Мармелад

      Февральское утро едва пробивалось в окно кабинета литературы, первый урок был в самом разгаре. Класс внимательно слушал молоденькую практикантку из местного университета под строгими взглядами учителя — Ренаты Муратовны. Тишину образцового класса нарушали перешептывания и тихие смешки с последней парты у окна.       — Белова! Я тебя от Зималетдинова отсажу! Что ты его соблазняешь?! — Не выдержала Рената Муратовна.       — Я никого не соблазняю! — Засмеялась девушка. — Мы с ним Сонечку Мармеладову обсуждаем, беседуем исключительно по теме урока.       Учительница лишь закатила глаза и подбодрила практикантку, чтобы та продолжала урок, не обращая внимания на посторонние разговоры.       — Зима… Я что, так часто тебя о чем-то прошу?.. — Капризно шептала Белова, положив голову на плечо друга.       — Лиль, отстань. Я тебе уже трижды сказал, что у меня сегодня дела. — Шептал Зима в ответ, нагнувшись к ней.       — Я тебе всегда помогаю! А ты вредный и злой, Вахит. Ну не хочу я одна ковыряться в этом актовом зале, понимаешь?       — Хватит капризничать. К тому же, ты там будешь не одна. Я прекрасно слышал, что зал убирает весь твой театральный кружок. Врушка ты, Белова.       — Я без тебя там с ума сойду… Мне без тебя скучно. Обещаю, что буду сама все убирать, а ты просто будешь рядом. — Лиля взяла его крепкую, теплую ладонь в свои ладошки и поднесла к губам, смотрела на него очаровательно-умоляюще.       — Ну нет, в прошлый раз ты меня так уже развела. — Усмехнулся он, а щеки едва заметно зарумянились.       Трогательная дружба Беловой и Зималетдинова постепенно таяла, медленно трансформировалась в нечто большее. Они проводили все больше времени наедине друг с другом, все сильнее погружаясь, проникаясь. Лиля, казалось, видела в нем исключительно друга, а вот Зима, напротив, был готов отдать, что угодно, лишь бы променять обыденные разговоры за чаем в школьной столовой на жаркие поцелуи в раздевалке, где бы они удачно скрывались среди чужих курток.       Признаваться, рушить их дружбу Зима не спешил, боялся спугнуть эту крайне хрупкую близость, что только зарождалась. А неугомонная Белова всецело считала Зиму буквально своим человеком, ревностно хватаясь за него, заполняла его сердце и мысли исключительно собой, вероятно сама о ом не догадываясь.       — Хорошо. — Обиженно шепнула она, но руку его отпускать не спешила, сплела их пальцы и поудобнее устроилась на его плече. С ним ей и правда было очень комфортно, а без него совсем уж печально, особенно с «задротами» из театрального кружка, куда ее вынудила записаться мама.       «Как-то она больно быстро сдалась. Совсем на дурочку не похоже»: задумался Зима и взглянул на ее макушку, так уютно прижимающуюся к его плечу.       — Кристина Сергеевна! — Лиля вдруг подняла руку, обращаясь к практикантке, что монотонно вещала о пути Родиона Раскольникова. — Извините, можно мне выйти?.. — Дожидаться ответа Белова не стала, сняла со спинки стула олимпийку Зимы и накинула себе на плечи.       — Белова! Куда ты собралась? Ты громче всех кричала, что собираешься сдавать литературу на экзаменах выпускных, осталось всего ничего, а ты, мало того, что не слушаешь и болтаешь весь урок, так еще и уйти собралась. — Вмешалась Рената Муратовна.       — Рената Муратовна, мне очень нужно… — Лиля сложила ручки в умоляющем жесте и невинно захлопала глазками.       — Все, иди с глаз моих! Можешь не возвращаться! — Учительница указала ей на дверь.       — Я вернусь, ну что вы… Урок литературы — это мой любимый урок, вы же знаете. — Ёрничала она и направилась к выходу из класса, у двери на секундочку остановилась, взглянув на Зиму. Незаметно для учителя коснулась двумя пальчиками своих губ, приглашая друга на перекур.       Зима моментально считал ее намек и улыбнулся. Выждал несколько минут после того, как Лиля удалилась и, не спрашивая позволения, направился за ней, дальновидно прихватив с собой вещи. Найти Белову оказалось совершенно нетрудно: была она в местной курилке, что облюбовали особенно хулиганистые школьники, — у чердака в укромном местечке на лестнице.       — Какие у тебя могут быть дела важнее меня, а, Зима? — Она выудила из кармана вахитовой олимпийки пачку сигарет, достала одну, взяла в губы и, чиркнув спичкой, по-девичьи затянулась дымом.       — Какая ты деловая, Лилька. — Дел важнее ее у него, действительно, не было, однако проводить время в актовом зале с кучкой чушпанов ему совершенно не хотелось.       — Мне грустно, что ты не сможешь со мной пойти, ну ладно, что же поделать… — Деланно печально говорила она, мастерски пряча ехидную улыбку — явно что-то задумала. — А я хотела тебя расцеловать за помощь, раз ты занят… Я тебя понимаю… — Лиля крайне симпатично выдыхала сигаретный дым в сторонку, и поправила волосы за ушко. — Расцеловать… — Задумчиво повторил Зима и уголки его губ поползли вверх.       Сознание моментально рисовало поцелуй в красках: секунда — и губы их соединились в горячем поцелуе. Вся реальность исчезала, осталось только ощущение ее дыхания, проникающее в каждую его клеточку. Сердце его забилось быстрее, а щеки предательски раскраснелись.       «Пиздец… Ну, сука, не сейчас же!»: Зима в эту минуту был крайне счастлив, что курят они на лестнице и можно скрыть бесстыдную и молниеносную реакцию на лишь мелькнувшие в мыслях поцелуи. Парень сел на верхнюю ступеньку рядом с ней и нагнулся, облокотился на колено, подперев горячую щеку прохладной ладонью — скрыться от любопытных глаз Беловой удалось.       — Это Зималетдинова! — Невинно улыбалась невысокая барышня — Лиля Белова, что успела сунуть свою сигарету в руки, не успевшего ничего понять и услышать стук приближающихся каблуков, друга.       — Так. Ничего слушать не хочу, Белова. Оба за мной. — Флюра Габдуловна была весьма строга.       Завуч шла инспектировать школьный чердак на предмет курящих там и бессовестно прогуливающих учеников. Ожидала увидеть там, кого угодно, но никак не Белову Лилию — почти отличницу и почти образцовую ученицу, на которую возлагались большие надежды и которой маячила перспективная золотая медаль.       Почему почти? Все просто — эта егоза никак не поддавалась нравоучениям учителей и родителей и вечно впутывалась в передряги. Более того — впутывала туда ещё и Зималетдинова, который и так маячил на грани отчисления, и с которым они были неразулучны с шестого класса.       — Лиля! — Сквозь зубы процедил парень и затушил бессовестно подсунутую сигарету.       Девчонка лишь хихикнула, подмигнула ему и весьма резво последовала за завучем вниз по лестнице. Зималетдинов тяжело вздохнул, дождался, пока его нескромные фантазии перестанут так явно его выдавать, поднялся со ступеньки и нехотя поплелся за ними.       