Across the Sky

Мои сломанные крылья падают, падают в пыль. Я думаю о тебе, пока закрываю глаза…

В наркотическом дурмане Кендра обычно спокойна. Она рассматривает противоположную стену и немного отходит от потребности руководить тем, что ей пока недоступно. Она молчит и лишь изредка раскачивается в разные стороны, чтобы мышцы не затекли. Еще с детства, когда мама была жива, ее волновал вопрос о том, что было бы, если на Каприке не было воды. Как бы тогда существовали все эти гражданские, которые без верно указанного направления не могут решить, в какую сторону двигаться. У нее были воображаемые друзья, которые отсеивались с возрастом, а не найдя себе друзей среди людей, Кендра так и осталась один на один с тем, кого представляла всю свою одинокую бытность — с пилотом маленького самолета где-то в бесконечной пустыне, где облака — такой же дар богов, как и два библейских откровения. Сейчас она в подробностях может с ней говорить по душам, когда в крови столько токсинов, что любой другой бы уже давно испустил дух. У воображаемой подруги темная кожа, темные глаза и темные волосы, а также она отважная и всегда добивается своего, прямо как и ее создательница. Кендра держит легкую улыбку на лице и закрывает глаза — она видит перед собой девушку, что ей так дорога и ни о чем конкретном не думает. — Сегодня облаков нет? — тихо спрашивает Кендра пустоту и та ей отвечает теплыми словами о том, что и правда, небо чистое и как обычно светит солнце. Кендра вместе с ней перебирает двигатель, смахивая пот с ее загоревшего лица, поправляет ее пояс и рассматривает татуировку на плече, думая о том, что та означает. Так и хочется эту девушку сжать в объятиях, но все, что Кендра может себе позволить — это протянуть руки вперед и схватить воздух, заслужив неодобрительный смешок своего пилота. — Когда-нибудь здесь будет океан, — настойчиво произносит ее пилот и Кендра воодушевляется этими словами, потому что в ее обозримом будущем когда-нибудь будет Земля и желаемая должность. Но без улыбки ее пилота, без ее воодушевления — все это пустой звук. Вокруг тишина, которая пробирается до самых костей; если открыть глаза, то перед ними такая же темень, что и в сознании. Маленький отважный пилот вновь забирается в свой неказистый самолет и стремится куда-то ввысь, туда, где должно быть хоть одно облако. Кендра улыбается. Сердце бьется чаще. Она может перечислять достоинства ее пилота бесконечно, но нигде их не записывает и держит глубоко в памяти именно на те моменты, когда ее преследуют воспоминания о Сцилле. Она усмехается тому, что в скором времени они обе напьются желаемой воды и лягут спать. — Поцелуй меня… — просит Кендра, слепо оглядываясь по сторонам и ища свидетелей своей слабости. Их нет. Никого нет. Пилот мягко улыбается и касается ее губ осторожно, доводя до блаженства. Кендра расслабляется еще больше, если это, конечно, возможно и чувствует солнце в своих легких. Пилот самолета намного лучше сайлона — всегда чувствует движение раньше, чем оно будет произведено. Намного живее, чем можно себе представить. И намного отзывчивее. Поэтому Кендра никого к себе не подпускает ближе автоматной очереди. Она старается не вспоминать о пилоте, когда занята работой, но все равно где-то в отдалении видится ее силуэт… В последние дни все больше пиратов атакуют маленького пилота. Кендра беспокоится. В момент ее смерти, когда взорвалась бомба, она вновь увидела своего пилота, которая летела раненной в огромное облако. Кендра улыбалась при своих последних минутах с мыслью: «Здесь все же будет океан. И в океане — мы обе».