Совет, как преодолеть свои страхи, найти парня и отпраздновать Рождество

— Ебучие праздники, — недовольно вздыхает Саске и вытягивает из яркого красного колпака Санты-Клауса записку с именем Наруто. Саске поджимает губы, сминает в ладони бумажку и демонстративно разворачивается, громко хлопнув дверью. Его рабочий день закончился, жеребьевка и без того отняла драгоценные десять минут, за которые он смог бы расписаться об окончании смены и переодеться. Саске почти вбегает в раздевалку, грохочет железной дверцей ящика и едва ли не рвет пуговицы на рубашке. Костюм стоило бы забрать домой и постирать, но сейчас хочется как можно скорее покинуть это место и оказаться в своей квартире. Он кутается в теплый колючий свитер, который портит ему всю прическу. Черные пряди электризуются, липнут к лицу, но Саске не обращает внимания, натягивает утепленные штаны, потому что он ненавидит мерзнуть, и зашнуровывает ботинки. Дверь в раздевалку открывается, и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто зашел, — знакомый запах пряного одеколона въедается в ноздри и добавляет очки к скорости. — Саске, ты ведешь себя еще более странно, чем обычно… — Наруто оглядывает его с ног до головы, не помня, чтобы тот когда-то был таким раздраженным, и делает шаг навстречу. — До понедельника, Узумаки, — бросает Саске и вихрем пролетает мимо, едва не сбив его с ног. Наруто озадаченно чешет затылок и чуть вздрагивает от упавшего на пол календаря, на котором красным жирным шрифтом выделена цифра двадцать пять. До Рождества осталось меньше недели.

***

Саске в жизни не любил три вещи: холод, свою работу и праздничную суету. Саске не любил декабрь, потому что этот месяц собрал в себе целое комбо и каждый год выбивал остатки сил. После рабочего дня Учиха хочет нормально поесть, отдохнуть, постоять около часа в душе и посмотреть, как вода стекает в слив, а затем наконец лечь в постель. Но на дворе девятнадцатое декабря, люди потихоньку сходят с ума и начинают заранее готовиться к празднику. Саске стоит в очереди в супермаркете с упаковкой курицы, пачкой макарон и пакетиком помидор, а впереди длинная шеренга людей и забитая товарами лента у кассы. Обилие мяса, красной икры, алкоголя, сладкого, елочных украшений и даже баллончиков с искусственным снегом заставляют его неловко топтаться на месте и поглядывать на свою скромную корзину. Интересно, эта деталь сильно выдает в нем тот факт, что ему двадцать шесть, он живет один и праздновать собирается в прекрасной компании подушки и одеяла? Постояв в очереди около получаса, Саске прячет лицо в шарфе, бежит до остановки, щурит глаза от летевшего навстречу колючего снега и натягивает капюшон в надежде, что он согреет. Саске по натуре своей интроверт и не любит частые социальные взаимодействия, но долги и кредиты, которые он вынужден закрывать из-за отца, выбора не оставляют, поэтому он берется за любую работу. На вакансию менеджера в автосалоне он наткнулся случайно, собрался с силами, достал покрывшийся пылью диплом маркетолога и пошел на собеседование. Не то что бы он хорошо разбирается в машинах, но по надобности языком чесать умеет, а внешне вызывает у клиентов доверие и уважение, так что примерно через полгода, когда все особенности работы наконец были учтены и усвоены, Саске стал одним из лучших работников. И лицом вышел, и уболтать на покупку машины с дополнительными плюшками способен, а статистика продаж и годовые планы с тех пор шли только в гору. Такого с руками и ногами любой отобрать захочет. Вторая причина его нелюбви к работе, из-за которой он со скрипом поднимается каждое утро и молится всем богам, чтобы смена прошла нормально, это коллектив. И если от конченных клиентов сложно, но возможно убежать или на крайний случай отдать их напарнику, то от коллег избавиться крайне трудно. Особенно, когда все они поголовно чересчур энергичные и то и дело сетуют на твое вечно недовольное (вообще-то, оно просто расслабленное) выражение лица. «Улыбнись, Саске! Чего рожа такая похоронная, умер кто?», — вопрошают сотрудники. А у Саске и так лицо болит от натянутых ради клиентов улыбок и напущенной доброжелательности. Саске вместо улыбки с удовольствием натянул бы кого-нибудь на кол. Отдельно у него не задалась дружба с напарником-менеджером Наруто, всеобщим секс-символом, душой компании и якобы просто хорошим человеком. Учиха же считал того напыщенным индюком и просто уродом, который не умеет шутить и в любой удобный момент не может не воспользоваться возможностью поиздеваться над Саске, словно он являлся козлом отпущения в их небольшом коллективе. Да, Наруто действительно многих сшибал с ног своим обаянием, по-своему красивой улыбкой, мимическими морщинами вокруг глаз, умением вести диалог с потенциальными покупателями, идеально выглаженным воротником рубашки, красивыми руками и этой призывно блестящей пряжкой на ремне… но в остальном он был полным придурком без чувства такта. Саске зуб дает, что у него только лишь от одного присутствия напарника волосы дыбом встают и вовсе не от предвкушения и волнения, а от жуткого негодования и раздражения. Была бы его воля, он бы впечатал его лицом в тот же автомобиль в салоне, но увы… Работа есть работа. И как назло, именно он оказался Тайным Сантой для Наруто. Саске был уверен, что этот нелепый и аляпистый колпак с бумажками, который притащила довольная Темари, явно заколдован, и высшие силы просто хотят посмеяться над ним, добавить очередное испытание в уходящем году и смертельно добить. Он, в общем-то, не собирался ничего ему дарить, но все равно