Без имени

      Чертовски жарко. Сеул — столица, поэтому тут всегда теплее из-за бóльшего количества машин, людей и производств, чем в провинциях. Зимой это спасает кожу от переохлаждения, ненужной сухости и кучи слоёв одежды, в которых обычно выглядишь хуже самого огромного мотка ниток. Летом же добавляет трудностей, потому что раздеться хочется непозволительно сильно, лишь воспитание притупляет решимость. И всё бы ничего, если бы не было высокой влажности, раздражающей только пуще: волосы пушатся, температура ощущается на порядок выше, голова становится свинцовой, а запахи, как бы добивая измождённое жарой тело, становятся ярче и въедаются в ткани с завидной частотой.              В этом году улицы города-мечты тоже превратились в самую настоящую духовку. Теперь даже не сауна, потому что выйти по собственному желанию не получится. Если не успел взять отпуск, сиди и жарься столько, сколько прикажет Матушка Природа.              Парень идёт по главным улицам и проклинает того, кто сказал, что носить маски в качестве индивидуальной защиты — это хорошая идея. Он злобно пытается сдуть со лба влажные высветленные пряди, фырчит и выразительно хмурится. Когда очередная попытка не увенчивается успехом, то всё же поправляет волосы ладонью, тут же кривясь от неприятного ощущения пота на руке. В голове набатом звенит напоминание о душе, как только его нога переступит за порог, потому что иначе спастись не удастся.              В квартире, ставшей негласным местом силы, разгулявшаяся погода переносится легче, потому что кондиционер помогает остудить всё доступное и скрытое от чужих глаз, а вода со льдом (лёд с водой, если уж соблюдать пропорции) приводит в чувства лучше любых прохладных порывов ветерка на улицах, где помимо привычного вечно работающего корейского народа снуют по сторонам иностранцы с открытыми ртами.              Тёмная лохматая от кепки чёлка лезет в лицо и неприятно щекочет нос. Молодой человек откидывает голову назад, встречаясь затылком с прохладным поручнем-шестом, и в блаженстве прикрывает глаза. Он вспоминает мысленно план на остаток сегодняшнего дня, намечает структуру для реферата в университет и сдерживает болезненный стон, вызванный нежеланием убивать время на закрытие пропусков разными докладами и конспектами. Спасает только мысль о родных и наполненных уютом апартаментах.              Дома ждёт всё необходимое, чтобы перенести испепеляющую двадцати пяти градусную жару в комфорте и достатке. Давно не заходил на свои игровые аккаунты? Без проблем, бери приставку в руки. Хочешь есть? Пожалуйста, холодильник забит деликатесами ресторана с десятью звёздами Мишлен из трёх возможных. Соскучился по общению с кем-то реальным? Лезь к повару этих кулинарных шедевров в объятия и наслаждайся его ворчанием о липкости и духоте.       

✉✉✉

      К слову, их знакомство было случайным. Ни один первокурсник в здравом уме не стал бы ругаться со своим соседом по комнате в общежитии в первую же неделю совместной жизни. Джисон, наверное, был исключением, как до сих пор думается парню. Он пылко спорил насчёт штор, настаивал на своём варианте. После и вовсе разбил тарелку сожителя у него на глазах, когда тот сказал, что иногда пухлощёкому юноше придётся уходить из новообретённого дома, чтобы тот поразвлёкся с новой девчонкой. Конечно, посудина выскользнула случайно из мыльных рук Хана, но именно в тот момент он решил для себя, что должен съехать.              Блондин долго выпрашивал у коменданта право на переселение, клялся, что сойдёт с ума, если будет жить рядом с полоумным, и всё же добился смены ключей и номера комнаты. Лучше не стало.              Третьекурсник, к которому его подселили, показался Джисону странным. Он был похож на японца с самым стервозным, наисквернейшим характером в мире. Этот парень смерил нового соседа взглядом, показательно фыркнул и ускользнул в личную для комнаты ванную. Джисон лишь пожал плечами и расположился на пустующей кровати, начиная разбирать вещи. За дверью шумела вода, разбивающаяся о кафель, а шкаф отвратительно скрипел. Казалось, что парень осквернил какой-то храм, не меньше, раз в соседи ему попадались такие индивиды: жуткие и напряжённые.              — Значит, это ты тот мальчик, который поднял на уши всю администрацию, чтобы поменять комнату? — протянул заинтересовано парень, убирая лишнюю влагу с волос. Хан натурально испугался и дёрнулся, роняя стопку футболок на пол. Он был уверен, что слышал шум из ванной. — Мне льстит, что перваши меня настолько боятся, но нам жить вместе ещё минимум два года, — хмыкнул и, перекинув через плечи полотенце подошёл ближе, чтобы помочь собрать одежду. — Минхо, — отчеканил шатен и всунул вещи в руки их остолбеневшему хозяину.              Жизнь начинала налаживаться: Джисон втянулся в учёбу и обустроил свою половину комнаты, с соседом они составили график уборки и даже потихоньку притирались друг к другу. Танцор, как узнал позже младший, тоже фанател от старых полнометражных аниме и пытался полюбить новинки, обожал котов и даже воспитывал трёх. Ли был остёр на язык, поэтому временами Хан смотрел с укоризной, как бы давая понять, что уже слишком, а старший сразу же успокаивался, шутливо извинялся и уходил в себя.              Как-то раз они прогуливались от одного из учебных корпусов до общежития, потому что удачно совпало окончание пар. Парни обсуждали своё обучение. Хотя скорее Джисон жаловался на неприятную женщину, преподающую философию, потому что оценивала она необъективно, а Минхо хохотал с серьёзности и обиженности младшего, обращая внимание на ускорившийся тембр, раскрывающий кучу особенностей манеры его речи. Когда блондин закончил жалобу, то смотрел уже устало и вымотано — его определённо беспокоила эта ситуация. Ли рассказал, как можно подобраться к этой стервозной особе и даже поделился своим опытом.              Скоро за поворотом нужного здания послышался жалобный писк, а после из-за угла выбежал котёнок-подросток, быстро перебирая своими пушистыми лапками. Хан, улыбнувшись милому четвероногому, прошёл дальше, но когда не услышал голоса приятеля в ответ, то обернулся. Шатен сидел на корточках и поглаживал зверька, шептал комплименты ластящемуся комочку и, игнорируя удивлённый взгляд младшего, достал из сумки кошачье лакомство — не корм, конечно, но хотя бы какая-то еда. Он с трепетом кормил малыша и следил за тем, чтобы тот съел всё, пока в глазах была необъяснимая боль. Всё же Минхо был человеком с ранимым сердцем, а не выскочкой и забиякой.

