Эхо проклятых стен

В Азкабане никогда не бывало настоящей тишины, но этой ночью Беллатрикс казалось, что крепость, будто ей на зло, стала ещё громче. Ветер завывал во весь голос, гуляя между камерами и пустотами в стенах, в соседней камере было слышно чьё-то бормотание, безумные крики других заключённых доносились из самых отдалённых уголков крепости, а здесь их встречали такими же окриками или скрежетом зубов. От этого голова раскалывалась на части, но не было сил самой кричать от ярости и отчаяния, которой Беллатрикс подпитывали эти стены все пятнадцать дней, что она тут пробыла. Она надеялась, что не сбилась со счёта и прошло именно столько времени, хотя надеяться в этом месте нельзя, за надеждой в Азкабане всегда шла чудовищная боль. Ведь любое хорошее воспоминание, которое могло стать поводом для радости, любой огонёк надежды, что слабо вспыхивал внутри Беллатрикс, когда она вспоминала о предстоящем слушании, всё это быстро вытягивали из неё дементоры. Из-за этих мерзких тварей она боялась улыбнуться. Они всегда чувствовали кто мог угостить их даже самыми слабыми частичками счастья и мгновенно прилетали толпой к нужной им камере. Источников для радости становилось всё меньше, а они всё чаще появлялись напротив Беллатрикс, просовывая длинные костлявые ручища между прутьями, словно пытаясь вытянуть волшебницу из дальнего уголка камеры, в который она забивалась при каждом их приближении. Только вот от дементоров невозможно было спрятаться, как и от вечного холода в Азкабане. К мерзлоте, однако, хотя бы можно было привыкнуть. Когда мимо неё, волоча чьё-то бездыханное тело, проплыла очередная пара этих созданий, Беллатрикс перевернулась на спину, лишь бы их не видеть. С губ женщины сорвался болезненный стон, рана в самом низу живота, чуть ближе к левой стороне, оставленная её дражайшим мужем в ту роковую ночь, напомнила о себе с новой силой. Не нужно было снимать пропитавшиеся кровью и грязью бинты, чтобы понять, насколько всё плохо. Белла была уверена, что с каждым днём она только приближается к тому моменту, когда сама окажется на месте мужчины, которого протащили мимо неё несколько мгновений назад. Её кожа горела, несмотря на вечный холод. Тошнило при виде еды, хотя многим, при виде шедевров местной кухни, это могло бы показаться вполне здоровой реакцией. Любое движение каждый раз сопровождалось всё большей болью, из-за этого Белла даже перестала уползать от дементоров в последние дни. Беллатрикс приподняла голову и заглянула под свою робу. Бинты, скрывавшие рану, сами по себе смотрелись жутко. При взгляде на них, возникло ощущение того, что грязь Азкабана смешалась с её кровью. «Грязнокровка», — возникла в голове Беллы ассоциация, от которой ей стало мутно. Она нарекла себя их именем. Сравнила с теми, кого однажды всей душой возненавидела. За этот праведный гнев Тёмный лорд ценил её больше, чем кого-либо. Останется ли она такой же ценной, если он узнает? Её губы дрогнули в насмешливом движении. Она вновь улыбалась. Эта мрачная улыбка и безумный смех уже давно стали частью Беллатрикс. Каждая эмоция сопровождалась этими двумя составляющими её личности. Когда Беллатрикс впервые забирала чужую жизнь, она смеялась, громко, заливисто, и в то же время так фальшиво. Она смотрела на застывшее в испуге лицо маггла, с осознанием, что это её руками было совершено убийство, и хохотала, глядя в его остекленевшие глаза. Понимание того, что с этой смертью сломалась и её прежняя жизнь, ненависть к Тёмному лорду, заставившего её сделать это, испуг, который она испытала от собственной жестокости, всё это она спрятала за долгим хохотом, с каждой минутой казавшимся всё более безумным. С улыбкой на лице она пытала каждую свою жертву, наслаждавшись тем, что перекачивала в них свою боль и злобу, копившихся в ней годами и приумножившимися в рядах Пожирателей смерти. Белле становилось легче, а смех становился всё страшнее и безумнее. Она улыбалась, стиснув зубы, стараясь сдержать всхлип, и зажмурила глаза, почувствовав, как наворачиваются слёзы. Страх перед гневом Тёмного Лорда был сильнее улыбчивой маски, и потому легко проник в сознание Беллатрикс. Она не раз убеждалась в том, что от него ничего нельзя скрыть. За свои тайны все платили шрамами или жизнями. Никаких сомнений быть не могло, он уже наверняка знает о том, что сделала Беллатрикс. И за такое не будет пощады. А ещё две недели назад она цеплялась за веру в