зачем-то полез в общий чат, куда все скинули свои пожелания для подарка. Удивительно, что Наруто написал самый обычный, стандартный набор: чай и теплые носки. Учиха же считал, что тот попросит что-то странное, ремешок для часов там или килограмм помело. Просто потому что это Наруто, и с ним никак не вяжется уютный образ с носками и чаем. Наруто выглядит как человек, который вместо воды по утрам пьет выдержанный коньяк и завтракает активированным углем. Днем работа, вечером тусовка, и так по кругу. Саске честно хотел положить в подарочный пакет только крем для пяток, но черт его потащил в торговый центр искать чай и носки. Какие ему выбрать? С динозаврами (обойдется, их можно и себе взять) или с кривым Санта-Клаусом? Может, с котятами? Оранжевые или черные? Короткие или длинные? А какой у него размер ноги? Что, если ему не понравится? Пальцы вдруг среди горы цветного мягкого безобразия нащупывают приятную капроновую ткань и вытаскивают черные чулки с кружевными оборками. Симпатичные, надо сказать. Материал вроде хороший, не то что бы Саске спец по чулкам, но жизнь заставила уметь находить отличия между колготками десять ден и двенадцать. В голову полезли странные мысли о смуглых крепких бедрах в черном капроне. На мужественной стройной фигуре такая деталь одежды смотрелась бы очень… провокационно? Мило? Соблазнительно? Саске едва удерживается, чтобы не зарядить себе пощечину. Он оглядывается, словно заядлый воришка, хватает первые попавшиеся носки вместе с чулками и бежит на кассу самообслуживания. Как хорошо жить в веке технологий. Учиха уверяет себя, что это просто шутка. Наруто издевался над ним на протяжении года, пришла пора совершить возмездие. Узумаки часто пускал смешки про свидание с ним, травил что-то про сексуальную ориентацию, двусмысленно строил ему глазки и в целом будто подбивал к нему клинья. Ради смеха конечно же. И именно поэтому Саске делает такой идиотский подарок, только потому что хочет заставить его смутиться так же, как его вгоняли в краску все эти двенадцать месяцев! И нет, Наруто вовсе не подойдут эти дурацкие чулки, он будет выглядеть в них, как клоун, но точно не как самый сладкий и долгожданный подарок! Все выходные Саске внушал себе эти мысли, а когда в понедельник вышел на работу, разом потерял свою уверенность. И если днем его отвлекали клиенты, то вечером начальство заставило весь персонал украшать салон к Рождеству и ставить елку, а там от непрошенных фантазий укрыться оказалось сложнее. Саске дергался всякий раз, когда Наруто неожиданно оказывался рядом, случайно касался его, обращался к нему, брал из его рук елочные игрушки и сыпучую мишуру. Учиха привстал на носочки, чтобы дотянуться до крючка на окне и прицепить к нему рождественский носок, как вдруг спиной ощутил чужое тепло, украшение выхватили из пальцев и аккуратно повесили, а большие ладони неожиданно легли на плечи. Саске мысленно истерически смеется, а в этот момент тело действительно двигается само по себе. Он словно как в дешевом боевике резко разворачивается и стремительно бьет прямо в нос. Относительно случайно, потому что голова перестала работать, а горячая волна от простого прикосновения покатилась от груди прямо вниз. — Ты рехнулся? — ошалелый взгляд и красный от удара нос совсем капельку вызывают колющее чувство стыда, которое Саске старательно рубит на корню и задирает подбородок. — А нечего было руки распускать! — Да кто распускал-то? Я помочь же хотел, тебя подстраховать, у нас ведь стремянки нет! — Сам бы справился, я тебя не просил, — щеки предательски горят, потому что Наруто, кажется, и не врет, а озабоченным в итоге оказывается Саске. Ебанные чулки. Напарник аккуратно трогает нос, проверяя, цел ли он, и громко шмыгает. Ладно хоть кровь не пошла, не хотелось бы заново стирать чистый костюм. — Тебе явно нужны нормальные выходные, — Наруто демонстративно поправляет манжеты и тянется за вторым цветным носком. — Совсем уже озверел. Широкая ровная спина удаляется в другой конец зала, оставляя на Саске большую коробку игрушек. Так даже лучше, меньше риск, что он снова набросится на кого-то с кулаками. Однако Саске все же чувствует себя идиотом, потому что перед глазами так и светится картинка с Наруто в кружевах. Едва он вышел на улицу, как холодный ветер тут же обжег лицо. Поежившись и спрятав руки в карманы куртки, Учиха быстрым шагом направился до метро. В ушах гремела музыка, заглушая собственные мысли, которые душили его вот уже не один день, но Саске упрямо пытался не обращать на них внимание. Сейчас он приедет домой, приготовит ужин, умоется, почитает книгу и ляжет спать. Ужин, душ, книга, сон. Точно. Никакой работы, машин, продаж, блесток и мишуры. Никаких глупых клиентов, коллег и предстоящих праздников. Больше никакого Наруто в женском белье, что лежал в его постели с призывно раздвинутыми ногами и ждал, когда до него дотронутся. Интересно, ему бы подошла юбка? А связанные руки? Саске чуть не спотыкается на ровном месте. Краем глаза он замечает подозрительно знакомый черный автомобиль и машинально убавляет звук в наушниках. Тонированное стекло вдруг опускается, и из окна выглядывает светлая макушка. — Тебя подвезти? — Наруто улыбается так ярко, словно это не он обижался на него пару часов назад за чуть подправленный нос. Он что, мысли его читает и появляется тут как тут? Вместо ответа Саске не поленился вытащить из тепла руку и оттопырить средний палец. Ничего, транспорт еще ходит, а минус двадцать градусов на термометре и предстоящая давка в метро вытеснят все ненужные мысли. Поделом ему.

