Патио

— …И вот она заглядывает к нам в кабину и с абсолютно серьёзным лицом говорит: «У меня поручение стереть космическую пыль с вашего окна»! — Снаружи, — саркастично подсказывает Нэнси. — Кэп тогда ржал до слёз, а мне было жаль девчонку, она ещё долго не понимала, что инструктор её тупо развёл. — Не тупо развёл, а очень даже креативно протестировал на сообразительность, — Нэнси включает преподавательский тон. — Даже интересно, кто у нас такой сэнсэй. — Если бы я помнил… Это ж года два назад было, я тогда ещё мало кого знал, — задумчиво отвечает Кайл и делает большой глоток сангрии. Над летней Барселоной разгорается рыжее пламя вечерней зари. Солнце почти опустилось за горизонт, и уютные сумерки окутывают внутренний двор отеля. В патио людно, и возвращающимся с пляжа постояльцам, желающим отдохнуть за чаем или пивом перед тем, как собираться к ужину, приходится разочарованно проходить мимо. Кайл и Нэнси лениво провожают их взглядами. Они сидят здесь с того момента, как заселились в свои номера и переоделись из форменной одежды в пляжную. Пока их коллеги разбежались кто по магазинам, кто спать после рейса, они решили никуда не ходить и просто поболтать за бокалом-другим: ещё два дня отдыха в запасе, успеется и выспаться, и погулять по городу. — А я и знакомых не всегда запоминаю, — хмыкает Нэнси, — недавно на брифинге встретились с одной девчонкой, так она мне: «Хоффман, неужели это ты, я так соскучилась!», а я стою и думаю: «Ты кто?» — И как, вспомнила в итоге? — Не сразу, только когда она сказала «Канкун». Зимой туда с ней летали, тоже в командировку на пару дней, ох, знатно тогда повеселились!.. Жаль, тебя там не было, — Нэнси договаривает это почти неожиданно для самой себя. Кайл смотрит на неё, чуть прищурившись, и Нэнси слегка тушуется. Лихорадочно продумывает следующую реплику, но не успевает. — Но сейчас-то я тут, — говорит Кайл, — да и Барселона не хуже Канкуна, как считаешь? А я и не знал, что ты тусовщица, — он подмигивает, — не вчера же познакомились, хоть бы раньше намекнула. — Ты тоже как-то эту тему не поднимал, — парирует Нэнси. — Это потому что нормальной командировки не было. Вот сегодня и поднимем. Мэг же уже всё решила, «десять часов, „Сала Аполо“, отмазки не принимаются!» — Кайл очень смешно пародирует голос Мэг Лоури, старшей бортпроводницы сегодняшнего экипажа, имеющей в Aqualantic славу королевы вечеринок. Нэнси чуть прикусывает губу. Перспектива манит и одновременно пугает её, и она уже даже не убеждает себя, что не понимает, почему. Она всегда запросто сходилась с людьми. Открытый и весёлый характер позволял легко заводить дружбу с коллегами, которая, правда, в силу специфики работы в большинстве случаев испарялась так же быстро, как и образовывалась, оставляя лишь след в виде нового аккаунта в френдлисте. Но случались и приятные исключения: с «Ирмой Канкун», как записала её Нэнси в телефоне, они и сейчас периодически переписывались и ждали новую совместную командировку. Не пропала связь и с Эндрю — молодым капитаном, который виртуозно умел смешить весь экипаж анекдотами и небылицами, — даже после того, как Энди внезапно переехал в Штаты. Мэг, которую почему-то ставили в рейсы вместе с Нэнси чаще обычного, уже чуть ли не подругой стала… Три раза Нэнси летала с Кайлом, и этот — четвёртый, с долгой остановкой в Барселоне — вот и всё общение, не считая ненавязчивой переписки от случая к случаю. И вроде бы ничего