Стокгольмский синдром.

"В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее;

пожелают умереть, но смерть убежит от них", - Откровение Иоанна Богослова, 9,6.

Глава I. "Смерть и сон - близнецы братья". С чего все началось? Разве можно сказать? Физики говорят, что знают ответ на этот вопрос: с большого взрыва. Более того, у них даже есть модель жизни Вселенной, начиная чуть ли не с планковских времен. Но если они что-то и знают, то только бесчисленное количество способов самоудовлетворения – ведь этим душнилам никто не дает – вопрос о начале скорее философский, не практический. Вот и Вики не знала, с чего начались их с Голодом странные взаимоотношения. С первой встречи ли? Позже, анализируя этот вопрос, Вики пришла к выводу: с белой комнаты. С тех самых пор, как она стала его заложницей. Но об этом чуть позже. А пока… В маленькой пыльной комнатушке едва ли можно было и шаг в сторону сделать, ничего не задев. Шкапы и этажерки были заставлены всякой рухлядью, коробками с тканями; кое-где возвышались открытые вешалки, неровные стены украшали придурковатые картины: арт-брют. В воздухе, не смотря на то, что в здании не ступала нога человека уже полгода как, до сих пор витал аромат женской пудры, каких-то дешевых индийских благовоний и лака для волос. Эта комнатушка была гримеркой одного из небольших театров. Скорее даже, театральной студии. Мими обычно приходилось изрядно поуговаривать не привыкшую к высокому искусству Уокер, чтобы та согласилась посетить какой-нибудь из земных театров. Но в этот раз Вики, на удивление подруги, согласилась почти сразу. «Наконец-то у тебя появилась тяга к прекрасному», - резюмировала Мими. «Что угодно, лишь бы не думать о том, что происходит между мной и Всадником ебаного Апокалипсиса!», - тем временем носилось в голове у Уокер. Вот уже как с несколько недель Вики не могла спокойно спать: она не понимала ничего: ни себя, ни Голода, ни специфику отношений между ним и собой. Кто они друг другу? Тогда, в белой комнате, он сказал, что в друзьях не нуждается. А чуть позже поцеловал. Значит ли это, что они больше, чем друзья? Понимает ли Голод вообще концепцию «больше, чем дружба»? Вики била себя по лбу, не уставая повторять: «Уокер, для него ты – эксперимент, своеобразная проба пера». Мозг привык чеканить эти слова как мантру, но вот сердце… или что там отвечает за влюбленность? Сердце вновь и вновь возвращалось к тому поцелую, иногда подкидывая фантазии весьма занимательные сцены его продолжения. Разрываться так было невозможно, и Вики была рада любой возможности занять себя. Идея наведаться в любительский театр показалась ей совсем неплохой. И вот теперь они с Мими ковырялись в этом пыльном бедламе, пытаясь нарыть что-то нетривиальное. - Ну посмотри, посмотри!... А…Апчхи! – от такого количества пыли Мими начала чихать, - Какая работа! Ну! Подруга протянула Вики плащ, отвлекая ее тем самым от перебора разноперых украшений, что хранились в шкатулке на трюмо. Работа – и правда – была изумительной: накидка hand-made, не фабричная. Ткань даже выкрашена вручную: кое-где виднелись менее яркие проплешины. Сам плащ расшит нитками жемчуга и россыпью камешков, а края его обрамляет бахрома. - Н-да, кто-то не пожалел времени и средств на такую детальную проработку. Даже жаль как-то, что такая вещица теперь валяется в этом клоповнике без дела. Вики осеклась. Сзади ее раздался неистовый шум – словно небеса вновь треснули надвое, все кругом звенело и тряслось, комнату заполонила пылевая стена. Уокер сжалась, готовясь к атаке – хоть и атаковать могла разве что кулаком по лбу, но все же не сдаваться же без боя? Но не