***

Когда Темари приставила к виску дуло муляжного пистолета и приказала каждому прийти на корпоратив, иначе лишит всех премии, никто спорить с ней не решился. Их компания славится абсолютной демократией и равноправием внутри коллектива, и, едва ли не стоя на коленях перед начальством, сотрудники пожинали плоды этого режима. Саске словно вновь попал на школьный выпускной и со стороны наблюдал за танцующими в своем кругу одноклассниками, что пытались по-тихому напиться, пока никто из взрослых не видит. Он стоял поодаль с бокалом шампанского в руке и еле держался от того, чтобы не взять телефон и не начать фотографировать всех на память и в качестве компромата, если вдруг кому-то из коллег снова приспичит присесть ему на уши и делиться своими никому не нужными жизненными советами. Когда главный бухгалтер выдвинул третий тост за пятнадцать минут, а большую часть закусок уже съели, пришло время обмениваться подарками. Саске с подозрением осматривал довольно увесистый пакет и почему-то боялся заглядывать внутрь. Он не думал, что кто-то учтет его пожелания, а не кинет записку с его именем в мусорку, но все же написал название книги, на которую давно поглядывал в магазине и не решался брать. Вы видели, сколько они стоят? Саске иногда думает, что дешевле уйти в запой или сторчаться, чем купить хороший сборник в крепком переплете с белыми плотными страницами. В пакете лежала не одна книга, а целая трилогия, ужасно красивая, в самом дорогом издании, настоящий слиток золота, явно превышающий бюджет Тайного Санты. Саске чуть не расплакался. Он вскинул голову, вглядываясь в лица коллег, будто по глазам смог бы найти своего Санту, и наткнулся на Наруто, что прямо сейчас распаковывал свой подарок. У Саске внутри все сжалось от предвкушения. Он затаил дыхание как семилетний мальчишка, решивший подсолить нелюбимой учительнице и намылить доску. Не зная, какой реакции ожидать — удивления, злости или разочарования — Учиха жадно ловил любую эмоцию на чужом лице и почти подпрыгивал на месте. Наруто изящно выгнул бровь и усмехнулся. Он не стал смеяться, показывать всем или беситься — поразительное спокойствие и игривость в глазах заставили землю уйти из-под ног. Наруто смотрел прямо на него, слегка улыбался и всем своим видом так и говорил: «Я знаю, что это ты». У Саске вспотели ладони. Игра в гляделки прервалась, когда ведущий мероприятия обратил на себя внимание и объявил об очередном конкурсе. Учиха под шумок подлил себе еще шампанского и уселся за стол в надежде успеть перехватить кусок какой-нибудь сырной нарезки и активно поработать челюстью вместо проведения родной мысленной жвачки. Насколько убогим он теперь выглядит в глазах напарника, учитывая их и без того натянутые отношения? Узумаки всегда считал его странным, но теперь для него он будет еще и извращенцем, потому что пока Наруто только намекает (а возможно и никаких намеков не было, Саске нынче сомневается в своей адекватности), Учиха уже действует. Напролом, в лоб и совсем не в его стиле. Для полной картины не хватало лишь докупить резинки со смазкой. Ему пора писать заявление об увольнении или стоит подождать еще одной возможности опозориться и забить последний гвоздь в крышку собственного гроба? — Чего мрачный такой? Скучаешь один? Саске закашлялся от неожиданности, алкоголь чуть через нос не потек, в горле ужасно запершило. План «остаться в одиночестве и подумать над своим поведением» с треском провалился. — Ну-ну, аккуратнее, ты мне еще живым нужен, — Наруто с чувством похлопал его по спине и протянул стакан воды. — Нормально все? Саске едва не выкашлял свои легкие, но согласно кивнул. — Кто ж так подкрадывается, а? — прохрипел он и сделал еще глоток. — Да я вроде и не подкрадывался, — пожав плечами, Узумаки поудобнее уселся на стуле. — Ты просто так усиленно о чем-то думал, что ничего не замечал вокруг. Саске промолчал и косо на него посмотрел. Ему вмиг стало неуютно, они сидят вдвоем в стороне от других, тихо переговариваются и наверняка выглядят странно. Сразу захотелось чем-то занять руки, чтобы отвлечься, и он не придумал ничего лучше, кроме как вновь схватиться за бокал. Завтра Саске точно об этом пожалеет. — Почему с другими не веселишься? Тебе что-то от меня нужно? В центре зала для какого-то конкурса Шикамару, их бизнес-аналитик, под одобрительный свист коллег слизывал взбитые сливки с декольте своей жены, кто-то снимал это на камеру, и Учиха заранее сочувствовал горе оператору. Темари потом за это так по шее даст, что аж больничный брать придется. — Да так, хотел поблагодарить своего Санту за подарок. Саске чуть не упал вместе со стулом. Холодный пот выступил