то, что её оправдают. Какой был в этом смысл? Умереть от инфицированной раны в заточении сейчас казалось более гуманным, чем свободной погибнуть от рук Тёмного лорда. Он знал слишком много способов сделать смерть мучительной. Недовольное шипение дементоров заставило её временно забыть об этих мыслях и вернуть взгляд к прутьям, мимо которых стремительно пронеслась толпа фигур в тёмных лохмотьях. Вход в камеру был сделан в форме арки, и на самом её краю, с той стороны, откуда улетали дементоры, Беллатрикс заметила серебристый свет, исходивший, судя по тусклости, с самого конца коридора. Это наверняка был патронус, что могло значить только одно – авроры вернулись в Азкабан. Не было сомнений в том, что они пришли за ней, две недели – достаточный срок для того, чтобы подготовилось слушание по её делу. Принимая сидячее положение, она старалась игнорировать рану, но получалось это из рук вон плохо. То и дело она замирала на полусогнутых руках, стараясь отдышаться и дать боли немного утихнуть, свет в коридоре становился всё ярче. Сделав последний рывок, она издала короткий звук, похожий на тихий крик. Стиснув зубы, женщина всем телом повернулась к выходу из своей камеры и, наспех смахнув слёзы грязной ладонью, замерла. Телесный патронус в форме волка размеренно ступал по коридору темницы, следом за ним показался и аврор, призвавший его. Он держал перед собой палочку и постоянно оглядывался по сторонам, изредка поглядывая на призванного им заступника. За стонами и криками заключённых, эхом разносившихся по коридору, невозможно было услышать шаги, но Белла увидела, как по стене мелькали тени, что отбрасывали фигуры других, находившихся в коридоре людей. Вскоре, она увидела перед собой полную группу из пяти авроров. По лицу Беллатрикс скользнула усмешка, не укрывшаяся от девушки аврора, чья рука тут же опустилась на палочку. Ухмылка на лице брюнетки стала только шире. Её боялись даже такой – безоружной, больной, напуганной и обессиленной. Это льстило Беллатрикс, но одновременно с этим, ей было смешно. Мужчина, шедший в конце группы, загремел ключами и уже через несколько мгновений металлическая дверь камеры с противным скрежетом отворилась. — На выход, Лестрейндж, — сделав несколько шагов назад, произнёс он. Сидя в заключении, Белла с первых дней начала представлять, как покидает эту камеру. Пока эти мысли не вытягивали дементоры, женщина воображала, как открывала эту железную дверь и бежала по пустым коридорам к выходу. Рисовала в голове картины, на которых лодка проводила её сквозь густой туман к берегам, пыталась ощутить тепло, которое должно было её окутать, когда она наконец пересекала океан и ступала на берег. Думалось об этом приятно и просто. Сейчас же казалось невозможным просто встать на ноги и пройти к желанному выходу. Сжав зубы от невыносимой боли, она оттолкнулась руками от каменной поверхности, которую здесь было принято считать кроватью. Босые ноги коснулись влажного, холодного пола и едва не подкосились от очередной болезненной вспышки. Беллатрикс не могла выпрямиться. В полусогнутом положении, исподлобья глядя на авроров, сквозь слипшиеся чёрные пряди, она шагала к выходу. Шаги давались с трудом. Каждый раз приходилось выдёргивать ногу из тонкого, но достаточно плотного месива, что оставил в камере вчерашний ливень в качестве напоминания о себе. Грязь прилипала к босым ногам и, не задерживаясь там из-за другого слоя, падала обратно на пол. Шаги перестали быть такими тяжёлыми, когда она добралась до выхода из камеры. Правым плечом Белла опиралась о холодный метал, наслаждаясь каждым мгновением предоставленного ей права на передышку. Мужчина, стоявший дальше всех от Беллатрикс, передал свою волшебную палочку другому аврору. Белла только тихо фыркнула, наблюдая за этим. Даже если бы она хотела забрать волшебную палочку, с её нынешним состоянием было невозможно провернуть столь решительные действия. Тем более в окружении пятерых членов аврората, трое из которых уже держали её в прицеле. Лязг цепей резанул слух, взгляд женщины тут же упал на протянутые антиаппарационные оковы. Нехотя оттолкнувшись от своей опоры, вновь ощутив, как боль растекается по телу от её живота, Белла протянула руки вперёд, позволив сомкнуть металлические браслеты на своих руках. Кисти неприятно сдавило, но это сейчас казалось ей мелочью. Забрав свою палочку, мужчина махнул рукой, указывая Белле следовать за ним. Остальная