✉✉✉

      Даже ранним утром нет спасения от духоты и жары. Парень осторожно выскальзывает из постели и, натянув футболку на согретый лёгким одеялом торс, тихо выходит на балкон. Северный ветер врывается на застеклённое небольшое пространство и роняет на лицо растрёпанные после сна волосы. Он смотрит вниз и в очередной раз удивляется, что люди кажутся обычными муравьишками, а город — огромным муравейником, в котором всё отлажено до идеала. Машины застревают в пробках, и шатен только усмехается, сочувствуя водителям и их опозданиям.              — Почему ты ушёл? — жалобно мычит Джисон, неуклюже перебирая ногами к парню, чтобы обнять со спины покрепче и прижаться пухлой щекой к плечу в надежде поспать ещё пару минут.              — Мне было жарко, — тихо отвечает Ли и заводит одну руку за голову, касается чужих на удивление мягких спутанных волос и поглаживает, словно убаюкивая.              — Тебе всегда жарко, — противится и широко зевает, устраиваясь поудобнее. Старшему ничего не остаётся, кроме как развернуться и обнять полуспящее тело так, чтобы им обоим было удобно.              — Да, но раньше было не так ужасно. Всегда лето было тёплым, но терпимым, а последние года три ни спать, ни работать не могу нормально, — жалуется Минхо, поглаживая Хана по спине между лопаток, и незаметно для него прижимается к пушистой чёлке губами, быстро ловя ноздрями шлейф шампуня для волос.              — Ага, именно в то время, когда мы познакомились, — в ответе слышится тонна сарказма и недоверия. Что должно было случиться с планетой за этот период, чтобы Ли с каждым годом всё сложнее переносил летнее тепло? — Может, тебя сжигает изнутри любовь ко мне? — он лениво играет бровями, подняв голову на собеседника.              — Чепуха. На самом деле я обожаю пекло, и мы едем отдыхать в Калифорнию в Долину Смерти, собирайся, — с непоколебимым спокойствием ёрничает шатен и оставляет целомудренный поцелуй на открытом лбу.              Они стоят в умиротворяющей тишине, нарушаемой только шумом проезжающих снизу машин и редкими, но особенно сильными порывами ветра. Минхо встречает их своей спиной и приобнимает Джисона только сильнее, словно боясь, что тот улетит как Мэри Поппинс из детской сказки. Младший на это только едва слышно хмыкает и старательно балансирует между сном и бодрствованием, грезя о великолепном завтраке от светловолосого парня, обнимающего его с силой и безграничной лаской.       

✉✉✉

      Минхо не всегда был поваром от Бога, каким его прозвал Джисон. Ему всегда нравилось готовить, но как такового стремления развиваться в этом не было. Зачем, если навыков хватало на сносно обжаренную говядину и непереваренный рис? Тем более на общажной кухне возможностей было намного меньше, чем, например, даже у мамы дома: немногочисленные поверхности часто заняты, вокруг постоянно куча заинтересованных, которых Ли никогда не терпел, и, что самое главное, нет уюта. Он не один раз пробовал приготовить что-то масштабное, но всегда приходил в мгновенно застилающее разум и глаза уныние от скудной кухоньки.              Хан неизменно поддерживал желание соседа-приятеля приготовить что-то вкусное и особенное, и ему тяжело было смотреть за тем, как всё рвение к неизученному, так редко появляющееся у старшего, за секунду исчезало. Парень, видя, как огоньки в кошачьем от улыбки прищуре затухают один за другим, всегда оставался рядом и играл роль радио, которое бесконечно говорило обо всём на свете и иногда даже тихонько напевало современные хиты, разбавляя тишину. Минхо же, расстраиваясь и закрываясь в себе, даже не говорил почти и концентрировался на приготовлении привычных рецептов, лишь изредка кивая, как бы напоминая, что он немой, но внимательный слушатель.              По возвращении в комнату в его усталом взгляде была видна благодарность. Хоть Ли никогда и не говорил об этом, но каждый раз был признателен другу за такую простую, но ценную поддержку.              Когда это произошло снова, то Хан старался приподнять настроение всеми силами, что выходило катастрофически плохо. Парень, когда лицо друга не озарилось слабой улыбкой от детской шутки, понял, что случилось что-то помимо этой глупой и высасывающей вдохновение кухни. Это было действительно так: Минхо в третий раз завалил зачёт по академическому танцу, потому что преподаватель упирал кулаки в бока и твердил, что невозможно мужчине выполнить данный класс в лучшем виде без партнёрши. Конечно, студент понимал, что это лишь придирка, чтобы поставить посредственную оценку, с которой он был в корне не согласен, поэтому станцевать так, чтобы у старика челюсть отпала, хотелось уже из принципа.              Собственно из-за этого Ли был выжат как лимон. Он часами пропадал в танцевальном зале и репетировал, пробуя новые комбинации, возвращался в комнату почти в ночи и без сил. Джисон интересовался причиной таких бешеных задержек, но в ответ получал что-то нечленораздельное, понимаемое как: «Отцепись, иначе не отвечаю за себя» — рисковать проживанием в, теперь уже полюбившейся, комнате не хотелось.              — Эй, всё будет хорошо, — подал голос Хан с кровати, когда Минхо вернулся из ванной и собирался выключить свет. Парень смотрел потерянно и непонимающе, словно с ним заговорили на английском языке. — Ты скоро съедешь из этого места и сможешь готовить что захочешь и в любых количествах, — его сосредоточенное лицо осветилось мягкой улыбкой. Верхняя губа выгнулась в подобие верхушки рисованного сердечка, а нижняя игриво растянулась и стала ещё пухлее прежнего.              — Да, спасибо, — неловко улыбнувшись, кивнул Ли и выключил основное освещение. — Но я не из-за готовки расстроился. Извини, если заставил переживать, — выдохнул парень и сел на свою постель, задумчиво разглядывая худые стопы. Он почувствовал повисший в воздухе вопрос от Джисона и ответил: — Не могу сдать академ, меня тупо валят, — у младшего был непонимающий взгляд щенка, услышавшего новую команду, потому пришлось дополнить: — Грубо говоря, балет.              — Почему? — удивился блондин, корни волос которого снова стремительно отрастали. Хан видел пару раз выступление старшего и с уверенностью мог сказать, что тот лучший среди всех, кого он только видел.              — Потому что я танцую без девушки, — пожал плечами и опустил их, поникнув ещё сильнее. В глубине души было обидно из-за несправедливости оценивания, ведь техника была на высоте, и Минхо был уверен в этом.              — Станцуй женскую партию какую-нибудь, — спокойно сказал парень и посмотрел на расстроенного соседа со всей присущей ему серьёзностью.              — Что? — выразительные глаза Ли стали огромными от удивления и шока.              — Станцуй какую-нибудь партию девушек, просто без этих пуантов. Если тебе и тогда не поставят высший балл за технику, артистичность, смелость и креативность, то я лично разругаюсь с этим преподавателем, — небрежно фыркнул Джисон и прыснул со смеху в кулак. Через несколько дней Минхо получил не только зачёт с лучшим баллом в группе, но и был выдвинут на конкурс.

