пятая сигарета.

В какой-то момент вишневые сигареты стали заменять воздух для Минхо. Каждые три часа он выкуривал четыре подряд. Таковым было его правило. Первую он доставал из пачки, чтобы вытеснить из головы все мысли о своей ебучей работе. Вторую он скуривал, когда думал о своих "родственниках" (а делал он это каждые три часа ежедневно). Третья находилась в его руках из-за поебанной с самого детства менталки. Четвертая же сгорала до тла из-за одиночества, разъедающего все внутренности. Горькое одиночество в какой-то момент, может, лет пять назад, стало верным другом Минхо. Сейчас ему двадцать, а курить он начал в пятнадцать. Многие его знакомые тоже страдали от зависимости в подростковом возрасте, однако они нашли в себе силы это перебороть со временем. Минхо же их даже не искал. — Курение убивает, — вновь повторяет ему коллега. — Именно поэтому я и курю, — краткий ответ, на который Ли не хотел получать еще больше вопросов. После этого коллеги никогда не затрагивали тему его зависимости. (На самом деле, им и изначально было на это наплевать) Минхо стал резко худеть. Очень резко. Деньги тратились только на аренду квартиры на окраине города и на вишнёвую зависимость. Сигареты, ранее заменившие ему воздух, теперь стали заменять ему и еду. Нравилось ли это ему? Минхо не знает. Он не чувствует ничего. Единственное, что он ощущает — горький дым в своих легких, который, если быть честным, его уже подзаебал. Нет такого эффекта как раньше: голова больше не кружится из-за насыщения никотином, а проблемы из-за сигарет никогда и никуда не пропадали. Возможно, его самообман в стиле "без сигарет мне труднее всё переносить" длился не более года. До шестнадцати лет. Потом Ли понял, что на деле никогда они ему не помогали, разве что приближали его к смерти, хотя.. это на самом деле уже можно было считать за какую-никакую помощь. На работе было тяжело. Помимо огромной физической нагрузки, его нагружали и морально. Будучи барменом, ты должен и коробки с алкоголем до барной стойки таскать, и работать психологом чуть ли не за бесплатно, хотя и своих забот достаточно. Но тонуть дальше некуда, поэтому Ли молча терпит это всё, ведь знает, что на перерыве он снова выкурит четыре сигареты. Эти четыре сигареты ощущаются как бортик в бассейне, за который некоторые успевают схватиться перед тем, как начать тонуть. Если некоторые живут от выходных до выходных, то Минхо живет от одной партии сигарет до другой. Зависимость — страшная вещь, которая никак не пугала Минхо. Он уже смирился. *** Джисон ненавидел сигареты и дым, запах которого раздражал слизистую его носа. У него не было аллергии, нет. У него была аллергия на людей, чью эмоциональную страсть губили никотиновые палочки, способные вызвать любое заболевание. Хан ненавидит зависимых людей. На первом месте в его ненавистном “топе” стояли наркоманы, на втором курящие. На третьем месте стояли остальные. Его некогда близкий друг умер именно из-за своих зависимостей. Чхве Дживон каждую неделю зависал в барах, где заливал в себя литры алкоголя, вкачивал в себя какие-то вещества, а после, когда состояние эйфории вновь покидало его, он скуривал чуть ли не целую пачку ментоловых сигарет. Хан пытался вытащить его из этой ямы, пытался вразумить Дживона хоть немного, но тому было наплевать. Он любил только себя и думал только о себе. Чхве был из тех самых богатеньких ребят, которые сливали всё свое бабло на очередные “развлечения”. Да, он считал, что все возможные зависимости — очередное развлечение. Джисон возненавидел его в тот момент, когда из реанимации к нему вышел доктор, с заранее выученной фразой. Возможно, кто-то скажет, что нельзя ненавидеть своих друзей (особенно умерших), однако Хан с этим не согласится и слово “умерший” заменит на “сдохнувший”. Джисону до сих пор снятся кошмары, где человек в белом халате вторит одно и то же “Мы сделали всё, что было в наших силах” *** — От вас ужасно воняет сигаретами, — выпалил Джисон, когда уже не смог терпеть этот блядский запах сигарет. — Вы находитесь в баре, господин. Тут от всех несет травкой или сигаретами. А, ну и алкоголем, — Минхо, не поднимая взгляда на гостя, продолжил протирать бокалы. — Вы будете что-то заказывать? — Можно мне воды? Ли поднял свой взгляд, убирая прилипшие волосы со лба. Этот парень действительно пришел в бар, чтобы выпить воды? — Милый, вода тут платная. Да и вообще.. зачем ты сюда пришел? Выглядишь как правильный мальчик-ботан, который против алкоголя, сигарет и наркотиков. — Минхо ставит свои руки на барную стойку, ухмыляясь. Впервые за два года в бар пришел человек, который не ищет утешения в алкоголе или разговорах. — Налей, блять, воды правильному мальчику. Это твоя работа как-никак. А пришел я в этот бар, потому что тут мой друг сторчался, но не думаю, что тебя должно это как-то волновать. — Джисон лишь продолжил сверлить взглядом Минхо (имя он подсмотрел на бейджике), ожидая свой стакан воды. — Пришел оплакивать? Это тебе не сюда, а на кладбище. — Со смехом отвечает Ли, передавая Джисону стакан с водой. — Оплакивать? Никогда этого не делал. Только ненавидел. — А ты интересный. — Интересный, потому что ненавижу своего умершего друга? У тебя с головой всё хорошо? — Хан сжимает стакан крепче, поднося его к своим сухим губам, а после делает долгожданный глоток. — Не уверен, что у меня всё хорошо. И не уверен, что всё хорошо и у тебя. Как тебе идея встретиться как-нибудь