группа расположилась прямо за их спинами. Беллатрикс мысленно подготовилась к долгим, болезненным минутам, что ожидали её с первым же шагом в сторону выхода с верхних этажей. Время, казалось, стало таким же вязким, как грязь в оставшихся позади камерах. Каждая последующая ступенька давалась Беллатрикс всё с большим трудом. Она была уверена, что авроры наслаждались её болью, потому и постоянно подгоняли, тыча палочками меж лопаток, или останавливали, если им казалось, что она начинает догонять мужчину, шедшего во главе. Женщина утешалась мыслью о том, что её всё же ведут авроры, а не дементоры. Пару раз, на переходах между этажами, Белла едва не столкнулась с этими созданиями, но те с противным криком уносились подальше от неё, когда дорогу преграждал патронус, созданный одним из её провожатых. Второй раз она мысленно поблагодарила их за эту защиту, но тут же забрала свои слова обратно, когда кончик палочки вновь ткнул её в спину. Гомон заключённых постепенно сменялся шумом океана, когда они оказались на первом этаже крепости. Исчез серебристый волк, вместо него по коридору бежала такого же цвета белка. Освещение в тоннеле, ведшего к выходу из Азкабана, казалось сейчас непривычно ярким, Белла ощущала приятную, едва уловимую теплоту всякий раз, когда проходила рядом с горящими факелами. Авроры наслаждались этим теплом не меньше самой Беллатрикс, и даже перестали подталкивать её в спину, тоже сбавив шаг. С каждым мгновением они приближались к выходу, навстречу океану, чей шум в этом проклятом месте был единственным приятным звуком, что доносился до заключённых. Входная дверь отворилась, впуская внутрь холодный ветер, который тут же начал играться с языками пламени, наклоняя и раскачивая их. У Беллатрикс сбилось дыхание, так резко ударили по её телу потоки ледяного воздуха. С трудом пропустив его в свои лёгкие, она зябко передёрнула плечами, наконец выйдя за пределы крепости. Она успела ощутить холод каменистой поверхности под своими ногами, когда мимо неё пробежал патронус. Чёрные силуэты, парившие над группой, поднялись ещё выше. Дементоры всё ещё кружили у самых верхних этажей Азкабана, когда они начали усаживаться в лодку. Ледяная вода накрыла ступни Беллатрикс, заставив её открыть рот в беззвучном крике. Не дожидаясь, пока её подгонят авроры, трое из которых уже сидели в лодке, она начала пробираться на борт, болезненно рыча от раны. Тяжело дыша, уперевшись локтем руки в правый борт, она пыталась унять вспыхнувшую боль, из-за чего не сразу заметила отсутствие холода. Никогда бы ей в голову не пришло, что она так обрадуется согревающим чарам. Пусть от этого тепла не исчезала боль в левой стороне живота и не прекращала неприятно гореть кожа. После двух недель постоянного ледяного холода и не прекращаемых криков, Белла ощутила приятную лёгкость. Она по инерции слегка качнулась назад, когда лодка начала отплывать от берега. С блаженной улыбкой на лице и осознанием того, что она наконец покинула эту проклятую крепость, Беллатрикс прикрыла глаза. Она вслушивалась в успокаивающий шум моря и наслаждалась подаренным теплом. Впервые за долгое время она наслаждалась спокойствием и безмятежностью. От этого чувства не могли избавить ни металлические браслеты, ни боль, ни температура, даже мысли о предстоящем слушании, мести Тёмного лорда и возможной смерти не могли потревожить Беллу. После двух беспокойных, тяжёлых ночей, она была уже не в силах открыть глаза. Упав на сложенные над бортиком руки и игнорируя редкие брызги воды, Белла провалилась в сон без сновидений. Очнулась Белла меньше, чем через час, больно приложившись виском о бортик сильно качнувшейся лодки. Потирая ушибленное место, ничуть не отдохнувшая Беллатрикс открыла глаза, чтобы увидеть укрытый туманом песчаный берег, к которому они стремительно приближались. Небо над головой больше не покрывали тяжёлые тучи, и ничто, кроме полупрозрачной утренней пелены, не мешало только появившемуся на горизонте солнцу дотянуться своими лучами до лица Беллатрикс. Многочисленные капли воды, касавшиеся её рук и лица весь путь, смыли достаточно грязи, чтобы можно было увидеть, насколько побелела и без того мёртвенно-бледная кожа. Сложно было сказать, чем это было вызвано – двухнедельным пребыванием взаперти, постоянным контактом с дементорами или же усугубившейся травмой? Вероятно, со всем перечисленным. Протяжно зевнув и окинув усталым взглядом сидевших