экстраординарного нет в том, что сейчас они уже почти три часа болтают тет-а-тет, — да мало ли с кем она болтала вот так, ни о чём и обо всём одновременно, чтобы потом разлететься каждый своим маршрутом… Необычно разве что пришедшее впервые осознание: она не расстроится, если с Ирмой графики так и не пересекутся; если весельчак Энди, обзаведясь новыми американскими друзьями, со временем забудет своих товарищей из Aqualantic; и даже если Мэг больше не поприветствует её мощным хлопком по спине на очередном брифинге… Но мысль о том, что после этой командировки, этого разговора, этой вечеринки новой встречи с Кайлом может и не быть, заставляет Нэнси грустить и немного хотеть сбежать. Она пьёт сангрию, чувствуя, что нужно срочно выводить разговор на максимально нейтральную тему, но совершенно ничего не может придумать… Её спасает местный плейлист. — Не-ет, — обречённым голосом тянет она и делает раздражённый жест руками, когда из динамиков начинает играть главный хит этого лета. — Да ла-адно тебе, трек шикарный, тем более прямо про нас сегодня! — воодушевлённо улыбается Кайл и стучит пальцами по столу в ритм строчкам про «весь день, всю ночь». — Про Испанию, я в курсе, — Нэнси закатывает глаза, — я бы даже порадовалась, не играй он в каждом городе, в каждом отеле и каждый день. Трек звучит в цензурном варианте, и заветные слова “What the fuck?!” за вокалистку хором заканчивает большая компания подростков, играющих в карты за сдвинутыми вместе столиками неподалёку. Кайл взмахивает чёлкой так, что его поднятые на лоб солнцезащитные очки почти падают на стол, и он едва успевает подхватить их. — Будь твоя воля, ты бы в самолёте это крутил, причём на весь салон, — хихикает Нэнси. — Странно, что не подпеваешь тем ребятам. Кайл нарочито манерно поправляет волосы и заявляет: — Так ещё не вечер. Я пока что слишком трезвый. Предлагаю взять ещё по бокалу и срочно исправить это. — И поехать в клуб уже никакими, чтобы нас не пустили? — Нэнси слегка кривится в ухмылке. — До клуба ещё до… вот чёрт, нас заметили, — почти шёпотом договаривает Кайл и почему-то прячет глаза за очками. — Кто? Долго гадать Нэнси не приходится, потому что сзади слышится жизнерадостное «эй, голубки!» зычным голосом Мэг. Пляжной походкой та приближается к столику и улыбается во весь рот. — Не хочу портить вашу наэлектризованную атмосферу, — говорит Мэг, скрещивая руки на груди, — просто пришла напомнить, что нас ждёт «Аполо», и если вы не хотите пропустить лучшее техно в вашей жизни, пора срочно собираться. Встречаемся в десять ноль-ноль на ресепшене. — Мэгги, ты бы хоть вытерлась после бассейна, прежде чем идти нас подгонять, — Нэнси стряхивает с плеча капли воды, упавшие с торчащих во все стороны афрокудрей Мэг. — Не сахарная, не растаешь! — парирует Мэг, и, окинув Кайла и Нэнси оценивающим взглядом, с подозрением интересуется: — Вас точно ждать? «Нет», — проносится в голове Нэнси. И она удивляется не столько этой мысли, сколько тому, что ответ пришёл в её голову так быстро и показался единственным правильным. «Нет, поезжайте без нас», — вертится на языке, потому что сейчас она не хочет никуда идти, не хочет ехать ни на какое лучшее, исключительно по мнению Мэг, техно, не хочет нырять в пучину ухающих басов и ревущих синтов, заглушающих любые попытки разговора. Нэнси просто хочет и дальше сидеть с Кайлом в этом уютном патио. Болтать и смеяться. Пить сангрию, и снова болтать и