✉✉✉

      Он перфекционист. По его неуклюжести не скажешь, но он гонится за порядком в работе и учёбе, предпочтёт научиться на чужом опыте, чем набить собственную шишку на лбу. Каждый начатый проект доведёт до идеала не из-за того, что кто-то будет ругать или тыкать красным фломастером на его ошибки, а из-за собственного желания удовлетворить потребность в достойной работе.              Они часто ходят в крупные торговые центры, чтобы отдохнуть за просмотром какого-то нового фильма в кинотеатре, купить продуктов домой для готовки по новому рецепты или обновить гардероб, когда сезоны начинают слишком быстро сменять друг друга. В выходные в таких местах всегда много людей: подростков, наконец дорвавшихся до релакса, взрослых с канючащими малышами и молодых, прогуливающихся компаниями. И иногда Хан даже видит знакомых из университета и перебрасывается с ними парой фраз.              В такие моменты Ли особенно завораживает и притягивает к себе, потому что наконец расслабляется и позволяет себе много шутить обо всём, что только встретится на пути его хорошо подвешенному языку, рассуждает шире обычного, словно вокруг нет стен, а только бескрайнее поле, и растрачивает силы намного быстрее из-за ярких эмоций. Джисон любит такого Минхо: самый искренний вариант — и сам отпускает себя, забывая на время о всех тяготящих вопросах. Между ними не висит привычный застоявшийся воздух с запахом рутины, а взрываются сверхновые и веет обнажённостью.              В его идеальном мире нет глупых и назойливых людей, которые обязательно сунут свой нос туда, куда не просят; нет пробок, из-за которых вероятность опоздать на пару резко увеличивается, и нет проблем, которые нельзя было бы решить. И становится безбожно страшно, когда на горизонте появляются быковатые реалии с битами в руках, готовые разрушить каждую изящную вазочку-безупречность.              Сегодня шатен чувствует себя абсолютно раздетым. Душно и липко настолько, что хочется отодрать собственную кожу, лишь бы слиться с пространством и не попадаться на глаза проходящим мимо людям. Старший что-то рассказывает о новой танцевальной студии, в которую отправил резюме, но дальше не слышит из-за разъедающего звона в ушах. Все смотрят на него с осуждением, ведь он должен слушать Минхо так же внимательно, как тот выслушивает его, но сейчас не может этого сделать. Хан старательно концентрируется, провожая взглядом очередную пару, и глубоко дышит, насколько только позволяет окольцевавшая грудь тревога.              — Там неплохой коллектив и… Сони, ты ведь слушаешь? — мягко интересуется парень и мгновенно всё понимает по стеклянным большим глазам и пересохшим губам.              Он осторожно хватает за руку и ведёт за собой к ближайшему повороту, где проходящих будет меньше, усаживает на самый отдалённый диванчик и смахивает его пушистую чёлку со лба. Пальцы с лаской касаются щёк, поглаживая нежную кожу, пока с пухлых губ срывается шёпот: «Мы уйдём отсюда, как только тебе станет лучше». Младший кивает заторможено и задерживает взгляд на бездонных омутах напротив, считает про себя для ровного дыхания под успокаивающие поглаживания и тонет в спокойствие Ли.              Дрожащей ладонью тянется к чужой, накрывающей частичку его лица, и прижимает ту посильнее, прикрыв глаза. Минхо слабо улыбается и большим пальцем ведёт недалеко от нижнего века, словно стараясь дотронуться до длинных ресниц, понимает, что нервы снова не выдержали Хана и решили подставить его в самый неожиданный момент.              Джисон работает на совесть и на износ, особенно если дело касается внезапно подкравшейся со спины сессии. Если обычно в его режиме дня есть здоровый ночной сон, то сейчас, когда подготовка стоит на первом месте и хоть кровь из носу, но закрой всё в срок, парень ограничивается полутора или двухчасовой дрёмой. Ли пробовал ругать за такое нерациональное распределение времени и эту бешеную нагрузку, пока они ещё жили вместе в общежитии, но каждая попытка заканчивалась подушкой в лицо и грозным «Спокойной ночи».              Именно со своего студенчества старший познакомился со срывами соседа. Он привык в экзаменационный период становиться тайным альтруистом, потому что ни одна нервная система не выдержит отсутствия нормальных еды, сна и отношения к себе, а так он может хотя бы свести стресс организма к минимуму насколько это возможно.              После успешно закрытой сессии Хан всегда расцветает: становится активнее, ест охотнее и может спать стуки напролёт, а потом со скрыто-виноватым взглядом приходит к Минхо с благодарностью. Это традиция. Ужасающая и неприятная, но их традиция.       

