался только фильтр. Достать новую? — Прыгать с крыши тоже не шибко полезно, но тем не менее…- он не заканчивает, предоставляя блондину возможность дополнить фразу, как его душе угодно. Рыжий качает головой. Сколько они выкурили? Две? Три? Почти закончили целую пачку. Перед смертью не надышишься. Перед смертью не накуришься. Никто из них за чертовых четыре часа не сделал шага вперед. Почему-то не хочется. Почему-то кажется, что теперь им есть что терять. И возможно, парни думают об одном и том же, но не осмеливаются сказать этого вслух. Кто из них окажется более отважным покажет время. Но храбриться они явно будут уже в другой жизни. Незнакомец делает последний вздох и шагает вперед. Нога задерживается в воздухе и только спустя несколько секунд парень отшатывается назад. Его волосы нежно треплет, уже явно не настроенный столь агрессивно как раньше ветер, он навзничь опадает на бетон, упираясь локтями по бокам от корпуса, страдальчески улыбаясь, после лишенным всяких эмоций голосом подтверждает и без того ясный факт — Я не смог. В следующий раз получится. — в следующий раз обязательно потяни меня за собой. — огорченно изрекает Эндрю и тянет свою руку рыжему, поднимая того с пыльного, влажного бетона… Наконец студеное солнце сменяет уставшую от своей ничем не примечательной работы, мертвую луну и с триумфальным блеском озаряет всю округу, льёт на сонный город надежду, а на лица парней струит золотистый, пока холодный свет. Их взгляды пересеклись лишь один раз, а дальше любопытные зрачки поспешили прогуляться по лицу своего спутника и глаза каждого из двоицы отсветили квелостью к оппоненту. Они наконец всматриваются друг в друга: в цветную радужку выглядывая там свое искажённое отражение, подмечают каждую родинку, в случае рыжего их созвездия. Впадины-синяки под глазами. Шрамики от коготков неугомонных котят на подбородке Эндрю и настоящие рубцы на щеках голубоглазого. Возможно, их смысл жизни был вовсе не в пачке сигарет, ни в мерзком кофейном напитке по утрам, ни в шрамах, которые так старательно, пеленой уже пропащей боли покрывали тело. У них вовсе не было пути, им не предначертали судьбу, и они не были ее баловнями. Они самостоятельно из осколков печали, по ниточке одиночества и кирпичам безысходности построили себе мост на эту крышу. Они сами создали для себя смысл жизни. Друг друга.