дурак

      Хонджун снова ночует в студии, и Сонхва готов поклясться, что хочет его убить так сильно, как никогда. Он весь вечер наворачивает круги по общежитию, заглядывает в чужие комнаты и нервно заламывает пальцы - старая привычка, от которой не выходит избавиться.       В голове крутится уставший и серый взгляд Хонджуна, которым он бегло окинул прихожую, когда уходил. Они с Сонхва в очередной раз поссорились из-за пустяка, но ни один, по крайней мере на тот момент, совершенно точно не хотел извиняться. Сонхва продолжал считать, что лидер мог бы и перестать раскидывать вещи по комнате, а тот в свою очередь был убежден, что его вещи не так уж и сильно мешают, да и вообще, можно было просто убрать, а не возмущаться, ничего такого в этом нет.       На самом деле причина была намного глубже и сложнее, но оба - конечно же, как самые старшие и самые разумные - предпочитали делать вид, что ничего не происходит, и прикрываться мелкими бытовыми ссорами.       Как это происходило и тысячу раз до, Хонджун крикнул рассерженное "Я не собираюсь тебя слушать, ты уже достал!", посмотрел особенно зло и громко хлопнул входной дверью, по пути схватив с вешалки ветровку и наскоро запихнув ноги в первые попавшиеся кеды.       Сначала Сонхва действительно нервничал и беспокоился, а потом это превратилось в глухое раздражение, которое он решил выплеснуть в танцевальном зале, бубня себе под нос что-то о глупости и импульсивности лидера. Этот самый лидер, вероятно, весь вечер очень громко икал, сидя в студии - по крайней мере, Сонхва очень на это надеется.       Когда утром Хонджун почти неслышно открывает дверь в их комнату и крадется к шкафу за сменными вещами, Сонхва снова накрывает раздражение. Почему Хонджун ведёт себя как ребёнок? Почему нельзя сесть и поговорить, как взрослые и адекватные люди?       Сонхва, естественно, совершенно игнорирует тот факт, что в сложившейся ситуации виноваты они оба. Намного легче винить во всем импульсивного лидера, а самому благополучно обижаться по любому поводу и сидеть в "домике".       Хонджун замирает и морщится, как только слышит, с каким душераздирающим звуком закрывается дверца шкафа. Ким практически молится, чтобы его сосед спал сном младенца, глубже зарываясь в любимое одеяло - подаренное, кстати, Хонджуном - и тихо сопя. Он даже не может предположить, что Сонхва не спит ещё с того момента, как он вернулся домой и хлопнул входной дверью.       Глаза лидера слипаются так сильно, что на какую-то долю секунды он даже думает, что если закроет их - они склеятся вместе, и уже не разделятся больше никогда, как лучшие подружки. Конечно же, он очень хочет спать. Диван в студии мягкий, но все еще слишком короткий и узкий, поэтому после такого "отдыха" обычно ломит кости, сводит шею и болит голова.       Сегодня был один из не слишком удачных дней. Вдохновение Хонджуна так и не посетило, на улице лил дождь, поэтому в общежитие он вернулся раздраженным, мокрым и обиженным на весь мир. Горячий чай, хороший фильм и компания Сонхва спасли бы этот противный день, но гордость Хонджуна отчаянно брыкалась, не давая даже попытаться наладить контакт и помириться.       Ким выходит из комнаты, недолго и почти неслышно гремит чем-то на кухне и снова уходит в студию, хлопнув дверью и стащив с вешалки зонтик. Любимый зонтик Сонхва, чтоб его.       Лидер живёт в студии уже почти неделю. Приходит только вечером, переодевается, принимает душ и уходит снова. Сонхва думает об этом ещё какое-то время. Он лежит на спине, смотрит в потолок и пытается утихомирить поток своих мыслей, стремительно летящих в направлении сочувствия. С одной стороны, Сонхва соврет, если скажет, что не хочет поговорить, чтобы убрать то напряжение, которое висит между ними уже пару месяцев. С другой стороны, он не хочет признавать свою слабость и уступать первым, ведь это почти то же самое, что признать свою вину.       Началось все с того, что Хонджун стал будто "серым". Он начал все чаще пропадать в студии, а когда возвращался, был настолько уставшим или молчаливым, что просто ложился на свою кровать, отворачивался к стене и тихо сопел, натягивая одеяло до самого носа.       Сначала Сонхва пытался вывести его на разговор и узнать причину, но спустя бесчисленное множество попыток, заканчивающихся неадекватной реакцией Хонджуна, он понял, что проще просто отстать. Начал проводить больше времени с младшими, особенно с Саном и Уеном.       