смеяться, и может быть… Нэнси смотрит на Кайла и мысленно перекладывает на него ответственность за свои несказанные слова. Кайл, повернувшись к Мэг, молчит. Не дождавшись ответа, Мэг наклоняется ближе к Кайлу и, глядя в упор, заявляет: — Райс. Ты меня понял. — Лоури, твою мать, давай без этих твоих… — Hasta pronto, — перебивает Мэг, разворачивается и, повиливая шоколадными бёдрами, направляется мимо столиков к входу в отель. — Раскомандовалась тут, — фыркает Кайл, когда Мэг уже не слышит его, — как училка, честное слово. — Ещё не привык к заскокам Мэг? — усмехается Нэнси. — Не первый раз же с ней летишь! А я так тем более. Уже смирилась с её профдеформацией. Она же летает дольше, чем мы вместе взятые. — Жуть. Обещай, что никогда не станешь такой! — Если бы это зависело только от меня, — Нэнси задумчиво вертит в руке салфетку и переводит тему: — Кайл, а что она имела в виду, что ты там должен был понять? — О, нет-нет, сама же сказала, что привыкла к ней, так что если кто-то из нас и способен читать её мысли, то только ты, — смеётся Кайл. Он обманывает — Нэнси понимает это, даже не видя его взгляд. Всё он прекрасно знает. И наверняка знает, что Нэнси в курсе, что имела в виду Мэг, и что Нэнси просто хочет услышать это от него самого… Но в чём он прав — так это в том, что Нэнси известно о Мэг больше, чем ему. Известно из её рассказа, когда та однажды разоткровенничалась на кухне, что лет десять, а то и больше, назад и у Мэг были такие же выходные, и посиделки подшофе, и тот, кто всё понял… Нэнси знает, чем это закончилось для Мэг. Но ведь… это другое? — Ты что-то загрустила, — Кайл накрывает ладонью пальцы Нэнси, и она разжимает их, выпуская смятую салфетку. Растерянно смотрит на Кайла и слегка мотает головой: нет, мол, просто задумалась. — Твоя Мэг плохо на тебя влияет, — едва заметно усмехается Кайл, — если ты и вправду прочитала её мысли, и там были какие-то гадости про меня, не верь ей, я не такой. Кайл поднимает очки на лоб и строит знаменитый взгляд кота для пущей убедительности. Нэнси выдыхает, напряжение отпускает её, и на душе почему-то становится подозрительно спокойно. «Не верь ей». Всё так просто. Так просто. — А какой ты? — А я ещё не придумал, — игриво тянет Кайл и берёт её за вторую руку. Переплетает пальцы. — Но обещаю не разочаровать тебя. Воздух становится жарким, несмотря на приятно дующий с моря прохладный бриз; Нэнси пару секунд пытается представить, что может значить это обещание, но в голову не приходит ни одного благопристойного варианта. — И начинаю не разочаровывать прямо сейчас. Кажется, ты хотела ещё выпить? — Кайл резко отпускает ладони Нэнси, встаёт со стула и широкими шагами уходит в сторону барной стойки. — Эй, это же ты хотел!.. — восклицает вдогонку Нэнси. Она внутренне встряхивается, поправляет чуть растрепавшиеся от ветра волосы, отбивает ритм ногой по полу и пробует разобраться, во что она прямо сейчас ввязывается. Может, ей вообще показалось, думает она, может, все эти двусмысленности ничего и не значат, может, это просто его манера общения в такой неформальной обстановке… «Неформальной обстановке», — она медленно повторяет про себя эти два слова и пытается прогнать из головы образ ещё более неформальной обстановки… Но попытка это безуспешна, и Нэнси, вздохнув, тянется к своей сумочке, чтобы достать монетку. «Выпадет аверс, — думает она, — сама его приглашу». Достать кошелёк она не успевает, потому что