Окольцованный

От земли исходит холод, Олег чувствует это, когда ступает босыми ногами на траву. Внутри все клокочет, стремится вырваться наружу, пока чужие руки тянут его в толпу, туда, где ярко горит огонь. Олег танцует и улыбается почти искренне. Он ждал этот момент, даже предвкушал, хотелось переступить черту юности и выйти из круга танцующих, где каждый встречался взглядами и искал кого-то одного, заходясь смехом неловким и радостным. Олег не думал до последнего о том, что старая жизнь закончится, сгинет под грустные песни и будет накрыта такой же белой тканью, в какую облачили Иру. И даже сейчас не думает. Всё кажется затянувшимся праздником, ритуалом, очередной игрой молодых, собравшихся около реки, чтобы пустить венки и завороженно наблюдать, куда их унесет. Они поют, празднуют, пьют и кружатся вокруг костра. Олега толкают ближе к Ире, заявляя, что пора давно оставить стеснение теперь, когда они вместе вступают в новую жизнь. Олегу это кажется сном. Ему жарко и холодно, он вдыхает поглубже запах скошенной травы и огня, давится им и даже сквозь толпу видит Сашу. Тот проходится по нему тоской, грустью в голубых глазах, но стоит на месте, с самого краю празднующей толпы. Саша тоже кажется ненастоящим, ведь не могут люди обычные так замирать, не двигаться, приростая и будто пуская корни прямо здесь, проникая в саму землю. У Саши глаза жгут хуже углей — Олег через костер однажды прыгал, оступился и голой пяткой прошелся по догорающим поленьям. Взгляд Саши отдается болью и удивлением во всем теле, от чего Олег вновь задыхается, пока его заводят в привычный круг. Он чувствует чужие ладони в своих, его тянут в одну сторону, а девушки посередине крутятся в другую, превращаясь в одну смазанную картину. Олег движется, ноги несут его сами, а пальцы дрожат, пока Саша стоит с краю и не подает даже признаков жизни, будто бы необходимость дышать отпала сама собой ещё давно, как только спутался с колдовством. Кто знает, может быть, ему и правда дышать не надо? Может быть, Саша давно уже не человек, а здесь мелькает тенью, охраняет свадьбу по традиции, которую никто не смеет забыть. Силы иной боятся, а защищаться по-другому не умеют. Олег падает, голова кружится, но движение его не отпускает, его тащат дальше, тянут за собой громкими голосами и цепкими пальцами. Круг смыкается с каждой секундой, он знает, что Ира рядом стоит, черными длинными волосами касается его плечей и смеётся звонко, откидывая голову назад и сверкая в темноте глазами. Олег думает, что в Ире есть что-то ведьминское, особенно в этот момент, вот только ведьмой собственную жену не клеймят, а Олег безошибочно колдовство определяет и знает, что лишь одни глаза здесь отдают силой иной. Их танцы могут длиться вечно, могут перетечь из ночи в розовый летний рассвет, но молодых уже собираются провожать. Пока есть силы, пока в танце диком не потерялись окончательно, пока ещё не закончился тот самый переходный момент. Вот только Олег просит минуту. Ещё всего одну минуту, чтобы обернуться, вздрогнуть и встретиться взглядом с Сашей. Тот вдруг отмирает, Олегу кажется, он летит в воздухе, едва касаясь ногами земли. Саша на колдунов из страшных сказок не похож ни разу: где борода, где горб и скрюченные морщинистые пальцы, где крючковатый нос и голос противный, который детей распугивает? Лишь взгляд смертельный есть, который и сейчас Олег ощущает. Он из круга выходит, не слышит даже, что говорят ему вслед. Он дает себе последний раз, чтобы к прошлому вернуться и попрощаться, как делают девушки, по деревне разнося плач по жизни ушедшей. Олег не плачет, но Саша сердце заставляет сжиматься в боли без какой-либо магии и ритуалов. Все подождет. Ещё мгновение, всего мгновение, разве это много? Саша ведет его в темноту той же дорогой, что когда-то сам уходил, не попрощавшись. Олег все ещё босой, все ещё чувствующий каждую травинку и ветку под кожей, каждый камень, впивающийся в ступни, но это совсем не больно. Олег держит брата крепко за руку, потому что потеряться здесь без него страшнее, чем сгинуть вместе в черноте леса. — Ты не изменился, — Олег говорит с Сашей впервые за вечер, впервые за года. — Просто ты этого не видишь, — шепот Саши проникает под кожу, как заклинание. — Не все изменения отражаются на теле. — Не думал, что ты вернёшься, — это вылетает совсем не так, слова на свободе кажутся грубыми, а Саша останавливается и оборачивается к нему. На лице брата ни одной новой морщинки, он кажется почти таким же юным, как