Усаны были только рады прибавлению в своей маленькой компании, поэтому Сонхва тут же оказался окружен вниманием и заботой, которых ему так не хватало раньше. Наконец появились те, с кем можно было развалиться вечером субботы на кровати, включить на ноутбуке какой-нибудь сериал и смотреть в своё удовольствие, обнимая друзей в домашних пижамах или устраиваясь у кого-то из них между ног, чтобы облокотиться спиной и расслабленно выдохнуть. Все трое прекрасно понимали, что в этом нет никакого подтекста - только дружеская любовь и забота, которой в разной степени не хватало каждому из них. ***       Раннее утро встречает свежестью и запахом мокрого асфальта из открытого окна. Дождь снова шёл большую часть ночи, но Сонхва, как ни странно, даже этого не заметил. Последнее что он помнит - уход Хонджуна в студию ночью. Снова.       Сонхва откидывается на подушку и какое-то время лежит, глядя в потолок. По ощущениям проходит всего несколько минут, но он снова засыпает, убаюканный шелестом листьев и мягким рыком машин на улице.       Сначала в дверь тихо стучат, а потом в комнату просовывается санова голова, а за ней и он сам. Он тихонько подходит к кровати старшего, смотрит на неё несколько секунд и тыкает пальцем в теплую щеку Сонхва. Прямо после этого он дотрагивается до его плеча и руки, глубоко вздыхая и глядя на умиротворенное лицо. Сонхва не спит, но все еще дремлет, поэтому все звуки доносятся будто через толстый пласт воды.       - Хëн, вставай. Уëн приготовил что-то сладкое и хочет, чтобы ты попробовал. Хëн, - Сан вздыхает и трясет руку Сонхва, но тот только отмахивается от него и переворачивается на другой бок. Сановы брови поднимаются, но он тут же хитро улыбается, - Там Хонджун уже почти все съел.       Сонхва тут же подскакивает на кровати, реагируя на волшебное слово "Хонджун".       - Ладно, уговорил. Я сейчас переоденусь и приду.       Сан ухмыляется и выходит из комнаты, оставляя Сонхва наедине с собой. Хён ворчит под нос, спускает ноги с кровати и раздраженно смотрит на дверь, за которой скрылся Сан.       - Вредный маленький манипулятор, - чешет кончик носа и плетется к шкафу, чтобы переодеться в домашнюю толстовку. В общежитии слишком холодно, чтобы ходить в тонкой футболке, а забрать с собой на кухню одеяло - явно не лучшая идея.       Через какие-то полчаса Сонхва впархивает на кухню и тут же ощущает невероятный аромат выпечки и замечает Уена, который заваривает себе чай.       - Доброе утро, - Сонхва подцепляет с большой белой тарелки в середине стола маленькую булочку, откусывает приличный кусок, кладет обратно, мыча от удовольствия, и наливает себе чай, - Кто-нибудь собирался сегодня куда-то? Уен, твои булочки восхитительны, как всегда       Уен благодарно улыбается, тянет скромное "спасибо, хëн", садится за стол, откусывает половину булочки, задумчиво жуёт и делает глоток чая.       - Мы с Саном собирались поехать к моим родителям, пока выходные. Юнхо уже уехал, Минги в душе. Он собирается полететь к своим, рейс в районе обеда.       - А Чонхо и Есан? - Сонхва чешет кончик носа и плюхается за стол.       - Ты забыл, но они уехали ещё вчера поздно вечером. Между прочим, ты даже не спал, когда мы прощались с ними.       Сонхва виновато потупляет взгляд и делает большой глоток чая. Его всё больше и больше удручает перспектива просидеть одному весь день. Минги вот-вот соберётся и поедет в аэропорт. Почти все уедут на выходные к родителям, а Хонджун, зараза такая, опять смоется в студию. Горестный вздох прерывается репликой Уена.       - А вы с Хонджун-хеном никуда не поедете?       Сонхва замирает и смотрит на лидера. Хонджун сидит на стуле, вытянув ноги и витая в облаках. Кажется, за своими мыслями он даже не слышит вопроса, и Сонхва отвечает за обоих.       - Я нет, может только прогуляться схожу. Почти уверен, что Хонджун позавтракает и снова смоется в студию, - вздох, - может устроить марафон любимых мелодрам..?       Уен прыскает в кулак и краем глаза наблюдает за Хонджуном, который всё ещё выглядит так, будто пребывает в глубоком трансе. Чон пихает его в плечо, дожидается появления осмысленности во взгляде и повторяет вопрос.       - Хонджун-хен, вы куда-нибудь собираетесь?       - Мы? - то-ли косит под дурачка, то ли правда не понимает, о ком речь. Сонхва закатывает глаза и отходит к раковине, чтобы помыть за всеми посуду.       - Ты и Сонхва-хен. Вы же одни остаётесь в общежитии, остальные сегодня уедут.       - А, да.., - Хонджун задумывается ненадолго, - Может посмотрим что-нибудь или погуляем, не знаю. Думаю, мы оба настроены отдохнуть, пока выдалась такая возможность.       Сонхва чуть не роняет мыльную тарелку. Посмотрим? Погуляем? Это точно говорит тот же Хонджун, который уже черт знает сколько делает вид, что Сонхва не существует или он просто новый предмет мебели в комнате?       - А, ясно, - Уен делает какие-то свои выводы и удаляется, что-то напевая себе под нос, - Только помиритесь наконец, между вами аж искры летят.       Хонджун давится булочкой и закашливается, а Сонхва тут же подскакивает, чтобы похлопать его по спине.       - Всё нормально? - Уен насмешливо смотрит на них, дожидается кивка Сонхва и уходит в комнату собирать вещи.       Как только дверь за ним хлопает, Сонхва отскакивает от Хонджуна, как ошпаренный, и возвращается к посуде. Тщательно намыливает одну кружку за другой, ополаскивает их водой, принимается за тарелки. Со стороны капитана слышен только хруст свежей булочки и звон ложечки о стенки кружки.       Они молчат.       Сонхва давит раздражение и горечь от этого молчания.       Хонджун не знает, как выразить словами то, что разрывает мысли.       - Хён, закрой за нами! - Уен выносит из комнаты спортивную сумку с вещами. Следом выходит зевающий Сан и прикрывает дверь. Они обуваются, накидывают куртки и выходят за дверь. Сонхва наскоро вытирает руки и подскакивает, чтобы успеть крикнуть что-то вдогонку.       - Удачи! Звоните, если что!       - Хорошо, мамочка-хен! - голос Сана, сопровождаемый смехом Уена.       Сонхва цокает, но непроизвольно расплывается в улыбке. Он любил всех этих балбесов - они правда стали семьёй за время совместной работы.       Возвращается к уборке. Вытирает сухим полотенцем всю посуду, убирает её в шкаф. Готов, кажется, помыть её ещё раз, лишь бы не встречаться взглядом с Хонджуном.       - Сонхва, ты... мы.., - из-за спины доносится неуверенный голос Хонджуна. Хочется только сделать вид, что оглох, чтобы только не отвечать ни на что. В ушах звенит "мы", - Не хочешь прогуляться? Или можем остаться дома?       - Не делай вид, что всё хорошо, - выходит злее, чем хотелось, но скрывать эмоции нет смысла - всё равно вылезут наружу.       - Давай поговорим об этом.       - О чем? О том, что ты игнорируешь моё существование? О том, что отношения между нами даже дружбой назвать язык не поворачивается? Об этом ты хочешь поговорить? - рассерженно поворачивается и упирается бёдрами в раковину. Складывает руки на груди и смотрит на Хонджуна, ожидая хоть какого-то ответа.       - Да, я хочу поговорить об этом. И извиниться. Я вёл себя как мудак, но и ты не святой, так что...       Сонхва обрывает его на полуслове.       - Поговорим, когда ты перестанешь переводить стрелки на меня при любом удобном случае.       Мимо Хонджуна проносится ураган. Хлопает дверь в их комнату. Ким прикрывает глаза. Внутри опять всё закипает. Хочется перестать так остро реагировать на каждое слово поперек, наладить общение заново, разобраться с тем, что возникло между ними. В груди снова появляется ноющая боль.       Когда Хонджун заходит в комнату, Сонхва даже не пытается хотя бы делать вид, что он рад его видеть. Он полулежит на кровати, держит в руках телефон и что-то листает. Даже не отрывается от телефона.       В груди Хонджуна зияет открытая рана. Он чувствует себя так, будто своими руками уничтожил всё то хорошее, что было и могло быть между ними. Будто сам себя лишил самого близкого друга, а теперь не может заткнуть дыру в сердце даже работой.       Всё, что он постоянно делает в студии - пытается перестать думать о Сонхва. Вдали от него это делать немного легче, но вина всё равно затапливает с головой.       Хонджун достает из шкафа спортивную сумку, начинает запихивать туда свои вещи. Сонхва с печальным равнодушием наблюдает за этим. Трусы, носки, несколько футболок, спортивный костюм, рубашка. Хонджун закидывает сумку на плечо и выходит из комнаты, замерев на секунду на пороге.       - Прости меня. Если тебе так тяжело выносить моё присутствие, лучше проведу выходные в студии. Так от меня будет хоть какая-то польза.       Сонхва застывает, продолжая смотреть в одну точку. Пропасть между ними стала столь огромной, что каждый шаг - одной ногой за гранью.       Хлопает входная дверь.