замечает, что Кайл с сияющим видом и двумя бокалами сангрии в руках направляется к столику. Нэнси быстро вешает сумочку на спинку стула и напускает на себя как можно более расслабленное выражение лица. — Было сложно, — Кайл подталкивает свой стул ближе к её и плюхается в него, — но я достал! Он ставит бокалы и смотрит с таким видом, будто принёс выигрышный лотерейный билет на миллион фунтов. — Почему сложно? — удивляется Нэнси. — Вот почему ты такая зануда, — обиженно говорит Кайл, — ну мы же не в фэнтези, я не могу убить дракона или добыть тебе волшебную жемчужину, могу только выпить принести! А ты могла бы и подыграть мне, я, в конце концов, пытаюсь тебя не разочаровывать! Нэнси удивлённо молчит пару секунд, а потом начинает заливисто смеяться. — У тебя отлично получается, — отсмеявшись, говорит она. — Что ж, тогда за тебя, герой! Она чокается бокалами с Кайлом и, медленно смакуя сангрию, принимает правила игры. Разговор плывёт по течению от одной темы к другой, уже перемыты кости всем общим знакомым, обсуждены все свежие сплетни и сделаны ставки на то, кому наступит крышка во втором сезоне «Игры престолов»… Доходит и до стадии «просмотр фотографий». — …А вот ещё смотри: это главная причина, по которой я в авиации, — Кайл показывает на телефоне фото с женщиной средних лет, весьма похожей на него. — Мама? — догадывается Нэнси. — А почему… — Секундочку, — Кайл открывает другой альбом в фотогалерее и находит кадр, где, вероятно, та же самая женщина, но лет на десять моложе, запечатлена в форме цвета хаки на фоне жёлтого вертолёта. — Вот почему. — Поисково-спасательные силы? Ух ты-ы, — восхищённо произносит Нэнси. — Именно, — говорит Кайл, — летала до середины нулевых, а сейчас дрессирует молодёжь на земле! А отец у меня авиаинженер. Кошмар, правда? Мой путь был предопределён. Хотя нет, маленький выбор был. Мама хотела, чтобы я пошёл по её направлению, но я сразу сказал: либо гражданская авиация, либо я иду в гараж играть эмокор. Нэнси заинтересованно смотрит на Кайла. Легко представить его на сцене, прямо в этой футболке с абстрактным принтом, с микрофоном — или с гитарой, или же за барабанами. Это было бы… эффектно. — Рок-сцена многое потеряла, — говорит она, добавив в голос льстивых ноток. — Рок-сцена как-нибудь и без меня обойдётся, — Кайл придвигается на стуле чуть ближе, так, что их колени соприкасаются, и закидывает руку на плечо Нэнси. — Я… — Нэнси запинается, прежде чем продолжить, — я кого ни послушаю, так у всех какая-то история. Семья, или детская мечта, или кумир… Я одна тут такая, кому просто подружка за компанию предложила попробовать? — Она тоже в «Кью»? — Она ещё до стажировки сбежала! А я вот осталась… как видишь, втянулась. — «Попробовать, втянулась»… Звучит как история одной зависимости, — усмехается Кайл. — Хотя… авиация и есть зависимость. Они смотрят глаза в глаза, и Нэнси инстинктивно задерживает дыхание, и кажется, в этот момент должно решиться всё… — Надо сфоткаться, — говорит Кайл и берёт со стола телефон. — Скажи «Хи-и-итроу»… Он нажимает на кнопку съёмки и через секунду демонстрирует Нэнси свежий кадр. — Залью в инстаграм. — Скинь мне тоже, — почти шепчет Нэнси, рассматривая фото. Она ловит себя на мысли, что глаза у неё как-то слишком уж блестят, так, что не спишешь это лишь на эффект от вспышки камеры. А ещё Нэнси с лёгким стыдом думает, что была бы не против, если бы «зрители» в инстаграме интерпретировали это