Олег его помнил, вот только глаза не дают обмануться и поверить во всесилие Саши. Глаза грустные, уставшие и смирившиеся. Саша смотрит на него тоскливо и с болью. — Устал бегать, — брат весь в черном, почти сливается с темным лесом вокруг, с чащей, куда они успели забрести. Вот только Олег и сейчас безошибочно его руку находит. — Ты же этого и хотел — идти своей дорогой, правда ведь? Олегу отвечают молчанием, пальцы Олега сжимает холодная ладонь, Олег ищет разгадку в каждом движении и не находит. — Почему тогда ты ничего не сказал? Почему не попросил помощи? Олег не уверен, что все бабки правду говорили, заверяя, что из людей демонов изгнать можно, что главное — раскаяться, прийти за помощью, вспомнить про честь, про долг и свой крест. В детстве Олег верил всегда только Саше. С годами верить стало не в кого. — Потому что я сам этого хотел, как ты и сказал, — обрезает Саша. — Силы желал. Только не всегда наши желания оказываются правильными. Они идут дальше, Олега ветки по лицу хлещут, он теряется в пространстве, поскальзывается на сырой земле, но брат рядом упасть не дает. Ночь теплая, и от того каждое холодное прикосновение мурашки вызывает. Над ними возвышается дуб. Он стоит в одиночестве на поляне, кажется, тянется к самому небу, исчезая там среди звезд. Олег не видит, где кончается листва. Олег готов поклясться, что он давно уже в незнакомом ему мире. — У меня для тебя есть подарок, — Саша тянется к нему второй рукой, обхватывая лицо ладонями и заставляя вздрогнуть. Олег не решается отвести взгляд, даже когда он болезненно отдается чем-то непонятным, запретным и таким знакомым глубоко внутри. — Хочу проводить тебя в новую жизнь, — продолжает Саша, а потом вдруг отступает и тянет брата за пальцы, утягивая его в движение. Шаг за шагом вокруг дуба. — У нас много традиций. И пусть люди плюются и отрекаются от всех, кто переходит черту человеческих возможностей, но разве каждая традиция не похожа на ритуал? Голос Саши сливается с шумом листвы, он продолжает рассказывать, словно читая сказку. Олег слушает зачарованно и даже не думает вырваться и прервать очередной обряд вроде тех, что сопровождают его в эти беспокойные дни. Они обходят дуб по кругу, здесь нет хоровода, нет песен, но Олег помнит, как их с Ирой так же отводили к дереву, к березе тонкой и красивой, вокруг которой они три раза обращались, прося у Бога единства и долголетия. Он не знает, сколько раз они огибают дуб, пока Саша продолжает шептать и тянуть его за собой. Кора впивается в спину через тонкую рубаху, когда Саша его прижимает к дереву, удерживает рукой неожиданно сильно, впивается пальцами в плечо. Олег не понимает ничего, но сопротивляться не хочется. — Я готов отдать тебе все, — Саша обдает его холодом, прикасается лбом к лбу, шепчет запалено. — Может быть, ты справишься лучше. Когда в воздухе сверкает сталь, Олег даже испугаться не успевает. Глазами большими смотрит на брата, который проводит ножом по своей руке, пуская темную кровь. Её запах смешивается с запахом леса, проникая в легкие и заставляя на месте пошатнуться. — Не бойся, — просит Саша. Олег не боится. Должен бы трястись от ужаса, но лишь завороженно наблюдает, как Саша подносит лезвие к губам, слизывая капли крови, а потом бросает нож на землю. В темноте его глаза сверкают сильнее костра, сильнее звезд и солнца, в темноте Олег встречается с ними своим взглядом и соглашается невольно на все. Саша прижимается губами к его губам, не давая возможности вздохнуть. Олег ощущает привкус крови, ощущает холод и тянется в ответ. Но брат ускользает от него тут же, заставляет от беспомощности дрожать ещё сильнее. — Всего один раз, — говорит Саша напоследок, пока Олег горит весь внутри. — Этого достаточно. Саша выводит его из леса, не проронив и слова. Обратная дорога кажется на удивление короткой, а вдали, рядом с домами, Олег замечает ещё не догоревший костер и танцующие фигуры. Ему кажется, прошла вечность. Они стоят в темноте на лесной опушке ещё мгновение, пока глаза Саши тускнеют в темноте, а хватка его пальцев становится все слабее. Олег не помнит, как отпускает его ладонь, кажется, Саша сам тянется все ниже к земле, не позволяя себя удержать. Олега пронизывает страх и холод, пока сзади них ярко вспыхивает костер. Той ночью Олег чувствует, как брат умирает, оставляя его с дрожью в руках и привкусом крови во рту. Утром Олег впервые слышит голоса давно умерших и видит красные глаза нечеловеческие, наблюдающие за ним из глубины дома.