на висках и спине, а в голове набатом била единственная мысль: «Мне пиздец». Вот и последний гвоздь в крышке его гроба. — А я тут причем? — за удивительно ровный и безразличный голос ему можно присвоить награду как лучшему актеру года. Саске скоро оторвет пуговицу на рубашке — подрагивающие пальцы нашли, за что ухватиться. — Да брось, — ухо вдруг обжигает мягкий шепот, и кожа покрывается мурашками. — Я знаю, что это был ты. Только ты мог провернуть такое. Наруто усмехается, обдает его шею горячим дыханием, водит кончиком носа по виску, а Саске и двинуться с места не может. Да что уж там, он и дышать-то напрочь забыл. От Наруто чертовски приятно пахнет, может, поэтому у него так кружится голова? — С чего бы это? — Потому что я знаю, что ты тоже меня хочешь, — крепкая ладонь как бы случайно ложится на его бедро, гладит по джинсам, и Саске не в силах ее убрать. Все тело будто замерло и загорелось изнутри. — Но чулки, серьезно? Я и не догадывался о такой фантазии, но если хочешь, мне не сложно надеть их для тебя. Наруто за секунду стер все его попытки не думать о подобном варианте развития событий. Даже если Учиха получит сегодня по лицу, он знает, на что будет дрочить до конца жизни. — Это была просто шутка. Не только ведь тебе дозволено выставлять меня идиотом. — А когда это я делал? — удивление в чужом голосе кажется довольно искренним.– Мне казалось, мои шутки тебя не задевают всерьез. Я шутил лишь потому, что мне нравится видеть эмоции на твоем лице. — Звучишь как маньяк. — Напомню, что это ты купил мне женское белье. — Это просто розыгрыш! — Мне можешь не врать, Саске, — собственное имя еще никогда не звучало так сладко. — Мы оба знаем, что я тебе не безразличен, как и ты мне. Саске набрался смелости повернуть голову и взглянуть на него. Голубые глаза изучали каждую морщинку, каждую ресничку на бледном лице, и от этого внимательного взгляда стало только хуже. Теплые руки скользнули выше, погладили талию и задержались на спине. — Это ты подарил мне книги? Полные губы раскрываются в коротком ответе, и Саске хочет схватить их зубами. — Да. Стыд за свой «подарок» моментально растекается в груди. В итоге идиотом здесь оказался только он. — Но их цена выше оговоренной. — Я знаю, — Узумаки склоняется ниже и утыкается ему куда-то в шею. Пульс, наверное, бьет где-то под двести, потому что перед глазами все плывет. — Мне просто хотелось сделать тебе приятно. Я помню, как ты рассказывал об этой трилогии. — Ты запоминаешь такие мелочи? Зачем? Он слышит шумный вздох, хватка на спине становится крепче. Жар уже льется из ушей, по ощущениям вокруг настоящая лава, и они в самом ее центре. Саске хватается за сильное плечо в попытке прийти в себя, но горячая кожа, которую он чувствует сквозь одежду, ничем не помогает. — Ты мне нравишься, Саске. А вот резкое признание вполне способно мигом отрезвить разум. Учиха отстраняется, выискивает в чужом взгляде любой намек на издевку и к своему страху не находит. — Это твоя очередная шутка такая? Еще один розыгрыш? Прежде чем Наруто пытается сказать хоть слово, Саске скидывает с себя цепкие руки и стремительно покидает банкетный зал. Как был, в одной рубашке, не потрудившись накинуть хотя бы куртку, он выбегает на улицу и скрывается за углом здания. Карман греют позабытые сигареты, которые он незамедлительно вытаскивает, подносит ко рту и поджигает одну из. По шкале от одного до десяти, насколько он похож на истеричку? Обычно собранный и спокойный, контролирующий себя и свои эмоции, рядом с Наруто он превращается в какой-то эмоциональный сгусток, реагирующий на любые триггеры. В последнее время Саске и вовсе не узнает себя: то чулки эти, то странные мысли и желания, то ведет себя как стерва, то растекается лужей под чужими руками. Ему стоит возобновить встречи с психологом или нужно просто потрахаться? И желательно с конкретным человеком, несколько раз, так, для лучшего результата. Прислонившись к холодной бетонной стене, Саске выдохнул дым и задрал голову. С неба падал мелкий снег, таял на волосах и оставлял маленькие мокрые пятна на светлой рубашке. Непереносимость холода сейчас как никогда помогала остудить разум и тело и позволить немного протрезветь. Пальцы начинали подрагивать от мороза, кожа на щеках и руках краснеть, еще немного, и застучат зубы, но Саске упрямо водил носком ботинка по кучке снега и не спешил возвращаться в тепло. Заболеет и ладно, зато сможет полежать дома и отоспаться. Жар окончательно спал, нервозность тоже, никотин чуть расслабил и дал возможность снова почувствовать себя человеком. Саске скатился вниз по стене и склонил голову, зарылся холодными пальцами в