успела Вики обернуться, как обезумевшая Мими уже налетела на нее, нахлобучив золотистый шлем. Вдыхая пыль, чихая и смеясь, демоница на силу смогла произнести: - Тебе идет! Прорези для глаз находились где-то около носа, опущенное забрало било по выступающим ключицам, а римский гребень переплелся с волосами. Действительно, идет. - Какой же полководец без тоги? – Вики решилась подыграть и накинула на плечи плащ, который, ввиду неожиданности, все еще крепко сжимала в руках. Шлем, кажется, использовался для постановки «Юлия Цезаря», а плащ – судя по надписи на коробке, откуда был вынут – «венецианского купца»; пьесы совершенно разные, и во всей этой жуткой метамодерновой смеси нарядов Вики выглядела в высшей степени нелепо. Да и к тому же Вики начала производить в воздухе странные пасы, пародируя одного из военачальников ада. Мими поразил приступ гомерического хохота. А как Вики любила ее смех! Очень любила. И, разумеется, жалела, что в последнее время слышала его так редко: еще бы, со всеми событиями! Но сейчас им можно было насладиться: малышка Мими смеялась заливисто и мелодично, и, не прими демоница это за ужасное оскорбление, Вики бы даже могла назвать ее смех ангельским. Воистину, такую музыку для ушей можно слушать вечно! Однако, продолжительность приступа хохота начала смущать Уокер, да и звуки все меньше и меньше походили на заливистый смех. Скорее, это были уже хрипы. Вики избавилась от мешающего ей видеть шлема и обнаружила подругу на полу, содрогающейся в конвульсиях. - Мими? Что с тобой, Мими? Демоница попробовала что-то прохрипеть, но вышло паршиво. Все, что было ей доступно – слегка приподнять зрачки, заставив подругу обратить внимание на нечто над ними. Но Вики уже и сама догадалась, в чем было дело. Ну конечно! - Голод? Всадник сидел на крыше, по-детски болтая ногами, и разглядывал девиц через разлом в железобетонной конструкции. В руках у него тлела неизменная сигарета. «Какого черта он здесь делает? Откуда узнал, где они? Следил?» - в голове Уокер витало куча вопросов. Она уж было решилась начать с первого, но Всадник опередил ее, заранее предоставляя ответ: - Мне скучно, - его лицо на секунду осенила ухмылка. Мими хотела огрызнуться, мол, тебе всегда скучно! Но малышка была настолько обессилена, что и пары слов бы выдавить не смогла. - Интересно… - Всадник тем временем, не туша сигареты, спрыгнул в и без того тесную комнатушку, заставив Вики буквально вжаться в стену. Не обращая никакого внимания на причиненные им, мягко говоря, неудобства, он начал прохаживаться по помещению, внимательно анализируя его содержимое. Цокнув, Вики окружила Голода куполом. Мими, откашливаясь и сипя, потихоньку стала приходить в себя. - Почему ты здесь? Ты даже не предупредил… - Вики только сейчас вспомнила, что находится в глупом наряде, который, к тому же, весь в пыли. А переплетенный с волосами шлем оставил в прическе несколько рубиновых перьев. Перед ним ей представать в таком виде совсем не хотелось. Но разве уже что исправишь? - Не предупредил, - констатировал факт Всадник. – Но разве должен был? Вики была готова взорваться. В этом мире было не так много дорогих ей существ, но за каждого из них она будет рвать и метать: - Ладно я, но здесь же Мими! Она ведь могла… - Вики замерла в нерешительности, не смея произнести это слово. Всадник же, казалось, только заметил демоницу. Оценивающе пробежался по ней взглядом и устало вздохнул: - Мне нет никакого дела до еще одной бессмертной, - он затянулся, выпуская клубы ментолового дыма. - Это не просто «еще одна бессмертная»! – Мими попыталась остановить подругу, схватив ее за локоть, но Уокер – порода не такая. Уж слишком Вики была заведена, чтобы отступать сейчас. – Она очень важна для меня́! - Разве я говорил, что мне есть дело до тебя́? Как обухом по голове. Бесконечным эхом строчка зазвучала в голове Вики, отражаясь от каждого закуточка сознания. Конечно, не говорил! Шепфа, и на что она надеялась? Что что-то для него значит? Вздор! Глупая, глупая Вики! - Нет-т.., - еле выдавливает из себя она. А со скул прямиком на исцарапанный паркет одна за одной срываются жемчужинки-слезинки, с треском разбиваясь о пол. - Но я думала…, - все в его действиях, поступках, словах говорило обратное! Почему, почему он сказал то, что сказал? Казалось, даже собственное отражение в трюмо не верило Голоду. Оно словно замерло, отказываясь следовать за своим хозяином, ему принадлежать. Помрачнело, опечаленно глядело на Вики. - Это определенно не твоя сильная сторона. А чего она еще ждала? Дышать становилось все трудней: каждый вдох вторил болью в грудной клетке. Кроме того, это действие словно перестало доставлять спасительный кислород в легкие: Вики все вдыхала, вдыхала – через боль, но никак не могла надышаться. Еще и эти дурацкие слезы! Соленые ручьи проторили тропинки на ее щеках, а в горле обосновался предательский ком, мешающий и без того затрудненному дыханию. Вики начинала терять контроль: как бы она не старалась, сделать хоть крошечный глоток воздуха не получалось никак. Грудная клетка немедленно заняла вертикальное положение, учащенно трепеща. Глубокий вдох, и… легкие наполняются спасительной смесью газов, растворенной в прохладе ночи. На висках Уокер проступили крошечные капельки пота, а на длинных ресницах застыли капли слез. «Стало быть… Это все сон! Просто дурной кошмар!, - собирала мысли в кучу Вики. – И плевать, что обычно бессмертные снов не видят: на дворе ебаный апокалипсис! Все законы Небес и Ада переменились, если и вовсе смогли уцелеть. Самое главное – это все не взаправду, это все нереально! Со сном можно разобраться позже. Что же касается Голода…». - Интересно.., - Вики вздрогнула, услышав до боли знакомый мужской голос. Пусть слышать часто она возможности его не имела, зато сколько раз воспроизводила в своих мыслях… «Блять?!», - было бы здесь куда уместней, но все-таки Уокер вовремя осеклась, заменив его чуть более мягким: - Какого черта? Голод не спешил с ответом. Он пару раз чиркнул колесиком зажигалки, старательно высекая искру, после чего прикурил. По спальне поплыл зеленовато-сизый дым. И только сделав пару затяжек, Всадник, чуть сведя брови к тонкой переносице (словно… хотел оправдаться?), произнес: - Я показывал тебе свои сны. Подумал: было бы справедливо теперь мне взглянуть на твои, - и снова пауза, чтобы затянуться. Эта тишина давит сильней гидравлического пресса, но все же Вики не решается ее прервать. - Ты, - наконец-то разрывает оковы молчания Голод, - и правда видишь меня таким? Сигарета продолжала чадить. Клубы плутали по комнате, принимая до боли четкие очертания то людей, то каких-то внеземных существ, а затем, расплываясь, меняли форму, становясь совершенно иной фигурой. Вики концентрирует все свое внимание на непостоянных силуэтах – ей совестно. Кровь мгновенно приливает к лицу, окрашивая оливковую кожу щек розовато-персиковыми тонами. Несмотря на все попытки Уокер переключить разъедающее сознание на выискивание знакомых очертаний среди дымных фантомов, мысли продолжали ее атаковать: что ей делать? Извиниться? Но стоит ли извиняться за подсознание? В конце концов, это не она залезла в чужую комнату и подсмотрела чьи-то сны. Часто ли он так делал? Или это первый раз? И каковы причины таких