✉✉✉

      Вместе хорошо. Они редко ругались, почти во всём находя какой-то компромисс, спокойно уживались в одной комнате и не жаловались друг на друга комендантше, моля о расселении, хотя Минхо, будучи старшекурсником, мог попросить об этом. Их обоих устраивало забавное рутинное утро с прилетевшим на голову влажным полотенцем в качестве будильника, и повседневные вечера с простыми, но вкусными блюдами и новой серией того аниме, которое прогремело на весь интернет.              Друзья не удивлялись, что парни нашли общий язык, потому что это казалось лишь делом времени. Вот сейчас они присматриваются и учатся жить в одной комнате без криков, а завтра уже распивают айс-американо в кофейне около одного из учебных корпусов, словно они знакомы уже двадцать лет, а не пару месяцев. Между ними всегда было много общего и столько же различного, что сближало только сильнее: дополняя друг друга, они становились одним целым.              Джисон уже тогда казался целым пазлом, которому не хватало всего одного кусочка. Он выглядел завершённым, не было потребности в ком-то ещё, потому что со стороны и так неплохо. Он мог спокойно проводить время со своими друзьями и не читать сообщения старшего, без проблем уединялся и в принципе не нуждался в постоянном нахождении рядом с Ли. Минхо же был той самой деталькой: чах и огрызался, но быстро расцвел и вдохнул наконец полной грудью, когда рядом появился Хан. Это отличие их тоже сближало непозволительно сильно, потому что шатен мог отдохнуть рядом с Джисоном и отдать ему каждую свою крупицу-эмоцию, пока младший восстанавливался в гордом одиночестве и насыщался безудержностью Ли.              Вечер той пятницы не был исключением из их плана просмотров. Блондин подготавливал для них место на своей кровати, ставил ноутбук на стул и двигал тот так, чтобы хорошо было видно экран. Минхо в это время шёл в общежитие из какой-то кафешки с едой навынос, объяснив всё тем, что он слишком устал, чтобы готовить что-то сегодня. Впрочем, иногда хотелось себя побаловать чем-то покупным, невыносимо острым и вредным, а не домашним и щадящим желудок.              Ли вернулся и, оставив пакет с едой, скрылся в их небольшой ванной комнатке, чтобы смыть с тела грязь и усталость этого дня. Джисон проводил воздушным поцелуем старшего и принялся разбирать покупки, продолжая обустраивать их импровизированный домашний кинотеатр и напевая себе под нос какой-то очередной трек, взорвавший все чарты, чтобы сразу в комфорте приступить к трапезе и просмотру.              Шум из ванной затих ровно в тот момент, когда Хан уселся на кровать и подтянул к себе ноги для удобства, а через пару минут показался шатен, промакивающий волосы о полотенце и поправляющий хлопковую футболку на разгорячённом после душа теле. Минхо тоже уселся на кровать младшего, по пути нажимая кнопку «Плэй», и аккуратно раскрыл одну из картонных коробочек, вдыхая аппетитный аромат томлёного мяса. Парень последовал примеру и тоже взял еду, отвлекаясь на заставку.              — Давай так же съедемся, если к тридцати всё ещё будем одни? — выпалил шатен и посмотрел на удивлённого младшего. — Без отношений — просто так. Вместе жить легче, — объяснился он и, подцепив палочками лапшу, сунул её в рот.              — Хорошо, — легко согласился Джисон и чуть нахмурился, задумываясь. — Давай купим квартиру на двоих и начнём там жить. У нас всегда будет место, куда можно будет вернуться, — через несколько минут молчания дополнил Хан, заставив старшего подавиться от неожиданности предложения. — Чаги, ешь аккуратнее.              — Тогда не залезай в мою голову и не читай мысли, — небрежно фыркнув, ответил Минхо и потянулся за салфеткой, чтобы вытереть свой рот. — Посмотрим завтра варианты?              — Да, хорошо, только отмотай серию минут на шесть назад, я отвлёкся, — промычал с набитым ртом блондин с отрастающими корнями и кивнул на ноутбук. На следующий день они действительно изучали рынок недвижимости и тех, кто мог бы им помочь с выбором.       