Лиля уже затянула завуча в свой озорной разговор. Действительно, она заболтает, кого угодно и вскружит голову каждому — неподражаемый талант. Флюра Габдуловна, обычно строгая и властная дама, теперь уже едва сдерживала улыбку и с интересом внимала болтовне этой светловолосой девочки с трогательными веснушками на краешке носа. Лиля напоминала ей внучку, которая давно-давно умерла от менингита, растаяла на глазах, оставив родных с зияющей раной на сердце. Флюра Габдуловна подметила это сходство, стоило Лиле тогда — в шестом класс — перевестись в эту школу.       — Флюра Габдуловна, я вам обещаю, такое больше не повторится! Бесстыдное курение Вахита обещаю взять под свой контроль… Знаете, я даже придумала, как его наказать! — Лиля, взяла завуча под руку и что-то зашептала на ухо, с ехидной улыбкой метнула в Вахита многозначительный взгляд.       Вахит плелся сзади и прекрасно понимал, что задумала Белова. Хитро. Значит, она специально заманила его на чердак, подговорив покурить. Знал ведь, с кем связывается…       — Заходи, Зималетдинов. — Завуч открыла дверь своего кабинета и кивнула на стул, напротив своего стола. — Лилечка, ты можешь идти на занятия, я тебя услышала.       — Спасибо! — Очаровательно улыбалась Лиля и мысленно потирала ручки от удовольствия и того, что ее бессовестный план сработал.       Дверь кабинета закрылась за спиной Флюры Габдуловны, что зашла после Зимы. Лиля не смогла отказать себе в удовольствии и осталась дожидаться друга, усевшись в мягкое кресло напротив кабинета. Девушке не терпелось увидеть лицо Зималетдинова, когда он узнает, что же Лилечка нашептала любимому завучу.       Наконец, томительное ожидание было вознаграждено: Зима вышел из кабинета с крайне недовольным видом. «Сука.»: резюмировал он, проходя мимо Лилии.       — Люблю тебя, Зима! — Рассмеялась она и догнала парня, взяла парня за руку, переплетя пальцы. — Ну что тебе Флюра Габдуловна сказала?       — Сказала, что ты та еще подставщица, Белова.       — Не, неправда: она наверняка сказала, как тебе со мной повезло и какая я умница, что вытягиваю тебя из проблем, слежу за тобой и забочусь. И еще, я уверена, она сказала, что если потеряешь такое невероятное золото, как я, останешься полным лохом! — Веселилась Лиля.       — Конечно, именно так она и сказала, Лилечка. — Злиться долго на нее Зима совершенно не мог. Обнял ее за плечи и прижал к себе.       — Лилечка… Очень мило звучит. Мне нравится. Пойдем в столовую, ты мне купишь чай и еще пирожное хочу. — Зима в ответ лишь усмехнулся.       Несмотря на то, что до конца урока оставалось несколько минут, столовая уже была наполнена толпящимися и галдящими ребятами. Дежурные старательно пытались их привести в чувства и в некоторой степени структурировать — получалось так себе, откровенно говоря. Желанные чай и пирожные были получены буквально с боем: пока Зима не разогнал мелочь, пробиться к столовской витрине у Лили никак не выходило.       За столом Лиля болтала о чем-то своем, а Зима слушал ее крайне внимательно, разглядывая ее очаровательное лицо и хрупкие плечики. Смотрел на нее с дурацкой улыбкой, подперев щеку ладонью.       — Я рада, что ты будешь со мной, правда. Мне конечно ни капельки не стыдно, что я вот так сделала, но ты сам дурак — очень наивно ведешься. — Смеялась Лиля, крайне довольная собой. — Ладно тебе, будет весело! Побудем там немножко и гулять пойдем. Я считаю, это супер-идея, Зима. К тому же у меня для тебя есть один секрет, расскажу только в зале!