невинное селфи совсем не в дружеском ключе… — Тоже зальёшь? — Кайл смотрит с лёгкой ехидцей. — И правильно, ты тут красотка. Чёрт, что я несу, я не это имел в виду, я в том смысле, что ты всегда такая… в общем, больше фоток богу фоток. «Да, ты уже это говорил», — думает Нэнси, вспоминая, как пару месяцев назад в их ленивом онлайн-трёпе Кайл писал то же самое: и комплименты отвешивал, и агитировал больше фоток публиковать. Тогда она не восприняла это всерьёз, но обрадовалась даже немного сверх меры… да что уж там — сильно сверх меры. Нэнси очень хочется выяснить, стоит ли воспринимать это всерьёз сейчас. Вместо этого она вздыхает: — Через пятнадцать минут выезжать, а мы даже собираться не начинали. Кайл убирает руку с её плеча, крутит пальцами телефон по гладкой поверхности столика, смотрит вдаль, будто что-то обдумывая… — Слушай, как насчёт присоединиться к ним попозже? Ты бы знала, как лень куда-то идти. Посидим ещё, можно перекусить, что скажешь? Напиши Мэг, чтобы ехали без нас и что встретимся уже в «Аполо». Нэнси достаёт из сумочки телефон, жмёт на кнопку, но экран остаётся погасшим. — У меня разрядился, — говорит она, — напиши ты. — Даже не думай, она меня потом точно съест. Давай-ка поднимемся в номер и включим твой бедный телефон. — В номер?.. — Или, может, ты хочешь пойти сложным путём? Я имею в виду, просить зарядку на ресепшене и сидеть там? — Нет-нет, — Нэнси допивает остатки сангрии, закусывает оставшейся на дне бокала долькой апельсина и поднимается со стула, — не люблю сложные пути. Идём. Они выходят на дорожку, ведущую к стеклянным дверям, проходят мимо ресепшена и поднимаются по лестнице на второй этаж, в длинный коридор вдоль номеров. — Включим, напишем и обратно, — тихо говорит Кайл и осторожно приобнимает Нэнси за талию. — И обратно, — эхом повторяет она, понимая — надеясь — что вероятность этого стремится к нулю, потому что каждое слово и каждое прикосновение по кусочку отрезает путь «обратно»… Кайл внезапно тормозит около двери своего номера и достаёт из кармана шорт магнитную ключ-карту. — Заскочим ко мне? — он кивает на дверь и в ответ на вопросительный взгляд Нэнси говорит: — Захвачу фотоаппарат и заодно телефон твой поставим. У тебя же USB? Моя зарядка подойдёт. Он открывает дверь, пропускает Нэнси вперёд, включает свет… И подойдя сзади, легко касается её плеч, чуть оттягивает вниз тонкие лямки сарафана и медленно шепчет: — Бортпроводник должен быть внимательным, Нэнс. Если бы ты была чуть повнимательнее, то заметила бы, что у меня айфон. Нэнси замирает, глубоко вдыхает, и выдохнув, поворачивается и смотрит Кайлу в глаза: — А если бы чуть повнимательнее был пилот, то заметил бы, что я сама свой телефон выключила. Секунда — и они притягиваются в поцелуе, обвивают друг друга руками, и с каждым новым прикосновением, с каждым ударом сердца иррациональный магнетизм набирает силу, и среди вихря эмоций, в момент захвативших Нэнси, торжествующе проносится мысль: «Он решился… мы решились…» И — его пальцы в её волосах, горячее неровное дыхание на коже, снова долгий поцелуй и хаотичные движения рук; сумочка, всё ещё висящая на плече Нэнси, звонко падает на пол, и Нэнси ловит себя на мысли, что даже не заметила, как быстро они оказались стоящими вплотную к кровати… Она отлично понимает, что следом за сумочкой на пол отправится всё остальное, и всё же не может не спросить: — Ты уверен, что… — Девочка моя, — невпопад выдыхает