Nereálné

Ему — память. О длинных волосах цвета серебра, о глазах карих, о улыбке яркой и такой родной сердцу. Ему — осознание, что улыбку эту он никогда больше не увидит. Томаш Врбада стал воспоминанием, до сих пор отдающим болью. Кровоточащим шрамом, видением, приходящим ночью и лишающим его сна. И казалось бы, вот он — протяни руку и коснёшься, как иллюзия рассыпается словно песочный замок и Смоук вновь покидает его. Сколько он не успел сказать ему, в скольком не признался. Так и не смог, а потом стало слишком поздно. Осталась лишь горечь, осевшая на языке и тупая, ноющая боль где — то глубоко в груди. Лучший друг, напарник, возлюбленный. Он бы всё отдал лишь бы вновь увидеть его. Услышать этот голос и взглянуть в карие глаза. Сжать в объятиях и не выпускать, ощущая под ладонями тепло чужой кожи. Он хотел бы его поцеловать, притягивая ближе к себе и не бояться что Смоук исчезнет, испарится словно дым, коим он управляет. Он хотел бы чтобы Томаш был рядом, чтобы он был жив. Он хотел бы этого, вот только мечты не всегда сбываются. И мёртвые остаются мёртвыми, как бы ты не желал их воскрешения, как бы не умолял Старших Богов об этом. И сколько бы ты не злился, не винил себя — его это не вернёт. Томаш Врбада был для него всем, его домом, его константой. Вот только Смоук об этом никогда не узнает. Иногда он представляет, что было бы, будь всё иначе. Если бы Томаш выжил и остался вместе с ним. Если бы их не отняли друг у друга. Он не просто потерял его — он потерял часть своей души. Ему хотелось бы верить, что в другой временной шкале они счастливы. Что Смоук выжил, а он смог признаться, не побоявшись ничего. Что нашёл в себе силы открыться, а Томаш ответил взаимностью. Ему — лишь мысли о том, что было бы сложись всё иначе. И вновь будет сон, сводящая с ума улыбка и невозможность дотронуться. И вновь он проснётся в холодной комнате один. И лишь мёртвая тишина ночи будет тому свидетелем.