действий? Если он вообще здесь, пришел сюда, с целью посмотреть, какие картинки видит ночью простая бессмертная, значит ли это… значит ли это, что ему все же есть до нее какое-то дело? При последней мысли щеки не просто порозовели – они запылали багрянцем. Голод тоже рассматривал витиеватый чад, как всегда – в какой-то своей меланхоличной задумчивости. Только взгляд его казался печальней обычного: неужто Вики действительно видела его таким? Бесцеремонным, отрешенным, беспринципным? Точнее, вопрос следовало ставить по-другому: неужто он и впрямь таким был? Докурив, Всадник с силой вдавил все, что осталось от сигареты, в белый мрамор подоконника. - Слушай… Я не знаю, видят ли Всадники Апокалипсиса сны, но в нашем мире они ничего не… - Впрочем, ладно. Не стоит, - прервал попытки Вики объясниться Голод. Глубоко вздохнул, глядя сквозь рассеченное небо, и растворился во мраке и свежести ночи. - Ну и пусть! – Уокер двинула по раме что было мочи; та с треском хлопнула, отрезая комнату от потоков прохладного воздуха. Пускай комната остается в чаду! Пускай тут как можно дольше пахнет ментолом! Как по-дурацки то все вышло! С другой стороны, какая в том ее́ вина? Осторожно заглянув в соседнюю комнату и найдя Мими благодушно кимарящей, Вики вновь вернулась в свою кровать. Сон, разумеется, не шел. Она все думала: каково это? Найти единственное живое существо, с кем ты можешь побеседовать, рассказать о себе и узнать что-либо о нем, а потом… А потом открыть для себя вдруг, что перед ним ты предстаешь отнюдь не в лучшем свете. Она даже объясниться не успела! Будто бы мало страданий свалилось на плечи Голода! Между тем, разумная часть Вики кричала своей хозяйке: сам виноват! Не спросив, залез в чужой сон, кроме того, даже не удосужился выслушать объяснений, не дал оправдаться! Сам виноват… Но ему не привыкать быть одиноким, а вот насколько привязалась к нему сама Вики? Найдет ли в себе силы закончить эту неясную санта-барбару она? Так или иначе, глаза девушка смогла сомкнуть лишь под утро. Именно, что сомкнуть: только сознание начало уходить в блаженное небытие, как в дверь забарабанили с такой силой, что Вики даже испугалась за сохранность косяков и петель. На протяжно-сонное «войдите» полным бодрости голосом ответил Пайк: - Госпожа, экс-серафим Ребекка и советник Эрагорн объявили срочное собрание Ордена. Вас попросили уведомить особенно и передать, что ждут Вас как можно скорее. Шепфа! А ведь еще даже не пропели первые петухи! Вики кивнула, через боль поднимаясь с кровати. Когда она была смертной, в такие моменты обычно говорила себе «ничего, на том свете отосплюсь». Но вот она уже десять лет как на том самом «том» свете, но отоспаться отчего-то все никак не получалось. То напряженные занятия в школе, первая война, нервная работа в совете, теперь опизденевший апокалипсис. Интересно, правда ли в небытии ничего не чувствуешь, или и там ей грозит вечный недосып? Наспех приведя себя хоть в сколько-нибудь приличное состояние, Уокер поплелась в Зал Собраний. Утро совсем раннее: ясное дело, поднять целый орден – задача небыстрая. К моменту, когда Вики, осторожно постучав, вошла внутрь, собралась едва ли треть Ордена. Но Ребекка и Эрагорн были на месте. Ребекка едва уловимо кивнула дочери, тем самым приветствуя, и поспешила начать собрание. Видно рассудила, что время, потраченное на ожидание остальных, куда ценнее той информации, которую от этих остальных можно было получить. Вики вздохнула: вывод сам собой напрашивался. На деле-то ждали только ее. А стало быть, речь пойдет о чем-то важном для нее лично. Это не просто рядовая проверка боеготовности. - Перейду