Кайл и прижимается губами к её шее, снова притягивает одной рукой за талию и другой рукой невесомо, на грани осязания, ведёт над вырезом платья… Запускает пальцы под тонкую ткань — и развеиваются остатки сомнений, и какие-то там завуалированные предостережения теряют всякую значимость, потому что как вообще можно сомневаться, когда становится реальностью фантазия, которую Нэнси безуспешно запрещала себе лелеять?.. И то, как этот первый шаг навстречу, который они сделали одновременно, в одну секунду, стремительно превращается в безумную гонку на метафизическом уровне слияния, восхищает и очаровывает Нэнси до самой глубины души. Она счастлива впервые отдаваться, и принимать, и кусать губы, и срываться на стоны под яркими вспышками ощущений, снова и снова слыша «девочка моя» обжигающим шёпотом… Счастлива всем телом и душой любить Кайла. Её Кайла. …Наверное, нужно что-то сказать, думает Нэнси, но каждый вариант, приходящий в голову, кажется полной чушью. Чушью кажется сама необходимость что-то говорить, когда мысли ещё спутаны, когда в ушах звучит стук сердец в унисон, а перед глазами вертятся кадры только что случившейся феерии. А ещё ничего говорить не хочется потому, что страшно: вдруг всё, что она уже себе надумала… просто иллюзия? — Я знал, что у нас всё получится. — Вот мы и пополнили статистику. Они говорят одновременно, и Кайл поправляет растрепавшиеся волосы Нэнси, и заглядывает ей в глаза, улыбаясь как-то рассеянно и задумчиво. А потом крепко обнимает, не давая отстраниться, и тихо говорит: — Ты вот сейчас про какую статистику? Нэнси утыкается ему в плечо, обвивает рукой за шею и молчит, боясь собственных предположений. «Статистику пилотов и стюардесс из тупых баек про командировки без обязательств», — ядом растекается мысль, которую Нэнси не может высказать вслух, потому что если Кайл подтвердит это, то весь мир просто перестанет иметь смысл. — А про какую ты подумал? — сдавленно произносит она. Кайл молчит, и Нэнси зажмуривает глаза до предела, и сердце замирает в панике… — Э-эй, Нэнс, ты чего, — Кайл с усилием приподнимается, и Нэнси только сейчас обнаруживает, что вцепилась пальцами в его шею сзади, захваченная эмоциями. Она смотрит на него и последним усилием воли заставляет себя не отвести взгляд. — Хотел тебя немного поинтриговать, но, похоже, переборщил, — усмехается он. — Не знаю как ты, а я подумал про статистику сложившихся пар в экипажах. Вот прямо сейчас появилась ещё одна, что скажешь? — Правда? — выдыхает Нэнси, начинает смеяться, и не может остановиться — слишком рада этим словам, чтобы скрыть своё ликование. Сложившаяся пара. Как же сладко это звучит. — Конечно правда, малышка, — Кайл снова сжимает её в объятиях и невесомо целует в шею, — и я рад, что ты согласна с таким раскладом. Чтобы тебе было не так обидно — я, между прочим, тоже немного боялся, что ты будешь думать по-другому. — За кого ты меня принимал?! — театрально возмущается Нэнси. — А ты меня?! — в тон подхватывает Кайл. Неторопливо целует, перебирает пальцами её растрёпанные волосы, и свет счастья, загоревшийся в сердце Нэнси, разливается по всему её телу. — Мы же так и не написали ребятам, — виновато говорит Кайл, — а они и не звонили. Как знали, что на нас можно не рассчитывать. — Не звонили, зато, спорим, оставили послание? — Нэнси тянется рукой на пол за сумочкой и достаёт телефон. — Полюбуйся-ка! Они «любуются» на послание от Мэг «Оттянемся и без