✉✉✉

      В квартире уже покой. Джисон давно вернулся с учёбы, поужинал тем, что вчера вечером готовил старший, и, поучив немного материал для грядущей сессии, уснул. Минхо знает это и потому тихо закрывает дверь и на носочках пробирается через коридор в комнатку, специально отведённую под кабинет. Он задержался в студии из-за неопрятного скандала, дошедшего до начальства, хотя посетитель попросту раздул из мухи слона.              Парень снимает рюкзак с плеча, оставляя его у одного из книжных шкафов, и падает в мягкое компьютерное кресло, чуть отъезжая в сторону из-за колёсиков. Он прикрывает лицо ладонями и с силой тянет их вниз, беспощадно растягивая кожу. Ли любит людей за их отличия между собой, но ненавидит за глупость. Зачем писать претензию, если он как хореограф не смог научить ребёнка танцевать лучше любого айдола за три занятия? Тяжёлый выдох вырывается из груди и оседает новым грузом на плечах.              Минхо поднимает веки и смотрит на стены бледно-жёлтого цвета, какую-то картину со свежими зелёными акцентами, до сих пор не понимая причину её покупки, и на массивный чёрный шкаф. На полках расставлены книги и тетради, а по внешней упорядоченности можно быстро понять где чья сфера интересов. Джисоновы книги стоят в определённом порядке, записи разложены по папкам и нет грязи на поверхности. У старшего же всё немного печальнее: пособия стоят не по высоте или цвету, а в одном только Богу известном порядке, конспекты из университета свалены большими стопками, а полки покрылись толстым слоем пыли.              Он разворачивается на стуле и, оттолкнувшись от мягкого ковра (самого любимого в их квартире), подъезжает к угловому столу. Минхо смотрит на рукописные ответы Джисона на вопросы для зачётов и мягко улыбается привычности и приятности этого почерка, а после тянется к ящику, где лежит его ноутбук поверх старых записей и распечаток. Возможно, всё же стоит навести порядок где-то помимо кухни.              Очень многие сокурсники и друзья считали и даже продолжают считать Ли холодным и отстранённым — безэмоциональной железкой, для которой написали код, чтобы та великолепно выполняла свою работу. Раньше парень рвал и метал из-за этого, пытаясь кому-то что-то доказать, но, услышав в очередной раз, что он не скроет свою чёрствость, перестал реагировать на подобные комментарии в свой адрес. Уяснил, что нужные люди сами заметят всё, что захотят.              Джисон был первым, кому удалось это сделать на действительно глубоком уровне. Он не подшучивал над напускным холодом старшего, а молча уживался с его характером, больше напоминающим лесной пожар: неизвестно когда и где вспыхнет первая искра и повлечёт за собой настоящую катастрофу. Когда Ли привык, то его эмоциям не было конца и края, и Хан безоговорочно принимал каждую — бережно брал в руки, трепетно поглаживал и складывал в коробочку, чтобы она не потерялась — а после возымел и случайный контроль над Минхо.              Парень поднимает монитор ноутбука и нажимает на кнопку включения, отвлекаясь на портфель, в котором остались грязные после рабочего дня вещи. Он сгребает их в охапку и тащит в стирку, по пути заходит тихонько в спальню, чтобы взять чистую одежду и не разбудить утомлённого студента, и наконец закрывается в ванной комнате. Блондин быстро раздевается и включает воду температурой выше обычного, лишь бы только отвлечься от долгого разговора с вышестоящим, который душил его в студии.              Капли разбиваются о керамическую поверхность и уносят вместе с собой все излишки прыти, тревоги. Вода смывает с плеч тяжесть диалога и глупость необразованного, но до жути требовательного человека. Становится легче дышать.              Минхо возвращается в небольшой импровизированный кабинет и усаживается в кресло, открывая попутно электронную почту, куда ему должны были выслать новое расписание работы, которое вступит в силу через время. Он быстро просматривает письма от разных площадок с рекламой и напоминаниями, и так же резко стискивает зубы, отводя голову в сторону. Иногда люди невыносимо тупы, хочется подумать парню, когда на глаза попадается письмо от того недовольного клиента с многообещающим началом «Я считаю, что Вы недостаточно…». Пальцы касаются тачпэда и постепенно выделяют каждое ненужное письмо в почте, пока Ли считает про себя каждую появляющуюся галочку.              — Удаляй уже, и пошли спать, — хрипит спросонья Джисон и упирается подбородком в чужую макушку. Светловолосый вздрагивает от неожиданности и одёргивает руку от техники. Он был уверен, что Хан крепко спит и не услышит его похождений по квартире.              — Почему ты не спишь? — уводит тему в сторону и разворачивается на стуле, чтобы посмотреть на младшего с заспанным лицом.              — Потому что розовых единорогов не существует, — простодушно отвечает парень и складывает мускулистые руки на груди.              — Что?              — Что? Какой вопрос — такой ответ. Не спрашивай ерунду, и пошли в кровать, — сквозь зевоту дерзит, хмуря густые брови. — Завтра всё расскажешь, а пока удаляй рассылки от магазинов и сайтов, выключай компьютер и вали обнимать меня.              — Хорошо? — Минхо удивлённо и коротко смеётся, подчиняясь желаниям и просьбам Джисона: его непоколебимость и спокойствие приводят в равновесие. Почистив почту, он мягко целует ладонь младшего, ведя обратно в спальню, чтобы тот смог выспаться перед парами. И вовсе не имеет значения незнание, что у Хана завтра выходной из-за досрочно закрытых зачётов и долгов.       