волосы и с силой сжал их, намеренно делая себе больно. Рядом послышались шаги, и не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Человек копошился на месте, судя по звукам, хлопал себя по карманам и что-то искал. — Вот черт, нигде не могу найти, — пробубнил Наруто. — У тебя будет, чем поджечь? Свое походу потерял. Не меняя позы, Саске протянул ему зажигалку. — Спасибо. Какое-то время они сохраняли тишину. Саске краем глаза на него поглядывал, такого статного, высокого, уверенного, как он стоит в одной легкой кофте с открытыми ключицами, зажимает между губами сигарету, как краснеет от холода аккуратный нос и щеки. Тонкий свитер красиво натягивается на широких плечах, когда Наруто, чуть сгорбившись, тушит сигарету и прячет руки в карманах брюк. Саске знает, как заманчиво переливаются на смуглой крепкой спине различные узоры, плавно уходящие за пояс штанов и опоясывающие накаченные бедра. Знал, потому что тайком разглядывал его в раздевалке и мечтал хотя бы слегка прикоснуться к теплой коже с чернильными орнаментами. — Слушай, — хриплый голос нарушает молчание, неожиданно вновь вызывая мурашки. Возникает странное желание спрятаться. — Признаю, все это время я вел себя как дурак и ребенок, хотел постоянно тебя поддеть, потому что только так ты выходил со мной на контакт. Обычно из тебя слова не вытащить, если это не касается работы, а тут из-за злости ты всегда так забавно краснеешь и говоришь со мной дольше пары минут, — Наруто сипло рассмеялся и взъерошил пятерней волосы. В свете фонаря они стали похожими на ореол. — Прости. И за сегодняшнее, и за все остальное. Саске поднимается, разминая затекшие ноги, и вновь тянется за пачкой. Обычно он курит редко, может и неделю сигареты не трогать, но сегодня нервы особенно шалят. — Так ты просто хотел со мной подружиться? — Ну да. Чиркает зажигалка. — Можно же было не вести себя как идиот, а нормально поговорить. — Я пытался, еще как только ты к нам пришел. Но ты уже тогда меня отшил, не помнишь? Саске закуривает и действительно что-то подобное припоминает. Это был первый рабочий день на новом месте, много стресса, из-за чего он правда мог сказать что-то не то. Особенно такому, как Наруто. Тот, кажется, вообще с первой встречи начал ему глазки строить. — Ладно, может быть я тоже иногда веду себя как говнюк, соглашусь, но это лишь потому что ты ужасно… — Притягательный? — Раздражающий. Изо рта вырывается пар, на румяное лицо падает свет вывески ресторана и фонаря. Видно, что Наруто замерз, но он стоит здесь, смотрит, не отрываясь, дарит ему свою очаровательную спокойную улыбку, заставляет оживать последние дохлые бабочки в животе и едва ли не дарит крылья за спиной. Саске тлеет, как сигарета в его руке, а тело дрожит уже не от холода. — Я тогда правду сказал. Ты мне действительно нравишься. Сердце в который раз за вечер гулко ухает где-то в горле. — Но ведь мы всего-то год знакомы, а учитывая наше общение… — Саске, это не помешало мне понять, что ты не только невероятно красивый, но также умный, начитанный, вежливый человек. По общению с клиентами это видно, даже когда они ведут себя ужасно, ты не меняешься в лице. Ты строгий, но вместе с тем остроумный, конечно, мне хочется узнать тебя получше, но просто… то, что я вижу сейчас, мне уже ужасно нравится. Боюсь, чем дальше, тем сильнее я в тебе погрязну, понимаешь? А твоя последняя выходка доказала, что и чувством юмора ты не обделен. Учиха неверующе машет головой и прячет глаза. Бред какой-то. Он часто вел себя как конченый ублюдок по отношению к напарнику, а теперь ему готовы чуть ли не оды петь? Саске сам бы себя размазал по стенке, а потом бы и вовсе сделал вид, что его не существует. Не заслужил он таких приятных слов и влюбленных искр во взгляде. Он заслужил крепкого пинка под зад. — Это ты мне так отношения предлагаешь? — Нет, но если ты захочешь… Саске ботинком тушит окурок и тяжело вздыхает. Ну вот почему именно перед Рождеством происходит какая-то хуйня? — Сейчас я бы ушел отсюда куда-нибудь подальше. Пойдешь со мной? Наруто тут же оживляется. — Конечно.

***

— Ты зачем его взял? — Саске почти кричит на весь магазин, когда видит в чужих руках знакомый пакет. — Это же мой подарок! — Я ведь сказал, что это шутка! Выкинь, я тебе новый сделаю, нормальный! — Да брось, мне все нравится. К тому же, этот чай действительно вкусный, я сам его покупаю. Да и чулки хорошие, ажурные такие. Прислать тебе фото? Или хочешь лично меня в них увидеть? — Я сейчас передумаю и поеду домой без тебя! — Ладно-ладно, не кипятись. Лучше апельсинов набери, а я пока вино выберу. Мы решили готовить глинтвейн на красном вине? — Да. — Отлично.