♡

      В актовом зале работа шла полным ходом, мальчишки, которых на улице обычно «шакалили, как чушпанов» снимали импровизированные декорации, а девочки протирали поверхности и хлопотали, весело болтая. Лиля же крутилась вокруг Зимы, которому вверили перетаскивание стульев и более тяжелых частей декораций.       — Лиль, поработай хоть разок! — Зима закатал рукава олимпийки и смерил Белову уставшим взглядом.       — Я работаю! — Возмущалась она, демонстрируя тряпочку, которая была девственно чиста и не прикоснулась ни к одной поверхности. — Видишь я с тряпкой. — Лиля закатила глаза и протяжно цокнула языком.       Белова не отходила от него ни на шаг, ведь прекрасно знала, что в компании есть девочка, которая безмерно влюблена в этого лысого и лопоухого группировщика, мешает в него многозначительные взгляды и кокетливо просит его перенести что-то по её меркам невероятно тяжёлое. Лиля этого не допустит, Зима — её и на этом точка. Дикая собственница.       — И что с того, что ты с тряпкой? Ты только языком чешешь…       — Я тебя развлекаю! Хочешь, могу тебе песню спет. — Веселилась Белова, не собираясь отставать от него. Ей нравилось ловить на себе его взгляды, ей нравилось нравиться ему.       — Ты меня раздражаешь, Белова… — Тепло улыбнулся Зима, он нисколько не хотел задеть её этими словами. — Хер с тобой, можешь петь. — Усмехнулся он       — Мой ненаглядный, боль моя! Мой ненаглядный, я — твоя! Знает лишь небо, как я тебя люблю я! — Затянула Лиля песню, которую крутили из каждого утюга.       Пела она весьма талантливо, но специально подражала певице, чем веселило Зиму. Песню эту она мурлыкала уже в сотый раз, но даже так Вахиту она совсем не надоела. Лиля — любительница всеобщего внимания, поэтому, где бы ни появлялась, всегда перетягивала внимание исключительно на себя. Такова была её природа, изюминка, с позволения сказать. Девчонкин цепкий взгляд обнаружил припрятанный радиопроигрыватель — несказанная удача. Актовый зал наполнила музыка и убираться стало куда проще.       — Белова, откуда у тебя столько сил? — Вахит уселся на стул, широко расставив ноги.       Уж больно Лиле это нравилось, поэтому она бесстыдно скользнула хитрым взглядом по его бёдрам, на секунду задержалась на члене и усмехнулась. Зима этих взглядов старательно избегал, талантливо делал вид, что ничего не заметил, иначе рискует снова очутиться в уязвимом положении, а спрятать свое желание в данной ситуации негде.       — Мне просто с тобой очень весело и хорошо. И вообще, что это за «Белова»?! — Лиля бесцеремонно уселась на одно его колено и обхватила руками его шею, коленочкой якобы случайно коснулась того, о чем Вахит старался не думать. — Ли-ле-чка! — Проговорила она и чмокнула в щеку. — Пересела поудобнее: чуть выше и теперь буквально прижималась к нему.       Зима шумно и рвано выдохнул, кадык дернулся — нервно сглотнул. «Ой…»: деланно удивилась Лиля, хотя целенаправленно уселась на его колено и целенаправленно прижалась к нему, именно такой живой реакции она и хотела.       — Вот тебе, блять, и «ой…» — Сквозь зубы прошипел парень.       — Я пойду тогда… Там девчонкам помощь моя, наверняка, нужна. — Хулиганка и не думала убирать свои коленочки.       — Нет, сиди уж. — Щеки Вахита очаровательно порозовели, он обхватил её за талию, дабы та не ушла. В глаза старался не смотреть.       — Я, конечно, знала, что я тебе симпатична, ну что бы настолько… — Злорадствовала Лиля, невероятно довольная собой. — И долго мне тут сидеть?       Белова отводить взгляд не планировала, ей крайне нравилось рассматривать его краснеющие щеки и подрагивающий кадык. Так приятно наблюдать, как такой уверенный и обычно невозмутимо пацан, сейчас пытается выровнять дыхание и так очаровательно стесняется.       — Долго. — Огрызнулся Зима. Лиля же в ответ звонко-очаровательно засмеялась.       — Да ладно тебе, сочту за комплимент. Расслабься, Зима. — Она потерла ладошкой его бритую голову и снова поцеловала в щеку, но уже более осмысленно, оставив едва ощутимый влажный след. — Отдыхай.       