за пределами бара? — Ты выглядишь, как сумасшедший. — И тебя это привлекает. *** Такое бывает, когда боль сближает. Бывалая пустота Минхо наконец начала отдавать болью где-то в груди. До знакомства с Джисоном такого не было. Ему это не нравилось. Бывалая пустота Джисона начала заполняться. Он никогда не грустил, никогда не ощущал боли. Хан вечно скучал. Иногда по кому-то, иногда ему просто было скучно жить. Жизнь не вызывала интереса. Он пропал где-то в подростковом возрасте среди серых многоэтажек, где Дживон постоянно, чуть ли не умоляя на коленях, просил Джисона попробовать различную дрянь. Парень не соглашался и, видимо, зря. Так он хотя бы немного сократил бы свою жизнь, наполненную скукой. Больные одной болезнью симпатизируют друг другу. Наверное, именно поэтому они с Минхо начали видеться чаще. Сначала в различных парках, потом в кафешках, а под конец они и вовсе проводили время у кого-то дома. Тогда Джисон узнал, что у Минхо есть еще одна зависимость — коты. Ранее знакомые Ли находили в его любви к котам что-то милое, Хана же это никак не привлекало. Ему было всё равно. Пустота становится чем-то общим. Странно звучит, но, оказывается, пустоту тоже можно разделять с другими. *** Минхо начал бросать курить, потому что Джисону это не нравилось. Теперь он курил по четыре сигареты каждые четыре часа. Причины остались, но временные промежутки стали больше (словно это как-то могло помочь). Удивительно, но это помогало. Чем чаще они виделись, тем реже курил Ли. Теперь временные промежутки увеличивались ещё больше, а причины потихоньку исчезали. Но так думал только Джисон, просто потому что Минхо позволял ему так думать. Спустя пару месяцев Ли, наконец, бросил курить. Только вот зависимость осталась. Зависимость под названием “Хан Джисон”. Кто-то называет это “любовью”, однако Минхо называл вещи своими именами. Он снова был зависим, и он был этому рад. Это была не любовь. Это было скопление боли, пустоты, тревоги и всего остального, что отдавало в груди. Но люди все ещё продолжали повторять “любовь”, словно она вообще существует. Джисон не верит в любовь. Не верит в преданность, искренние чувства, букетный период и тому подобные вещи. Плакучая ива никогда не ломается под тяжестью снега. А Хан никогда не ломается под тяжестью чужой любви. Правда, спустя время, на чувства Минхо он все же отвечает положительно. Он солгал. Или же умолчал о самом главном: он просто хотел развлечься. Ему просто было скучно, как и всегда. Джисон скучал даже на их свиданиях, на которых Минхо из кожи вон лез, дабы угодить своему спутнику. Единственный плюс для Хана в их отношениях — Ли платил за него в ресторанах. Ну, и трахался он вполне нормально. *** Отчаянные, со стороны Минхо, поцелуи идеально сочетаются со вздохами и полустонами Джисона, которого вновь вдавливали в постель. Язык Ли с долей напряжения врывался в чужой рот, исследуя ряды зубов и язык Хана. Руки Минхо поднимали подол футболки Джисона, норовясь выкинуть этот ненужный элемент куда-то в сторону. Хотелось зацеловывать каждый участок медовой кожи, ощущая чужое возбуждение через плотную ткань штанов. Хотелось прижиматься все сильнее и сильнее, заставляя тело под собой издавать все больше и больше громких звуков. Ли, избавившись от своей и чужой одежды, спускался поцелуями от шеи до торса Хана, оставляя множество следов от укусов, зализывал каждый миллиметр чужого тела только ради одной вещи: все должны знать, что Хан Джисон принадлежит только ему. *** Вот так сигаретная зависимость переросла во множество других. Секс, поцелуи, объятия заменили для Минхо те вишневые палочки. Только вот он не думал, что его новые предметы обожания сделают только хуже. — Давай прекратим, — быстро проговорил Джисон, салфетками стирая с себя пик удовольствия партнёра, — Давай всё это прекратим, Минхо, — повторил он вновь, надевая на себя нижнее бельё. — Прекратим что? — еле отдышавшись спрашивает Минхо, у которого в глазах звёзды. — Наши.. отношения, — Хан показывает пальцами кавычки. Таким отношением он четко показал то, что не считал их отношения чем-то нормальным и возможным. — Мне надоело, Минхо. Мне с тобой скучно, понимаешь? У меня была цель — повеселиться, но сейчас даже она пропала. Ты мне никак с этим не помогал, понимаешь? Спать я могу с кем угодно, мне все равно на это. В любом случае.. даже если ты этого не хочешь, то тебе придется принять этот факт. Минхо пропустил тот момент, когда Джисон уже успел одеться и более-менее привести себя в порядок. Последнюю фразу он проговаривал чуть ли не в коридоре, а потом замолк и.. ушёл. Оставил Ли одного в кромешной тьме его бытия, преподнося лишь громкий хлопок входной железной двери. Кажется, Минхо понял только сейчас, что до этого момента он был разрушен не до конца. Однако закрывшаяся дверь разбила все маленькие кусочки в Ли так, что осталась одна крошка. *** В какой-то момент вишневые сигареты стали заменять воздух для Минхо. Каждые три часа он выкуривал пять подряд. Теперь его правило было таковым. Первую он доставал из пачки, чтобы вытеснить из головы все мысли о своей ебучей работе. Вторую он скуривал, когда думал о своих "родственниках" (а делал он это каждые три часа ежедневно). Третья находилась в его руках из-за поебанной с самого детства менталки. Четвертая же сгорала до тла из-за одиночества, разъедающего все внутренности. Теперь он доставал и пятую. Пятая сигарета была в честь Хан Джисона.