***

Учиха не мог объяснить, зачем позвал Наруто к себе. Просто в голове вдруг что-то стрельнуло и все, дальше он уже не думал. Признаться, ему было немного неловко приглашать гостя в маленькую и, быть может, не совсем уютную квартиру, где он не потрудился поставить даже небольшую елочку, однако они пришли просто выпить глинтвейна, не так ли? Саске не видел смысла украшать дом, если он не собирался праздновать, но одно дело самому жить в такой квартире и другое приглашать кого-то. Кажется, последний раз он встречал гостей, когда жил в родительском доме, просторном и красивом. Благо хоть мать научила его быть чистоплотным, благодаря чему ему никогда не составляло труда поддерживать порядок и убирать за собой. Наруто с интересом оглядывается, держа в руках увесистый пакет с продуктами, и чуть не забывает разуться и снять пальто. — А ты не врал, когда говорил, что не любишь Рождество. Саске молча выхватывает продукты и тащит их на кухню, совмещенную с гостиной. Тишина кажется ему неуютной, найти тему для разговора у него тоже не получается, поэтому Учиха моет руки в ванной и затем прямиком идет перебирать фрукты и специи, лишь бы не глупо стоять на месте. — И ты все это прочитал? — слышится удивленный возглас. Наруто рассматривает многочисленные корешки книг на старом стеллаже, проводит по ним пальцем, про себя повторяя название и автора, и не может спрятать собственные эмоции. — Ну да. Это еще мало, у отца была большая библиотека, но сохранить ее мне не удалось, некуда книги помещать. — Я уже говорил, как сильно восхищаюсь тобой? — Узумаки говорит это таким будничным тоном, а Саске от неожиданности роняет апельсины. Он, словно деревянный, поднимает их с пола и заново моет, а щеки предательски краснеют. — Открой пока бутылку, а я фрукты нарежу. Между ними царит почти семейная идиллия, когда каждый занят своим делом, будто и не было этих глупых споров и недавних выяснений отношений. Наруто до странного мило теряется на чужой кухне в поисках штопора, и Саске бы вечность смотрел на эту картину, если бы не его жалостливое и растерянное выражение лица. — Почему ты устроился на такую работу, если она тебе не нравится? — спрашивает Узумаки и звонко откупоривает бутылку. Учиха сначала даже не понял, о чем он. — Нравится зарплата, а без опыта найти что-то другое сложно. — А какое у тебя образование? — прямо из-под рук ловко стащили дольку апельсина. — Как ни странно, маркетолог. — У меня знакомый работает в отделе аналитики в одной хорошей компании. Могу организовать вам встречу, — умяв за обе щеки украденное, Наруто тянется за яблоком. — Не стоит, — Саске тут же недовольно хмурится и подальше убирает от него продукты. — Почему? Мне не сложно… — Хватит воровать фрукты, иначе нам не хватит, — Учиха слегка ударяет по тянущейся к очередной дольке руке. — И я настаиваю на том, чтобы ты не вмешивался. Узумаки покорно выпрямляется и прячет ладони. Улыбка сама растягивает губы при виде такого домашнего и по-прежнему слегка колючего напарника. — Как скажешь. Когда глинтвейн оказался готов и разлит по бокалам, а остатки фруктов и небольшая горсть орехов красиво разложены на тарелке, они довольно плюхаются на диван и для настроения включают музыку. Саске похвастался коллекцией виниловых пластинок, тоже доставшихся ему от отца, пригубил теплого вина и расслабленно откинулся на мягкую спинку. Все шампанское, что он выпил на корпоративе, уже успело выветриться за время их прогулки, поэтому он с вполне ясной головой решил вновь накидаться. В домашней, даже немного интимной обстановке, все воспринималось как-то иначе, Наруто уже не казался таким раздражающим, слушать его вдруг стало интересно, а шутки оказались не такими уж и глупыми. Саске позволил себе расслабиться, отпустить все напряжение, скопившееся за вечер (год), и чуть-чуть побыть самим собой. В какой-то момент он перестал слушать напарника, а все внимание заострилось на открытой крепкой шее, оголенных ключицах и длинных пальцах, красиво державших бокал. Вдруг снова вспомнились чулки, что так и лежали в пакете, который Наруто захватил с собой, и все его намеки (открытые предложения) устроить для него личную фотосессию или даже показ мод в одном белье. Учиха честно гнал от себя подобные мысли, но все обстоятельства заставляли делать ровно наоборот. Рукава чужой кофты закатаны до локтей, позволяя рассматривать изящные запястья, на одном из которых виднелись часы, и крупные вены. Наруто сидит в открытой позе, широко расставив ноги, и Саске не может не смотреть на его промежность. Сексуальный, гад. — Саске, ты меня слушаешь? Учиха вздрогнул и быстро перевел взгляд с паха на лицо. — Прости. Узумаки мягко усмехается, чуть склонив голову вбок. Волосы растрепаны, приглушенный свет тенью падает на лицо, отчего голубые глаза становятся темнее и словно таинственнее. В груди поднимается волна жара, даже дышать трудно, но Саске не может перестать смотреть на него. Очень он уж… — … красивый. — Спасибо. Он не сразу понял, что сказал это вслух, но забирать слова обратно не стал. Что правда, то правда. Учиха скрывает легкую улыбку и делает очередной глоток. Наверное, стоит лучше контролировать себя и хаотичный поток мыслей. Вино всего лишь слегка дало в голову, вот и все. Это не значит, что он тут же накинется на коллегу, в одно мгновение разрушив все стены, что так долго и тщательно строил. Наруто тянется к тарелке с виноградом, словно