Left with nothing, but a tortured soul

      Яркий свет рассветного солнца падал на лицо Макимы, от чего та слегка щурилась, облокотившись на перила балкона. На светлую радужку её глаз рыжие ресницы отбрасывали тени, она незаинтересованно глядела на утренний Токио, делая глубокие затяжки сигаретой. Взгляд был уставшим, туманным, он направлен на дальние высотки, однако на самом же деле устремлён куда-то в пустоту. Мысли Дьявола Контроля были заняты позорным провалом плана, который разрабатывался многие годы. Единственная цель и смысл жизни оказались разбиты каким-то семнадцатилетним мальчишкой, а он даже, по мнению Макимы, не заслуживает звания «Человека Бензопилы».       «Как этот отбросок мог победить меня? Неужели все жертвы были впустую? Я просто так потратила столько лет?»       Каждый раз, когда это проносилось в её мыслях, очередная сигарета ломалась в её пальцах, а женщина с громким вздохом наблюдала за её падением с балкона. Она утомлённо прикрыла глаза, чувствуя в груди опустошенность и сильное разочарование в себе. Всё время пребывания в больнице Макима не могла смириться с тем, в каком жалком положении сейчас находится. Поток навязчивых мыслей прервали легкие стуки в дверь, и она хмуро произнесла:       — Входите.       Спустя несколько секунд в больничную палату вошла Гуаньси, спокойно глядя на Макиму, в левой руке она держала пакет с продуктами.       — Я пришла навестить тебя… Снова, — сказала та, поставив пакет на прикроватную тумбочку. Дьяволу Контроля не мог не нравиться этот вечно пустой и невозмутимый взгляд Гуаньси, ведь она была единственным человеком, чьи эмоции и мысли были для Макимы загадкой. По этой причине, возможно, она и выделяла её посреди остальной серой толпы.       Макима посмотрела на тонкую шею женщины, невольно задержав там взгляд, как это происходило уже не единожды. И каждый раз она думала о том, как бы сжать эту прекрасную шею, надавив на выступающие вены, а затем усилить хватку, задеть ногтями бледную нежную кожу, оставляя красные лунки, и наслаждаться, как та постанывает от нехватки воздуха вперемешку с импульсами от боли.       «Какова же на вкус её кровь?»       Пронеслось в мыслях Дьявола Контроля, которая уже неделю не пила желанной крови для восстановления своих утраченных сил. Кончик языка скользнул по внутренней стороне верхних клыков.       — Макима, всё в порядке? — низкий голос Гуаньси вернул её в реальный мир, и она посмотрела на женщину безучастно.       — Всё в порядке, забудь, — сухо произнесла Макима, подавляя в глазах голодный блеск.       Она даже не поняла, как они смогли дойти до этого. Уже начинало темнеть, солнце садилось за горизонт, а тусклый свет падал на соединенные в страстных объятиях женщин, которые с каждой секундой наполняли палату тихими вздохами удовольствия, и время от времени — стонами.       Гуаньси отдалась Дьяволу, и ни капли не пожалела об этом. Она растворялась в море неземного удовольствия всякий раз, когда чувствовала движения горячего тела Макимы на своём: трение её бёдер, ласки и нежные поцелуи, сопровождающиеся мягкими укусами, вызывали пробегающие по спине приятные мурашки, и женщине хотелось остаться в этом моменте навсегда, храня глубоко в воспоминаниях каждое мгновение. Манящий аромат тела напротив, с присутствующими нотками пряности, опьянял Гуаньси, из-за чего ей было сложно здраво мыслить.       Все действия Макимы были уверенными и чувственными, будто всё шло по сценарию. В моменты всепоглощающей страсти её взгляд был обращён на единственный тёмный глаз женщины, в котором можно было разглядеть множество скрытых чувств, вдруг всплывших наружу, и это заставляло Дьявола Контроля ощущать приятный трепет в сердце. Эти эмоции было сложно назвать чем-то похожим на то, что она испытывала к Дьяволу Бензопилы: восхищение к нему, конечно же, было безграничным, но это было что-то другое, совсем не то, что она чувствовала в присутствии Гуаньси. Это чувство было ей ещё не знакомо.       