впереди авроров, женщина приняла сидячее положение. Всего через пару минут они доберутся до берега. Вдали от него, из-за тумана выглянули плотные ряды деревьев. На фоне восходящего солнца, лес смотрелся на горизонте как сплошная, неровно оборванная тёмная полоса. Туман отступал всё дальше, однако не в его власти было открыть всё то, что прятал за собой лес. Беллатрикс бросила попытки высмотреть вдали ещё хоть что-то, когда они подплыли к берегу настолько близко, что песок под водой почти касался дна лодки. Вскоре, лодка совсем остановилась. Аккуратно, стараясь не растревожить рану ещё сильнее, Беллатрикс опустила ноги на мокрый песок, именно в этот момент вода отступила. С моря дул прохладный ветер, Белла зябко передёрнула плечами, как только покинула зону действия согревающих чар. Авроры повели её вдоль пустого песчаного берега, в этот раз даже не подгоняя. Двое из них всматривались в воду, в поисках портключа, с помощью которого женщину перенесли сюда в прошлый раз. Тогда Беллатрикс чувствовала себя намного лучше, чем сейчас. Тогда боль от её травмы ослабила целительница, имени которой Белла не знала. Наверное, она будет в ужасе, как только увидит, что ничего из данных ею рекомендаций не было выполнено. Беллатрикс громко фыркнула, заставив вздрогнуть одного из авроров. Она отвернулась, но не смогла прогнать улыбку с лица, настолько смешными ей казались её мысли. С чего вдруг она решила, что какая-то незнакомая ей женщина будет испытывать из-за неё хоть какие-то эмоции? Она и помогла ей, наверняка, только из-за того, что этого требовала её работа. Может, эта женщина была грязнокровкой? Тогда она вообще обрадуется, как только увидит последствия пребывания в Азкабане… Небольшая волна прохладной морской воды накрыла стопы ведьмы, успевшей привыкнуть к согревающим чарам. Беллатрикс встряхнула головой, злая на себя из-за того, что так много думает о таких незначительных вещах. Это же просто нелепо. Беллу собираются судить полным составом, у неё практически нет шансов на успешный исход, её травма усугубилась до такой степени, что каждый шаг отдаётся болью, она рискует провести остаток жизни в Азкабане, если хозяин не обрушит свой гнев на неё раньше… А она думает о том, как на её состояние отреагирует целительница, которую она увидит второй раз в своей жизни. Абсурд. Она вновь обратила свой взгляд на воду. Они шли уже достаточно долго, но до сих пор никто не мог отыскать портключ. Белла и сама начала вглядываться в море, чьи волны, отражавшие цвета утреннего неба, продолжали морозить её ноги. С холодом вод у Азкабана это не шло ни в какое сравнение, однако этого было достаточно, чтобы заставить её стучать зубами. Когда же они найдут этот проклятый камень? Эти мерзавцы наверняка специально причалили подальше от портключа. Им-то всё равно – они все обуты; на них нормальная одежда, а не тряпье; и никакая рана не гноится на теле. Ничего. На обратном пути у неё будет достаточно сил, чтобы успеть как следует отыграться перед смертью. Лучше умереть, чем вернуться к дементорам. А если ей, каким-то непостижимым образом, удастся избежать заключения, то это будет замечательно. И почему ты всё ещё цепляешься за эту крохотную надежду, Беллатрикс? Придумать ответ на этот вопрос она так и не успела. Они наконец добрались до портключа. Замшелый камень, размером немного больше пустой головы аврора, что его обнаружил, полностью погруженный под воду. Бо́льшая его часть находится под песком. А ещё, как показалось Белле, в прошлый раз он находился в другом месте, а значит и постоянно менял своё местоположение после использования. Впрочем, об этом было сложно судить. Пейзаж в этом месте уж больно однообразный. Авроры расступились, образовав коридор к портключу, и направили палочки на Беллатрикс. Двое из них вразнобой мотнули головой в сторону камня, тем самым давая понять, что она может идти. И женщина пошла, с самой большой скоростью, какую вообще могли сейчас выдать её ноги. Её ладонь опустилась под воду и коснулась гладкой, немного мшистой каменной поверхности. В животе вновь вспыхнула боль, вода и мокрый песок исчезли из-под ног. Исчезло море, авроры и лес. Беллатрикс кружилась в вихре цветов и, слившихся в один, звуков. А потом её ноги ударились о твёрдую, более гладкую поверхность. Ноги тут же подкосились и Белла всем телом рухнула на чёрный пол. Глаза вновь закрылись и мир в один миг погрузился в беспросветную черноту.