Мальчик, на которого смотрели цветы

(Тема 1) Мальчик,на которого смотрели цветы. Из кружки мягкими клубами валил тëплый пар. Ресницы дрогнули. – А знаешь, мне никто никогда не перечил, когда я рассказывал, но моя правда для большинства оставалась лишь моей правдой. Но мне приятны эти снисходительные улыбки, они так старательно пытаются не разбить моë детство, словно детство – это фарфоровая статуэтка, которая при первом ветре перемен упадёт с полки и разобьëтся о грубую реальность под ногами. Это правда очень мило. Мою правду разделяли лишь коты на карнизах, да другие дети, жаль я редко с ними общался, не выходило как-то, всë время, когда они появлялись, надо было куда-то спешить, я словно становился на мгновение взрослым, и сквозь мои пальцы утекал горячий песок возможностей и желаний. Да-да, не поднимай так удивлённо брови, спешат обычно взрослые, а дети просто куда-то бегут, у них нет необходимости спешить, у них есть необходимость поймать. Ты ведь видел, как какой-нибудь ребëнок в парке со звонким смехом бежит по тропинкам, шлëпая сандаликами, а обеспокоенный родитель, судорожно вздыхая, не понимает, как такие маленькие ножки так быстро удаляются от него, а всë потому что взрослый спешит, а не бежит! Хе-хе! Вот так-то. Я вижу, за чем гонятся малыши, чаще всего это тонкие олени, они настолько тонкие, что кажутся иллюзией, но они точно есть, потому что с их рожек падают лепестки яблони при беге, а со шкуры срываются разноцветные леденцы, которые так сверкают в лучах, что кажется, будто фейерверк мчится по воздуху. Иллюзии не сверкают и ничего не роняют, а ещё от них не пахнет цветами и сладостями, что обязательно хочется бежать-бежать. И рыбки по небу плавают, они ныряют в облака, а потом с плеском выпрыгивают. Когда рыбка слишком большая, брызги долетают до земли и идëт дождь. Но больше всего я люблю светлячков, они таятся там, где больше всего эмоций, они вылетают из слëз, из старых шкатулок, и даже сейчас в твоих волосах жужжит парочка светлячков. А люблю я их больше всего, потому что только их я могу разглядывать вблизи, рыбки и олени чаще водятся на улицах и на детских площадках, а мне нельзя на улицу и площадки, взрослые запрещают. Но они честно-честно добрые, просто, когда они спешат, им трудно смотреть за теми, кто им дорог, поэтому они больше беспокоятся. Какая смешная история выходит: это всë равно, что бежать спиной вперёд, чтобы видеть всë сзади. А я не хочу, чтобы они спотыкались, поэтому я сижу тут и смотрю на зверушек в окно. И ты раньше видел всë это и сейчас можешь видеть, просто забыл и разучился. Опыт и ответственность лепят из обычного человека "взрослого". В этом нет ничего плохого, кому-то надо быть опытным и ответственным, чтобы лечить собачек и водить самолеты там, но "взрослые", так отчаянно хотят быть необходимыми, что забываются в своей взрослости, теряя себя в обязанностях и ожиданиях. Как давно ты прыгал по лужам? Ведь это действительно необходимо прыгать по лужам, ведь для чего-то лужи нужны. Это инстинкт человека, это самое важное, что есть в луже помимо разглядывания смешных отражений! Я в окно видел взрослых, которые в какой-то момент просто начинали бежать, размахивая портфелем или разворачивая конфету, они переставали спешить, им становилось так хорошо. Иногда трудно вынырнуть из "взрослости", поэтому это случается редко, но именно в такие моменты ты становишься обычным человеком, ты становишься "ребёнком". Голос замер, послышался громкий "сюрп" и довольный вздох. Тонкий палец ковырнул краешек пластыря с нарисованными цветной ручкой звёздочками. – А ещё я люблю музыку. Ты любишь музыку? Я вижу, что любишь, у тебя за край уха зацепилась часть музыки. Похоже на первую партиту для скрипки, я