✉✉✉

      В чём парни всегда и безоговорочно сходились, так это в любви к солнцу. Не имело значения, что происходит на улице: идёт ли там град или город затянуло смогом, но если показывалась главная звезда, то день сразу становился прекраснее. Лучи приятно ласкают соскучившуюся по теплу кожу, щекочут и заставляют морщиться от удовольствия. И тот день не стал исключением.              В не до конца обустроенной, но собственной квартире становилось не по себе. Везде стояли коробки с вещами, а из мебели было только самое необходимое, без излишеств и уюта, который остался в общежитии в виде плакатов и скрипучего шкафа. Хотя, последнему определённо место только там или на свалке. Голые стены давили своей однообразностью, а пустующие углы напоминали о том, что предстоит ещё огромная работа над превращением этого места во что-то сносное. Хотелось проветриться и на время забыть об этом, поэтому они и договорились вместе сходить в торговый центр, где купили бы базовые вещи домой.              На улице было прохладно. Пускай солнце уже и начинало пригревать людей, но его всё ещё было недостаточно, чтобы снять куртки. Парни неспешно прогуливались по улице, выйдя наконец из метро, и тихо переговаривались, составляя план покупок. Все торопились, а кто-то даже пробежал мимо, но быстро попал в объятия друга. Было приятно снова оказаться в окружении чужаков, которые не знают твоего имени и даже лицо не вспомнят через час. В такие моменты они всегда чувствовали себя не студентами, а самыми настоящими состоявшимися взрослыми.              Когда они зашли в торговый центр, то глаза снова начали разбегаться: сколько бы раз парни не были тут, но обилие вывесок, огоньков, людей и запахов заставляло теряться на несколько секунд. Минхо мягко потянул за собой младшего, обхватив его запястье, как бы напоминая, что они не зависать пришли. Хану оставалось только благодарно кивнуть и догнать Ли, чтобы обсудить план магазинов.              Логичнее было бы сначала прикупить мелочи по типу полотенец, крючков в ванную комнату, гвоздей, шурупов — всё, что потребовалось бы для удобства и прикрепления этого самого комфорта. Прогуливаясь по гипермаркету, каждый из них зависал на самых разных вещицах. Джисон на разных аксессуарах для компьютера, интересных подставках для канцелярии и горшочках под цветы — Минхо на абстрактных тарелках, небольших холстах с картинами и вазочках. С постепенным продвижением по магазину, они скидывали в корзину все нужные предметы, но перед выходом всё же наткнулись на очередной сосуд.              — Давай возьмем? — после долгого молчания и рассматривания вазы наконец сказал Хан.              Перед ними стояла невысокая перламутрово-голубая керамическая форма, больше напоминающая лабораторную колбу. Горлышко было украшено витиеватыми узорами, пока широкая часть ничем не выделялась.              — Впервые с тобой согласен, — промычал Ли и аккуратно взял товар, тут же укладывая к остальным покупкам.              В следующем магазине было проще: глаза не разбегались от изобилия разных красивых элементов декора, и руки ограничивались только самым необходимым. Впрочем, в отделе с инструментами вряд ли долго можно выбирать, если только задумываться о цвете рукояти молотка и целостности пакетика с гвоздями.              На выходе они уже разделились, потому что сил становилось всё меньше после трёх часов брождений и выборов. Старший ушёл за продуктами и всякой бытовой химией, которая точно пригодилась бы в ближайшее время, а Джисон, взяв все пакеты, потащился в зону фуд-корта с ответственным заданием в виде выбора ужина для них двоих. Пожалуй, своим спасением парень тогда посчитал только наличие новых, почти не обжившихся ресторанчиков с разными кухнями мира. Выбор блюд, конечно, не был большим, но это всё равно упрощало задачу как минимум вдвое. Заприметив вывеску с итальянским флагом, он направился туда, прекрасно зная об их общей любви к еде прямиком из этой страны. И не прогадал.              Ли вернулся с ещё двумя пакетами, в которых были аккуратно сложены продукты и чистящие средства, губки, тряпки, и был приятно удивлён. На столе, откуда ему махал рукой Хан, стояли лазанья, два стакана с кубиками льда в них и один десерт. Выглядело непозволительно аппетитно, потому губы растянулись в довольной ухмылке. У младшего определенно была ментальная связь с давними гастрономическими желаниями Минхо.              С таким удовольствием ни один из них никогда не ел. Был тому причиной голод или что-то другое, но вкус менее отменным от этого не казался. После горячего основного блюда айс-американо был приятным горьким холодком, резко контрастирующим со сладким и нежным тирамису, почти тающим на языке.              — Доешь? Я сейчас приду, — спросил Джисон и кивнул на десерт, вставая со стула. Старший быстро согласился (его и уговаривать не нужно было, если честно) и проводил парня взглядом.              Хан же пошёл вовсе не в уборную, как показалось Ли. Пустая ваза — плохая примета, а он, хоть и не суеверный, но приятный подарок сделать хотел слишком сильно. Быстро добравшись, он обратился к флористу, прося помощи. «Что я могу подарить тому, кто не очень любит цветы?» — спросил и этим вопросом поставил девушку в тупик. Если человек не любит букеты, то зачем приходить в цветочный магазинчик? Она перебрала кучу вариантов: розы, ромашки, лилии. Да даже гвоздики на худой конец предложила, но на всё получила нечёткий отказ со словом «недостаточно».              — Белые хризантемы? Спокойные, простые, пушистые и ненавязчивые. Всё, как Вам хотелось бы, — с вымученной улыбкой предложила работница и указала на бутоны.              — Почему же Вы сразу не предложили их? — задорно прикрикнул Хан, активно кивая. — Соберите букетик, пожалуйста.              Флорист выдохнула и, поправив фартук с карманами, приступила к торопливому сбору. Она умело собрала цветы в небольшую, аккуратную композицию, завернула в крафтовую коричневую бумагу, перевязав снизу белой атласной лентой. Просто, но со вкусом. Джисон, наблюдавший за созданием его подарка-сюрприза, улыбнулся и оплатил наличными, специально оставив немного больше в качестве чаевых за терпение к такому капризному клиенту.              Он вернулся в зону с едой и выцепил взглядом Минхо, залипшего в своём телефоне: наверняка спрашивал у старшекурсников про ответы на экзамены. Быстрыми шагами Хан подошёл к их столику и замер перед старшим с букетом в руках.              — Джи, тебе необязательно стоять у меня над душой. Я отвечу, и мы сразу же… — парень поднял голову и по началу нахмурился. Не ожидал он увидеть в руках младшего цветы. После заметил радостно-смущённую улыбку и понял, что подарок именно для него. Сердце в груди замерло, а после начало биться с такой силой, что могло вот-вот выскочить.              — Сюрпри-и-из, — со смехом протянул блондин. — Пустая ваза к пустой душе, поэтому нам определённо стоило её чем-то наполнить.              — Ты серьёзно? — Ли в удивлении выгнул бровь и встал с нагретого места, чтобы взять в руки пускай и скромный, но всё ещё радующий его глаз букет. Белые пушистые хризантемы выглядели невероятно, пускай среди них и были ещё не распустившиеся бутоны. Запах был ненавязчивый, лёгкий, хотелось вдыхать глубже с каждым разом. — Надеюсь, ты вызвал такси, потому что с цветами и пакетами мы точно до дома не доберёмся.              — Конечно, чаги, ты обижаешь меня, — улыбнулся Хан и, взяв несколько пакетов, кивнул в сторону выхода с фуд-корта. Минхо, последовав примеру, поднял оставшийся пакет и поудобнее расположил букет в свободной руке. Пускай он и не любитель цветов, но такое внимание определённо было приятным и согревающим.       