специально касается своим коленом Саске и перегибается через него. В ноздри ударяет знакомый пряный запах одеколона, голова приятно кружится. Мутным взглядом он наблюдает за тем, как Узумаки кладет ягоду в рот, облизывает липкие от сока пальцы и губы, а это совершенно обычное движение кажется Саске невероятно эротичным. Он выпил вина или зелье какое-то? А может быть Наруто всегда вел себя настолько вызывающе? У него ухоженные руки и ногти, мощная челюсть, широкая грудь, красивые покатые плечи и эта шея с выпирающим кадыком, по которому хочется провести языком. Саске точно свихнулся. Когда Узумаки повторяет пройденный трюк и вновь едва ли не ложится на Саске в попытке ухватить очередную виноградину, он не удерживается и утыкается носом в теплую шею. Громко дышит, не скрываясь, наслаждается ароматом, прижимается к коже губами и не пытается унять дрожь в теле. Кажется, Учиха достиг своего предела и теперь требует возмездия. — Ты это специально, да? Дразнишься? — шепчет он и обдает своим дыханием чужое ухо. Саске слышит усмешку и чувствует слабый поцелуй на виске. — У тебя все на лице написано. Зубы аккуратно цепляют мочку уха, и Учиха едва сдерживает всхлип. — Какой же ты говнюк, Наруто. Узумаки склоняется ниже, гладит большим пальцем щеку, проводит по нижней губе, челюсти, буквально пожирает его взглядом и при этом не нарушает дистанции, не сокращает последние сантиметры между ними и ждет чего-то. Саске понимает, что ему нужно, и впервые решает поддаться. К черту. Насрать на гордость и самомнение, когда хочется до дрожи в коленях и белых мушек перед глазами. Насрать на барьеры, статус недотроги и прошлые ссоры. Насрать вообще на весь мир, ведь есть дела поважнее, например, сожрать другого человека целиком и не подавиться. Саске первым хватается за мощную шею и притягивает к себе чужое лицо. Первым делает шаг, сдается, всеми руками и ногами поднимает белый флаг и с чувством прижимается к губам. Облегченно стонет ему в рот и без всякого стеснения забирается к нему на колени. Шарит руками по желанному телу, залезает под свитер, оттягивает волосы на затылке, проводит губами по щекам, подбородку, опускается к кадыку и аккуратно кусает кожу. Подставляется под жадные прикосновения, выгибает поясницу, позволяет стянуть с себя рубашку и расстегнуть ремень на джинсах. Раскрывает рот в стоне, утягивает за собой на ковер и обхватывает ногами узкий таз. Наконец чувствует себя свободным, желанным, раскрытым и счастливым. Наконец ощущает себя самим собой. Саске не без труда толкает Наруто на спину, переворачивает его на живот и сам забирается сверху. Задравшаяся кофта оголяет смуглую поясницу, внутри все сводит от желания оставить на мягкой коже свой след. Наруто немного выше его, чуть шире в плечах и в силе, скорее всего, имеет не такое уж и большое преимущество, но Саске все равно ведет от мысли, что этот потрясающей красоты мужчина, статный, уверенный, уважаемый в профессиональном кругу и притягивающий к себе не один взгляд, позволяет ему уложить себя лицом вниз и сделать что душе угодно. Саске чувствует себя особенным, будто еще никто до него не возвышался над ним, не стискивал ногами бедра и не трогал сквозь джинсы крепкий зад. Дурацкая вязаная ткань таки падает на ковер, открывая вид на ровную широкую спину, и руки начинают трястись от необходимости сейчас же прикоснуться. Бледная кожа сильно выделяется на фоне чужой бронзовой, чернильные рисунки тянутся по всему хребту, от линии плеч до поясницы, скрываясь за поясом штанов. Саске водит пальцем по узорам, трогает каждый завиток, жадно сминает в ладонях бока и невольно трется членом об упругие ягодицы. Хочется узнать смысл этих татуировок, расспросить, зачем сделал, когда, больно ли было, но губы сами прижимаются к задней стороне шеи, опускаются к лопаткам, позвоночнику, облизывают черные линии тату, а зубы вгрызаются в плоть так, словно сейчас оторвут от нее хороший кусок. Наруто плавно выгибается, подставляется под укусы, прикосновения и хрипло смеется. — Всегда знал, к чему ты неравнодушен, — из горла вырывается легкий стон, когда Саске сильно кусает его где-то под правой лопаткой. — Видел, как ты смотрел на меня в раздевалке, и все думал, на сколько тебя еще хватит. Учиха поднимается выше, вжимается в него пахом и горячо шипит в ухо: — А ты ждал, когда я прямо там прижму тебя к стенке, да? Спал и видел, чтобы тебя впечатали лицом в машину и отодрали? Наруто поворачивает голову, щеки его горят, дыхание сбитое, а на лице расползается хитрая улыбка. — Не путай свои фантазии с чужими, Саске. Только ты из нас все это время напрашивался на хорошую порку. Учиха рывком стягивает с него надоевшие джинсы вместе с бельем и почти стонет только от вида. Он хочет облизать это тело с головы до пят, почувствовать на себе его руки и вес. Линия тату огибает ягодицы, спускается вниз вдоль тазовой кости по бедру и доходит почти до колена. У Саске уже крепко стоит, хотя он еще ничего не сделал. Ладони хватаются за красивый зад, мягко гладят и намереваются раздвинуть половинки, как вдруг Саске за секунды оказывается прижатым к полу. Наруто нависает сверху, расставив руки по обе стороны от его головы, склоняется к лицу и прикусывает за нижнюю губу. — Ты, кажется, забыл свое место, Саске. Напомню, оно здесь, подо мной, где ты должен спокойно лежать, расслабляться и получать все, что я даю. Учиха цепляется за светлые волосы на затылке