сразу к делу, медлить у нас возможности нет. Сегодня ночью из секретного хранилища школы был похищен ценнейший артефакт: цепи Танатоса, - по зале эхом засвистели несколько удивленных вздохов. – Думаю, все помнят миф о Сизифе, заковавшем в кандалы саму смерть. И, разумеется, каждый может взглянуть на результат этой затеи, если спустится в ад. Вмешательство в Равновесие никогда не заканчивалось добром. Но, что наиболее важно в ситуации нынешней: помимо того, что цепи могут даровать – как бы парадоксально это не звучало – бессмертному истинное бессмертие, они нужны для претворения в жизнь планов всадников. Апокалипсис не может случиться без исполнения пророчества, ключ к которому - цепи. Поэтому, если кому-то что-то известно об этом, ли кто-то заметил нечто неладное этой ночью – убедительная просьба немедленно сообщить. Вики показалось, что на последних словах голос матери чуть дрогнул. В каком же она отчаянии была, раз дала – пусть и в малом – выход своим чувствам?! По спине прошел отвратительный липкий холодок. Пазлы начинали вырисовываться в картину, но место для чего-то, что могло бы напрочь вещи переменить, все же было, ведь правда? - Зачем всадникам цепи? Разве они, напротив, для них не опасны? Коль уж скоро могут заточить саму Смерть? – поинтересовался Ади. Эрагорн лишь развел руками: - Мы не знаем. Но в пророчестве говорится, что заточение Смерти – неотъемлемый признак Конца Времен. Если Всадники, - Эрагорн осекся. Их ведь осталось лишь два, один из которых – сама Смерть, - вса́дник не заключит Смерть, не будет и Апокалипсиса. Тревога ураганом сметала все внутри Вики, не оставляя и камня на камне от душевного равновесия. Столько часов медитаций, а толку? Лишь тугой ком неоправданных надежд и сожалений бесцельно болтался где-то в районе груди. Так вот значит как… Цепи. Голод приходил за цепями. А совсем не потому, что скучал. Девушка едва заметно пару раз ударила себя по голове. И почему в такой ситуации она думает вовсе не об Апокалипсисе? Ей стоит скорее рассказать все Ребекке, обсудить ночное видение, сделать хоть что-нибудь, а не думать о том, что чувствует Всадник, будучи вынужденным заточить в кандалы единственного оставшегося в живых члена – пусть какой-никакой, но все же – семьи. Повисла гробовая тишина. Еще бы! Что тут можно было сказать? Лишь Сэми нерешительно потянул руку, привлекая внимание: - Считаю, вам стоит знать: сегодня ночью мне было видение, - он осекся, внимательно глядя на Вики. - Продолжай. - О, оно весьма незначительное; не думаю, что стоит утруждать всех членов Ордена его выслушиванием в столь ранний час. Ребекка быстро сложила два и два: сначала заостренный взгляд на Вики, затем – такая просьба. Очевидно, Сэми и сам не был уверен в своих видениях, вне контекста воспринимать что-то весьма тяжело. Но, судя по всему, оно касается ее дочери, посему ангел хочет значительно ограничить круг доверенных лиц. - Ты прав. Если больше никто не хочет высказаться – не смею вас задерживать. Бессмертные потихоньку стали расползаться. Некоторые перешептывались, иные поглядывали на Сэми, желая улучить момент и подслушать, что за ведение все же было у провидца, но большинству было все равно. Вторая по счету за десять лет война вымотала их настолько, что на переживания уже не было сил. «Подумаешь, цепи Танатоса! Вчера были горны, позавчера пришествие Чумы, а не так давно – Мальбонте». Вики тоже задержалась на своем месте, все никак не решаясь задвинуть за собой стул. Стоит ли говорить ей, что в школе был Голод? Стоит ли рассказывать о своем сне? В конце концов, в свое время Голод секретов Вики другим Всадникам не выдал.