✉✉✉

      В других углах квартиры нет лишнего шума: всё давно погрузилось в сон — только эти двое не торопятся засыпать, пускай и лежат на кровати. В комнате стоит полумрак и пахнет чем-то по-сладкому свежим. Из окна пробираются слабые порывы ветерка, пытающиеся остудить горячую и влажную от пота кожу.              Джисон сгибает ноги в коленях и щурится, смотря на то, как парень опирается одной рукой на кровать за своей спиной, а второй поглаживает своё возбуждение. Сердце бешено бьётся в груди, когда Минхо снова начинает опускаться на член плавно и быстро. Мышцы бёдер перекатываются под тонкой, нежной запятнанной засосами кожей, напоминая о том, что их силы хватит, чтобы задушить Хана и устроить ему самую сладкую смерть. Он хмурится, жадно хватая свежий воздух ртом, и смотрит на старшего, напоминающего больше произведение искусства, а не обычного человека.              Пальцы сжимаются у основания плоти, и Ли, задыхаясь от близости оргазма, сползает с младшего, усаживаясь между его колен. Парень быстро дёргает рукой несколько раз. Белёсые капли прилетают Джисону на напряжённый пресс, из-за чего тот сначала вздрагивает, но, поняв ситуацию, лишь глухо посмеивается от открывшейся красоты: Минхо откидывает голову назад, выгибается в спине и мелко подрагивает от наслаждения.              Ему требуется минута, чтобы вернуть себя в чувства, пока Хан лениво водит по своему возбуждению, разглядывая удовлетворённого старшего перед собой. Ли обхватывает твёрдый и пульсирующий член свободной рукой под внимательный и терпеливый взгляд человека, с каждой секундой всё больше жаждущего разрядки.              — Давай сам, — посмеивается Минхо через сбитое дыхание и опускает ладонь тугим кольцом, как бы намекая.              Хан строит расстроенную гримасу, но послушно упирается в кровать ногами и медленно поднимает бёдра, оценивая трудность достижения конца. Его стеклянные от возбуждения глаза направлены точно на старшего, пожирают и впитывают в себя его лицо довольного своей проказой кота, чтобы резко толкнуться в кулак. Парень повторяет это движение, наращивает темп и жмурится, откидывая голову на подушку, когда чувствует приближение оргазма, накрывающего внезапно и с головой. Он поджимает пальцы ног, низко стонет и крупно вздрагивает, когда Минхо медленно ведёт рукой от основания к головке, словно в попытке выжать из младшего всё до последней капли.              Светлые волосы размётываются по свободной подушке с расслабленным выдохом. Рядом слышится шумное и сбитое дыхание, а от тела тянет таким жаром, что никакие обогреватели не нужны. Ли тянет к своим губам кисть шатена и целует несколько раз в костяшки.              — Ты невероятный, — выпаливает Джисон и улыбается, поворачивая голову на старшего.              — Да, я знаю, быть твоим без этого невозможно, — усмехается парень и отпускает ладонь, роняя её.              — Ты свой собственный, — возмущается и лениво стукает только что поцелованной рукой по чужой горячей груди.              — Мы общие друг для друга, признай уже это, — спокойно отвечает Минхо и пожимает плечами, тоже наконец смотря на шатена.              — Ты странный, — смеётся Хан и ведёт ладонью по бархатной щеке, разглядывая зацелованные этим вечером и от того припухшие губы.              — За это я тебе и нравлюсь.       