Макима наклонила своё лицо ближе, приникая к губам женщины во влажном поцелуе, начиная углублять его, не давая партнёрше и время на передышку. Её руки были на бёдрах Гуаньси, которые время от времени сжимали их и царапали, от чего та иногда постанывала сквозь поцелуй немного громче, больше не в силах сдерживать свои эмоции в глубине души.       Она хотела, чтобы это никогда не прекращалось, но всякому хорошему в мире свойственно заканчиваться, не так ли?       Наконец, медленно прервав поцелуй, Макима немного отстранилась, её рыжая чёлка, как и распущенные волосы, были в небольшом беспорядке, но даже так она выглядела божественно в глазах Гуаньси. Ей хотелось из раза в раз утопать во взгляде Дьявола Контроля, который поедает тебя изнутри, не оставляя ничего, кроме истерзанной души. Пальцы Макимы нежно царапали кожу женщины, она ни на секунду не отрывала взгляда от неё, с каждым вздохом становилось жарче и даже напряжённее от чего-то странно тревожного. На её губах заиграла спокойная улыбка.       — Гуаньси. Заключи со мной контракт, — внезапно раздался мягкий и вкрадчивый шёпот Дьявола, который очаровывал, лишая способности здраво мыслить.       Медленно проникая в глубину души, он манил к чему-то, всё больше и больше располагая к себе, давая надежду на обманчиво выгодное сотрудничество. Гуаньси это прекрасно понимала, но она уже давно была закована в цепях Макимы.       — Заключи со мной контракт, Гуаньси, — повторила она ещё раз, уже более твёрдым и властным голосом, её взгляд был пронзительным, и одновременно таким завлекающим к себе, что хотелось покориться, лишь бы больше продлить такие моменты.       — Я заключу с тобой контракт, — после долгих молчаливых раздумий, она смогла произнести эти роковые слова. В момент паузы, во время которой казалось, что время во всём мире замерло в этот момент, сердце Гуаньси учащённо забилось.       Когда спокойная улыбка Макимы стала чуть шире, начиная походить больше на что-то тревожное, в ту же минуту перед глазами женщины стало темнее, а в голове снова стало пусто, будто бы стирались ценные воспоминания, забирая вместе с собой и чувства. Всего миг, и металлические холодные цепи пронзили Гуаньси насквозь. По всей палате разнёсся характерный звук хруста костей, пробирающий до дрожи. Её спина неестественно выгнулась от новых партий цепей, которые уже окрашивались в алый цвет. Тело Гуаньси тут же обмякло, она прижалась к изголовью больничной койки, начиная хрипло кашлять собственной кровью, чуть ли не захлебываясь в ней. Дьявол Контроля вздохнула от наслаждения, её зрачки расширились при виде такой прекрасной сцены агонии, свет падал на уже окровавленное тело партнёрши. Свободная рука Макимы потянулась к губам жертвы, медленно проведя по ним большим пальцем, размазывая с них кровь по холодной щеке, глядя на выражение лица Гуаньси с каким-то благоговением. Дьявол смотрела так, словно увидела произведение искусства, которое было сотворено её собственными руками.       — Выглядишь ещё прекраснее. Не так ли? — с удовольствием прошептала Макима, наклонив лицо ближе, будто в ожидании ответа.       Тусклый свет отбросил мягкую тень на жёлтые глаза, делая их ещё более нечеловечными и мрачными. Гуаньси пыталась выговорить хоть что-то, но смогла издать лишь какой-то непонятный хриплый звук, не в силах говорить от нарастающей боли. С губ Дьявола Контроля сорвался громкий заливистый смех, её забавляла беспомощность и боль в выражении лица женщины, которая попала в ловушку, сама того не подозревая. Наконец, насмеявшись от души, она наклонилась, прижавшись ухом к сердцу Гуаньси, которое всё ещё билось, и при этом с губ Макимы не сходила безмятежная улыбка. Она начала напевать незнакомую женщине мелодию под нос, испытывая наипрекраснейшие чувства от проявления своей особой «любви».       — Мы ещё встретимся. На этот раз в аду.       Мгновение, и Гуаньси лишается дорогого сердца.       Она позволила Дьяволу Контроля съесть себя изнутри, оставшись ни с чем, кроме истерзанной души.