Веселилась она и встала, снова скользнула оценивающим взглядом и подло удалилась к девчонкам, что почти закончили разбирать кулисы, мальчишки к тому моменту уже разошлись, а стало быть Зима и его «проблема» пойманы не были.       Вскоре Зима и Лиля остались в актовом зале одни. Парень расставил последние стулья и теперь подкручивал отвёрткой дверцу шкафа. Белова же бесцельно бродила по залу, умирая со скуки.       — Ты скоро там? — Капризно спросила Белова. — Я устала уже, Зима-а-а…       — Бездельничать устала? — Зима, наконец, закончил и отложил отвёртку, встал с корточек и устало потянулся.       — Да ну тебя. — Лиля оставила в зале сумку и удалилась в коридор одеваться.       — Ты невыносимая… — Зима вскинул голову к потолку, забрал её вещи, взял сигарету в зубы и вышел в за ней.       Усмехнулся, заметив, что Белова уже вовсю болтала с охранником и помогала ему разгадать кроссворд вместо того, чтобы одеваться. Эта ее особенности очаровать всех и закрутить в своих сладких речах кружила Зималетдинову голову.       — Ты тут собираешься на ночь оставаться, Лиль? — Зима натянул на голову шапку и уже держал Лилькину шубку, что она бросила на диване.       — Да-да… — Прощебетала она и, наконец, отвлеклась от болтовни с охранником. — Ты такой джентельмен, не могу. — Засмеялась она, просовывая руки в рукава беленькой шубы.       За окном уже стемнело: прохладный вечер тихо опустился на город, а снежинки закружились в своем колючем танце. Лиля не спешила домой, знала, что мать в ночную сену, а отец вернется с работы поздно — делать нечего и торопиться некуда.       — Слушай, может пойдем ко мне или к тебе? Гулять как-то прохладно… — Поморщилась Лиля, прикрыв ладошкой губы, пряча их от летящих снежинок. — Я тебя чаем напою, у меня пирог лимонный есть…       — Да не, я пойду — у нас собрание сегодня. Завтра вместе пойдем? — Виновато улыбнулся Зима и приобнял ее за плечи.       — Как хочешь. — Обижено проговорила Лиля. — Не знаю еще, я подумаю, с тобой пойти или нет.

♡

      Утром Зима дожидался Белову у подъезда — продрог и выкурил несколько сигарет, а эта копуша все никак не входила. До чего же любила крутиться у зеркала и собираться бесконечно долго — невозможная!       — Не замерз? — Наконец, Лиля соизволила выйти на улицу и обняла Вахита сзади, прижалась щекой к спине.       — Нет, не замерз — только подошел. — Улыбнулся он, злиться на нее Зима не мог. Сердце моментально оттаивало, стоило ему увидеть, обнять и прижаться к ней.       До школы от Лилькиного дома путь долгий, поэтому она успела вдоволь наболтаться. Зиме вставить в ее радостный эмоциональный монолог едва ли удавалось пару слов. И как она умудряется, так резво перескакивать с темы на тему? Кто бы мог подумать, что серьезный группировщик будет с таким упоением слушать о новых туфлях, что отец обещал купить с получки, и о духах, что дядя привез из Югославии?       В школу они, как и было свойственно Беловой, пришли с ощутимым опозданием. Она скромно постучала кулачком в дверь и с очаровательной улыбкой зашла в кабинет, Зима мрачно следовал за ней.       — Доброе утро! Извините, пожалуйста, за опоздание… Это я виновата — проспала, а Вахит меня ждал… — Белова трогательно-невинно хлопала глазками.       Молодой преподаватель перед ней безоружен — поправил очки и позволил вечно опаздывающей парочке пройти к своему привычному месту на задней парте у окна.       — Зима… Мне тут такой сон интересный приснился… — Шептала Лиля, прижавшись к плечу Вахита. Дожидаться позволения рассказать дожидаться не собиралась, поэтому обхватила его руку и затянула его в свой подробнейший рассказ о жаркой ночи и быстрых дыханиях, сплетенных тел.       — Белова, ты с ума сошла?.. — Шипел Зима, а щеки и уши, пропорционально горячим подробностям сна этой неугомонной барышни, заливались румянцем.       Белова и не думала останавливаться, уж больно ей понравился такой Зима — смущенный и податливый, словно пластилин. Бери и лепи из него все, что угодно. Поэтому маленький демоненок в ее голове подтолкнул на эту невинную шалость.