✉✉✉

      Джисон ощутимо нервничает. Он почти не парится с укладкой: придаёт чёлке немного объёма, сбрызгивает чуть-чуть лаком для стойкости и приводит в порядок непослушные волосы на затылке – но долго возится с выбором одежды, стараясь подобрать самый удачный образ для этой встречи. Худи и свободные джинсы слишком по-детски и несерьёзно, любимый свитшот кинут в стирку, а в одной футболке слишком невзрачно и вечером уже будет зябко. На глаза удачно попадается плотная голубая рубашка, а руки сами тянутся к бежевым брюкам.              На телефон приходит сообщение от старшего с напоминанием времени и места, куда они сегодня идут. Хан спешно отвечает и блокирует гаджет, возвращаясь к доработке своего внешнего вида.              Парни уже и сами не помнят, как это заведение стало для них памятным и важным. Минхо настаивает, что они забежали туда во время дождя, а Джисон убеждает, что им просто хотелось где-то выпить и отпраздновать получение диплома Ли, но, как не крути, все общие праздники и даты они стали отмечать там. От небольшого ресторанчика никогда не веяло чем-то вычурным, богатым или пафосным. Пару лет назад там заведовала всем бабушка, создавшая домашний уют в большом помещении и привнёсшая в меню несколько позиций, отправляющих тебя в детство одним своим вкусом, а её сын, вступивший в права владельца, решил сохранить этот комфорт, а не превращать в очередное место для богачей.              Парень вылазит из душа для персонала и вытирается наспех полотенцем, чтобы времени хватило на всё. Минхо натягивает синие джинсы и устраивается у зеркала, чтобы прибрать свои волосы. Он даже мысленно засекает время перед тем, как начать свои личные мучения с укладыванием глупой чёлки, из-за которой уже не раз порывался к парикмахеру, чтобы избавиться от неё. Рука, конечно, не поднялась, но приводить эту часть волос в порядок пришлось научиться.              Через пятнадцать минут блондин справляется, аккуратно раскидывая чёлку по прямому пробору, и до конца одевается: нежно-голубая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и шёлковый длинный галстук. Он заправляет ткань в брюки, натягивает белые кеды и, проверив содержимое небольшой сумки через плечо, торопливо выходит, чтобы точно успеть добраться до ресторанчика к назначенному времени.              Его провожают к забронированному столику в укромном уголке, где лишних глаз точно не будет. Минхо присаживается, смотрит на время и тяжело выдыхает. Сердце гулко бьётся в груди, пульсом отзываясь в разгорячённых подушечках пальцев, сжимающихся на джинсах. Ладони потеют, пока блондин разглядывает меню и готовится сделать небольшой заказ, чтобы Хан пришёл не к пустому столу.              Он нервничает. Между ними всегда была непонятная двузначность, потому что обычно друзья не делят каждую ночь кровать на двоих и не тянутся за ленивыми поцелуями, когда хочется. Для них двоих же всё было предельно ясно: что-то определённо есть, но под описание стандартной любви с бабочками в животе и крыльями за спиной это чувство не подходило ни одного дня. Нечто смазанное, по-семейному согревающее и по-собственнически жадное.              Минхо разглядывает привычный зал, любуется новыми элементами декора и вслушивается в тихий гомон, состоящий из посетителей, негромкой музыки и шагов. Он оборачивается на звук и оголяет зубы в улыбке, когда видит Джисона в сопровождении девушки. Ничего не может успокоить быстрее и лучше, чем харизма младшего, которой практически пахнет.              — Чаги-я, выглядишь потрясно, — выдыхает Ли и кладёт меню на его сторону стола.              — Не лучше этого места, — отшучивается Хан и открывает папку, разглядывая уже знакомые позиции и зная, что выбор падёт на излюбленное и проверенное временем блюдо.              — У тебя слишком плохая самооценка, — усмехается старший и откидывается на спинку, складывая руки на груди.              — Какой есть. Ты говорил, что меня ждёт какая-то интересная тема, начнёшь? — не отрывая взгляд от распечатки, отвечает он и потирает щёку с пятнышком-родинкой.              — Сначала поедим, — посмеивается, а у самого в груди всё от волнения сжимается, а сердце и вовсе делает кульбит, норовя выскочить из клетки костей.              Совсем скоро к парням подходит опрятная девушка в форме, чтобы принять заказ. Они диктуют названия блюд, уточняют про время ожидания и увлекаются прошедшим днём. Минхо рассказывает про свои новые группы в студии или отдельных учеников, с искорками радости объясняет какую-то новую самостоятельно разучиваемую хореографию — снова открывается и остаётся услышанным и принятым. Джисон хоть и с меньшим энтузиазмом, но всё равно делится своими буднями студента последнего курса, сглаживает углы у неприятных ситуаций, оставшихся позади, и громко смеётся, когда старший пародирует того бесячего профессора. Развеселён и расслаблен.              Когда приносят еду, они приступают к ужину. Парни тихо едят, слушая приятную ненавязчивую музыку, делятся ощущениями, застывающих на языках после очередного кусочка и подворовывают из тарелок друг друга, чтобы тоже попробовать. Умиротворение в самом ярком своём проявлении.              — Так, о чём ты хотел поговорить? — мычит Хан и засовывает в рот ещё частичку своего заказа.              — Я люблю тебя, — выпаливает старший, ковыряясь в еде, и медленно поднимает глаза на него.              — Да, я знаю, но ты хотел что-то обсудить, — спокойно отвечает он и несколько раз быстро моргает, стараясь понять причину такого волнения в глазах Минхо.              — Нет, ты не понял. Я хотел поговорить именно о моей любви к тебе, — хмурясь, настаивает парень и выпрямляется, теребя край импровизированного галстука.              — О, — у Джисона вырывается смешок, и губы растягиваются в широкой улыбке. В груди теплеет от внезапного признания, а слова сами слетают с языка. — Я тебя тоже люблю, чаги.              Взгляд напротив остреет, наполняется нетерпимостью, и шатен понимает, что сейчас взорвётся сверхновая, рождение которой никто не сможет остановить, и он не исключение.              — Нет, ты не понимаешь, Джисон, — начинает злиться Ли и вскидывает подбородок, когда младший, нарушая все правила приличия, разворачивается на своём стуле и тянется к сумке. Минхо фыркает и внимательно смотрит за чужими движениями, а потом и вовсе вскидывает брови, когда на стол выставляют коробочку. — Что это?              — Открой, — непоколебимо отзывается Хан и подталкивает вещицу ближе к старшему.              Блондин недоверчиво озирается, осторожно подхватывая упаковку, и, напоследок дёрнув бровью вверх, открывает её. Из бархатной подушечки на него выглядывает пара неброских, совсем аккуратных колец.              — Это?..              — Я всё понял, хён, — вкрадчиво проговаривает парень и поворачивает коробочку в свою сторону, чтобы вытащить одно украшение и протянуть его. На внутренней стороне металла красуется гравировка «Я не могу без тебя, Сони». — А на моём написано «Я не могу без тебя, Минхо-хён». Ради тебя соблюдал даже эту формальность, — дуется он и вглядывается в ошарашенные глаза. Этот подарок определённо оказался кстати и под тему разговора.              — Почему ты не говорил об этом раньше? — выдыхает Ли и натягивает на тот же палец кольцо, на какой и Джисон своё.              — Потому что и ты не делал этого. Зато наши мысли и желание признаться очень хорошо совпали, — шатен протягивает руку к середине стола и перебирает пальцами, предлагая коснуться его.              — Ты дурак, Хан Джисон, — нервно посмеивается и вкладывает в чужую ладонь свою, чувствуя приятное тепло и нежность, расползающуюся по груди. Теперь у их безымянного чувства есть самое правильное название: любовь.