угадал, да?! Угадал! Я умею слушать, наверное даже больше, чем болтать, а болтаю я очень даже славно. Катя мне поëт время от времени, когда я, конечно же, прекращаю рассказывать небылицы и былицы, у неë такой серебрянный голос, что все птички прилетают послушать, можно сказать, ты сидишь в птичьей опере, только сейчас длинный антракт. Катя, в принципе, славная, она мне разрешает есть лимонный пирог, который она тайком приносит из дома. Еë дом приятно пахнет, прямо как пирог. Или пирог пахнет, как еë дом? Ну, в общем, главное, что это очень-очень вкусно. Я всегда оставляю кусочек на окне для чичимов. Чичимы? Чичимы – это такие цветные пятнышки, они приходят по вечерам и тихо копошатся у окон, постоянно издавая звуки: "Чи-чи! Чи-чич-чии!" Я раньше не знал, что они любят пирог, пока не уснул за чтением. Проснувшись вечером, я только и увидел, как от пустой тарелки разлетаются пятнышки с довольным "чии-чич". Если чичимов регулярно подкармливать, они становятся ещё милее и даже чичикают свои странные истории. Ты вот знал, что красненькие чичимы любят жить на горячих крышах, где пахнет засохшими семенами, ветром, пылью, гудроном и птичьими лапками? А желтенькие цепляются за ветки берёз и качаются, чуть вытягиваясь и напоминая серёжки. Здорово, правда? Представляя длинные пятнышки на ветках, так хорошо засыпаешь, и даже огонь в груди начинает гореть ровно, попробуй в следующий раз. Правда, мне уже мало помогает, наверное, у меня иммунитет к такому появился. В последнее время я чаще ловлю чужие мысли, раньше у меня плохо получалось, теперь их хвосты стали длиннее. Теперь они тянутся, как пролитый вишнёвый сироп, клеясь к стенам, люстрам и рядам пластинок и кассет на полках. Мне нравится, что мысли похожи именно на вишнёвый сироп, а не малиновый, к примеру, не люблю малину, от неë пахнет испуганными клопами, мне становится грустно от этого. А я не люблю грустить. Наверное, я бы грустил гораздо больше, если бы не знал, что я всегда буду счастливым обычным человеком. С таким знанием даже приятно подумать о том, кем бы я стал, если бы мог быть ответственным взрослым, наверное, художником или геологом. В следующий раз расскажу, почему именно ими. В этот раз нехорошо получится рассказать, это я тоже точно знаю. Мальчик повернул голову ко мне, улыбаясь так широко, что большие глаза становились похожими на полумесяцы. А сам он был похож на солнышко. Вы ведь знаете таких людей, с волосами, отливающими рыжим или золотым, с загорелой кожей и с яркими блестящими глазами, напоминающими янтарь? Так вот, он был точно не таким. У него были длинные спутанные тёмно-каштановые волосы, тонкая кожа с блеклыми веснушками на носу, словно множество высохших капелек кофе, и чайные глаза, только они во всём его облике были действительно горячими. Тем не менее, этот мальчик был похож на солнышко. Он качал худой ногой с множеством пластырей, сидя на подоконнике с кружкой медленно остывающего чая с долькой лимона и стараясь не столкнуть на пол вазу с букетом подсолнухов. Цветы смотрели на него. Я медленно встал с кресла, закрыв блокнот, и чуть размял ноги, потоптавшись на месте. "Уже пора", – подумалось мне при мимолетном взгляде на часы. – Ещё пора, – еле заметно кивнул мальчик. Я кивнул в ответ и вышел. Тихонько прикрыл дверь и, обернувшись, увидел в коридоре усталого мужчину в халате. Его взгляд наткнулся на мою удивлённую улыбку. Я усмехнулся и зачем-то поделился: – Готов поспорить, когда я закрывал дверь, у него из кружки выплыла рыбка кои. Мне было легко, я вздохнул и пошëл по коридорам. Мои шаги отдавались эхом и путались в ниточках вишнёвого сиропа. Это солнышко никогда не закроют тучи, может, это и очень даже славно, что ребёнок – это ребёнок, а нам ещё пора.