вас, маленькие предатели! Меньше народу — больше кислороду!» и любезную подпись «Ваши бывшие друзья». Видимо, для закрепления эффекта на экране красуется групповое селфи «бывших друзей» под ярко-красной вывеской “APOLO”. В центре композиции — вытянутый перед камерой средний палец Мэг. Нэнси уверена: если бы той не пришлось бы держать телефон, жест был бы продемонстрирован с двух рук. — Юмористы, мать их, — Кайл цокает языком. — В каждой шутке… Мэгги до самого Лондона будет косо на нас смотреть, — усмехается Нэнси. — Завистливо? — Скорее, недоверчиво, — Нэнси сразу серьёзнеет, — но ты на неё не обижайся. Знаешь, не то чтобы я вправе выдавать чужие тайны, но… в общем, она однажды крупно влипла. Был у неё один… Фрэнк, или Фред, я точно не помню, тоже пилот, наобещал ей чистую и светлую, а потом угадай что. — Фрэнк, Фред… вообще не припоминаю таких, он из наших? — Не-а. Знаешь, откуда Мэг перешла в «Кью»? Из British Airways. Лишь бы точно больше с ним никогда не пересечься. Судя по тому, что она рассказывала, удивительно, что она вообще в авиации осталась. — Ну-ка повтори. — Удивительно, что… — Нет-нет, повтори, где она его нашла? В «Би Эй», серьёзно? — Кайл делает многозначительную паузу. — Так там же одни мудаки! Он обращает на Нэнси ироничный выжидающий взгляд, и она пытается сдержать улыбку, а уже через секунду оба хохочут в голос. — Так что можешь при случае передать госпоже Меган, что не надо нам тут проецировать! — сквозь смех говорит Кайл. — В «Кью» парни честные! — И девчонки, — игриво произносит Нэнси, проводя пальцами по груди Кайла, — ну, как минимум я. Новый поцелуй жарок, почти развратен, и так сложно отпустить друг друга… Когда это всё-таки получается, Кайл, заговорщицки улыбаясь, выдвигает предложение: — Знаешь что, а давай-ка всё-таки нагрянем на эту вечеринку? Но сначала запасёмся чем-нибудь покрепче — и на набережную. Пофоткаю тебя на фоне ночного моря, красотка. — И зайдём в какой-нибудь бар послушать фламенко. Всегда мечтала. Наши бывшие друзья на всю ночь в «Аполо» зависли, так что можно не спешить. — Правильно, а когда мы к ним придём, они уже не вспомнят, что они бывшие, — смеётся Кайл и вкрадчиво добавляет: — А потом устроим афтерпати на двоих, м-м? Хочу всё успеть! — Идеальный план, — улыбается Нэнси, — как же жаль, что эти выходные не бесконечны… — Да ладно тебе, Испания — это всего лишь антураж, главное — мы. Хотя я б не отказался каждый раз с тобой вот так летать. Хоть в офис иди проситься. — Как будто ты не знаешь наш офис, — вздыхает Нэнси. — Они и самым крутым не всегда навстречу идут, а нас сразу пошлют: «Вот система, вот план, подавайте заявки, авось повезёт», — она изображает вредный «офисный» тон. — Мы ж не звёзды какие, ничем от других не отличаемся. — Ой, в нашем деле лучше пусть не придётся чем-то отличиться, — с усмешкой говорит Кайл. — Впрочем, ерунда, дома в Лондоне будем ещё круче, чем в командировках, отдыхать. — Ловлю на слове. Не разочаруй! — подмигивает Нэнси, чмокает Кайла в щёку и вальяжно направляется в ванную. Открывая дверь, она боковым зрением замечает, что Кайл поднимается с кровати, явно намеренный присоединиться к ней. Она улыбается. А впереди — два прекрасных дня в ласковой, гостеприимной Барселоне, море и пляж, кофе и сангрия, полуденное солнце над пальмами и неон ночных проспектов, гитарные переборы фламенко и электронные ритмы клубных хитов… И молодость впереди, и вся жизнь, и любовь.