и в ответ кусает за мочку уха. — Но тебе ведь нравится, когда я злюсь или сопротивляюсь. Сам ведь говорил, что любишь эмоции на моем лице, помнишь? Узумаки едва не рычит. — Сучка, — и первым впивается в губы, с жаром проникая в рот. Саске приглушенно хнычет, извивается, сильнее жмется к мощному телу и быстрыми, рваными движениями снимает с себя последнюю одежду. Обнаженная кожа горит, напрашивается на ласки, жаждет прикосновений, а грудная клетка изящно выгибается. Наруто лижет языком соски, крутит их между пальцами, обхватывает губами и сосет. Перед глазами поплыл потолок, в голову ударило похлеще бутылки вина и шампанского, сердце стучало где-то в ушах, и Саске не слышал ничего, кроме собственного голоса и мокрых звуков. Он вцепился в ворс на ковре и, кажется, впервые в жизни задохнулся от удовольствия, когда сильные руки положили его ноги себе на плечи, подняли таз повыше и прошлись языком по сжавшемуся входу. Саске сейчас кончит, расплачется и одновременно умрет от волной нахлынувших ощущений. Наруто лизал смачно, не стесняясь всех звуков и своих же стонов, крепко сжимал ягодицы, не обделял вниманием и уже покрасневший от возбуждения член, буквально ел его, словно он самое вкусное на свете блюдо. Волосы от пота прилипли ко лбу и щекам, во рту стало сухо, и Саске слабо тянет Узумаки к себе, чтобы наконец хоть чем-то занять губы. От мыслей, чем только что занимался его партнер и с какой пылкостью он облизывал этот рот, вновь стало жарко. Учиха хватался за сильные руки, спину, обнимал ногами бедра и елозил задницей по полу. Внутри все сжалось от предвкушения, когда он почувствовал в себе сперва легкие, неуверенные касания и толчки, что потом плавно сменились на быстрые и резкие. Голова кружилась от властных движений, как его немного грубо перевернули на живот, хлестко ударили по ягодице и без промедления вошли. К спине прижималась потная широкая грудь, чужие ладони мяли его тело, тянули на себя, цепляли за соски, гладили по ребрам, опускались вниз по животу и мягко ласкали член. От болезненных укусов, звонких шлепков и сбитого дыхания над ухом бежали мурашки по всему телу, от макушки до пальцев. Саске жмурил глаза и не мог даже головы поднять, потому что его нахально прижали к полу и не позволили делать лишних движений. Жар чужих прикосновений, несдержанные стоны и удары по бедрам довели его до крайней точки, где мир перевернулся верх дном и залился белым светом. Последнее, что запомнил Саске перед тем, как уснуть прямо на полу, это нежные поцелуи, будто извиняющиеся за оставленные следы, теплые объятия, мягкий шепот и безграничная ласка в голубых глазах. Он впервые спал с кем-то в обнимку, и этот сон был самым крепким и сладким за последнее время.

***

Утро на удивление встречает приятной тяжестью в теле, отличным настроением и полным отсутствием похмелья. Хороший секс творит такие чудеса, что даже обычно невыносимая жизнь после кажется не такой уж и плохой. Саске первым поднялся с постели, выпил воды и присел подумать, что ему делать дальше. Нет смысла скрывать, что Наруто ему симпатичен, причем настолько, что он живого места на нем не оставил. Но готов ли он к отношениям? Может, остановиться на разовом перепихоне? Однако Саске он так понравился, что подобная одноразовая акция его явно не устроит. Предложить секс по дружбе? Тоже не вариант. Послушать Наруто и медленно, вместе, шаг за шагом пробовать построить нечто под названием «совместная жизнь»? Страшно, но в то же время заманчиво. Саске нисколько не жалел о прошлой ночи и с удовольствием повторил бы ее, но эта неопределенность после уже начинает давить на нервы. Может, он просто слишком много думает, и все на самом деле проще? Учиха смотрит на электронные часы, что помимо времени показывают еще и дату. Двадцать третье декабря, десять двадцать. До Рождества осталось пару дней, и он снова находится на развилке. — О чем думаешь? — сзади неожиданно подкрадываются и мягко целуют в щеку. Учиха вытягивает шею, подставляясь под поцелуи, и вся тревога мигом исчезает. Пальцы путаются в светлых волнистых волосах, гладят по слегка отросшей щетине, а в голове вдруг что-то щелкает. Саске смотрит в голубые глаза и решает для себя. — У меня есть предложение, от которого ты, конечно, вправе отказаться, если у тебя есть планы, но… — Я весь во внимание, — губы звонко чмокают нос и растягиваются в улыбке. Наруто убирает черные пряди со лба, заводит волосы за уши и мягко почесывает затылок, как урчащему коту. Саске действительно готов замурчать и прикрыть в удовольствии веки. — Обычно я не праздную Рождество, и в этом году тоже не хотел, но, может быть, ты не против встретиться и… провести этот день вместе? Я не настаиваю, и если ты не можешь или не хочешь, то все нормально, просто… Рот вдруг затыкают поцелуем. — Я согласен. — Правда? — Правда. С плеч словно падает огромный тяжелый груз, что все это время тащил его на дно. — О, отлично… тогда, может, эм… Саске хочет себя ударить за непривычную робость и зажатость. Куда снова подевалась его смелость, которой он довольствовался всю прошлую ночь? — Ты голоден? Мы могли бы начать с завтрака, а там уже решим, — Узумаки понимающе улыбается и гладит за ухом. — Точно. Все хорошее начинается с завтрака. Особенно с человеком, с которым ты готов даже на что-то страшное и ранее для тебя невозможное. Как, например, отпраздновать Рождество. Или наконец кому-нибудь открыться.