«Мальвина»

      Дилан делал выговор своему соседу за то, что он оставил тюбик зубной пасты открытым, не слушая самого себя. Он разглядывал парнишку. Волосы цвета молочного шоколада, глаза, прикрытые солнцезащитными очками, белоснежное худи без единого пятнышка – всё в нём было слишком невинно, слишком... Идеально. Словно перед ним стоял не живой человек, а какая-то марионетка, кукла... Мальвина! Точно!       О нём будто заботилось всё вокруг: учителя, сокурсники, вахтёрша, даже обычные птицы, очень полюбили его, — должно быть потому, что он был кротким тихим пареньком… И будто высшие силы снабжали его всем необходимым для жизни. Удача, успех... Стоило захотеть – и он уже на высоте. И вправду, как Мальвина. Ладно, если бы он по-настоящему заслужил это всё, но... Но вся история Лололошки выглядела слишком фальшивой.       Вся жизнь соседа казалась Дилану игрой, такой же, в какие он часами напролёт играет на ноутбуке. Игра, игрушки, марионетки, Мальвина... А кто он в этой игре? Уж точно не нытик-Пьеро.       Но однажды он узнал это. Во сне некто зловеще рассмеялся: «Буратино». И почему-то парень поверил в это.       После той ночи он начал верить Лололошке. Верить его беззаботной улыбке, искрящимся глазам... И даже неожиданные сгустки тьмы, появляющиеся время от времени то тут, то там не могли сломать его уверенности.       Всё стало игрой, он стал игрушкой, марионеткой... А каждой марионетке-Буратино нужна своя Мальвина.       И вот вечер. Лололошка вернулся из универа с поникшей головой. Дилан не обратил на это внимание, продолжая играть. Почти прошёл уровень! Ещё чуть-чуть и...       «Иди и расслабь его», — зловещий голос вновь ударил по ушам. От неожиданности парень нажал не ту кнопку, из-за чего вышел из приложения.       — Чëрт! Заново всё проходить! — взвыл парень, закрывая лицо руками.       «Иди и расслабь его», — повторил голос. Но Дилан был слишком зол.       «Не собираюсь я слушать свои галлюцинации!» — отрезал парень, вновь заходя в игру и ища тот уровень. — «И вообще, кто я, чтобы заниматься с ним этим?»       «Иди и расслабь его», — брюнет проигнорировал очередной приказ.

«Иди и расслабь его».

«Иди и расслабь его».

«Иди и расслабь его».

      «Иди и расслабь его», — но вечность он не мог это терпеть.       «Хорошо!» — выплюнул Дилан, рывком захлопывая ноутбук и вскакивая с дивана.       Но только он зашёл в комнату к соседу, всю злость как рукой сняло. Лололошка лежал на кровати, смотря в потолок пустым взглядом. Неожиданно появилось желание принести ему удовольствие. Но это же не похоже на него самого! Почему же? Почему тогда он подходит к парню ближе? Почему осторожно касается его ладони, и чувствуя, что парень вздрагивает от неожиданности, всё равно продолжает? Почему гладит его по щеке, почему не сводит взгляда с этих голубых глаз?       Дилан не понимает, какая сила заставляет его коснуться чужих губ. Но что ещё больше не поддаётся его понимаю – так это то, что Лололошка не отстраняется. Почему? Он что, нравится шатену?       Руки пробираются под белую толстовку, гладят бока. Лололошка что-то бормочет, но брюнет его не слышит. Его разум словно погрузили под воду, заставляя дерево размокнуть и действовать так, как хочет голос. И он делает.

«Надо делать, делать, делать»

      Губы блуждают по торсу парня, теребят соски, пока пальцы медленно стягивают джинсы и боксеры. И хоть тело парня — та ещё красота, — внутренне Дилан не чувствует ни капли возбуждения. Всё это неправильно, нереально, фальшиво... Как в игре.       Он не любил игры, где нужно было подкатывать к девчонкам, лобызать их и заниматься прочей ерундой. А сейчас он занимается именно этим. Будто кто-то могущественный подумал: «а почему бы мне не развлечься?»       И Дилану не нравились эти «развлечения».

«Надо не пиздеть, а делать, делать, делать!»

      Но он всё равно вставил влажные пальцы и начал растягивать анус шатена. Всё внутри кричало, а он лишь натянуто улыбался, время от времени целуя мягкие губы Лололошки.       Но когда уже всё было готово, Дилан понял – он не хочет этого делать. Он не хочет втрахивать шатена в кровать, слушать его стоны. Он даже не хочет, чтобы его член касался этой дырочки. Хотелось одеться и уйти, подумать, хорошо и долго подумать...       Но брюнет не мог просто так взять и уйти. Совесть не позволяла. И голос, который всё твердил:

«Делать, делать, делать»

      Внезапно его посетила идея, вызвав волну дрожи. Он – Буратино, а значит... Спасёт положение ложь.       Дилан осторожно переместился в бок, ложась рядом с Лололошкой. Тот недоуменно смотрел на парня. Пелена в его глазах растворялась с каждой секундой. И это напрягало.       — Ло, знаешь, я люблю тебя до гроба. Такое ощущение, будто я вечность искал именно тебя...       Он долго-долго шептал ему на ухо комплименты, поглядывая на часы. Может сказать, что пора спать? Завтра же учебный день...       Внезапно его монотонную речь прервал всхлип:       — Ты лжёшь!       Дилан с испугом глянул на лицо Ло. Слезы, одна за другой, катились по его щекам.       — Зачем ты всё это начал? — всхлип. — Утешить решил? Да как будто тебе до меня дело есть! — шатен вскочил, одевая боксеры.       — Но... — жуткий стыд полоснул, словно нож. Не думал Дилан, что будет такая реакция...       — Видеть тебя не хочу! — схватив джинсы и худи, парень выскочил из комнаты. — Завтра же перееду!       Брюнет злился. На голос за то, что заварил всю эту кашу. На себя за то, что послушался. И за то, что не сделал. Кажется, чувство вины ещё долго не будет покидать его.       Он хотел поговорить с Лололошкой, объяснится, но...       Но поздно. Мальвина ушла.