Падение неизбежно

      Двери актового зала податливо распахнулись. Дима обернулся на слегка отстающего Серёжу, который с вниманием вглядывался вперёд. Выглядел он по обыкновению хмуро и недружелюбно, потому Позов на секунду допустил мысль, что участвовать в КВН – плохая идея. Однако, если Серёжа так и считал, то мнение вслух не озвучивал и не возмущался, принимая эту возможность как данность.       – Ты точно готов? – тихо поинтересовался Дима, разглядывая подоспевшего друга.       – Я не даю заднюю, – спокойно отчитался Серёжа, с уверенностью минуя проход и устремляясь к сцене, где уже стояли некоторые знакомые лица.       Громогласно изъясняясь, по сцене вышагивал рыжеватый парень с намёком на щетину – Илья Макаров, считающийся негласным лидером в деятельности клуба. За ним пристально, но с расслабленной и беззаботной улыбкой, наблюдал Антон. Он слегка раскачивался на стуле и стучал пальцами по записной книжке, что лежала у него на коленях. Рядом, усевшись на ступени, находилась Оксана, которая в обсуждениях участвовала активно. Её голос разносился по широкому актовому залу так же часто, как на «повестку дня» поднимались новые вопросы. С ней вместе говорила и восьмиклассница, о которой в школе, пожалуй, знали все. Активистка участвовала во всех мероприятиях и отличалась дивным голосом, которым организаторы были не против воспользоваться. Так или иначе, Ярослава считалась настоящей артистичной звёздочкой, и участие в КВН было не вопросом для размышления, а наказом директора.       – Поз! – Илья протянул руку для приветственного рукопожатия. Пускай общались они не так часто, но всегда тепло и дружелюбно относились друг к другу. Пока на лице Макара была светлая улыбка, нельзя было и предположить, что этот парень способен на какой-либо негатив. Однако недружелюбный взгляд, с которым он окинул Серёжу, развеял эту иллюзию. – Что ж, добро пожаловать к нам. Состав у нас небольшой, поэтому рады каждому, – постарался смягчить углы и отвязаться от предвзятого отношения.       – Мы тут как раз обсуждали, как наша команда будет называться, – рассказала Ярослава, переплетая свою длинную каштановую косу. – Может, есть идеи?       К разговору подключилась Оксана, поднявшаяся с места для того, чтобы пустить в душное помещение немного воздуха с улицы:       – Я говорила Макару, что лучше начать с шуток. Но он твердит, что командный дух нужно чувствовать в самом начале, чтобы дальнейшая работа была слаженная.       – Я предложил «Люди» или «Человеки», – улыбался Антон, у которого за ухом торчал карандаш. – Илья попросил что-то общее для всех, – руководитель команды глянул на него со снисхождением и вздохнул, а Шастун на это пожал плечами. – Не нравится? Сейчас наши новички подключатся к нашему «брейн-шторму», – сощурив зелёные глаза, парень разглядывал Серёжу, который на провокации ответил лишь недовольным фырканьем.       В момент потеряв всю расслабленность, Антон резко поднялся со стула, прыжком соскочил со сцены и, торопливо подойдя к Диме, повел за собой в сторону, удерживая за плечо. Говорить он стал шёпотом, почти что шипя от недовольства:       – Ты зачем его сюда притащил?       – Не ты ли мне вчера по телефону высказывался, что в вашей команде мало участников? – Дима ответил серьёзным взглядом и скрестил руки на груди. Предвзятость друга по отношению к Серёже его раздражала. Он считал, что Матвиенко не заслуживает косых взглядов, насмешек и подозрений. И как минимум в инциденте с дракой проявил себя с сугубо положительной стороны.       – Это не значит, что нужно приводить сюда всякий сброд! – поддавшись всплеску эмоций, почти что закричал Антон. На ребят обернулись все, кроме Серёжи, которому, как казалось, не было никакого дела до чужого мнения. Он, выудив из рюкзака листы и ручку, старательно накидывал названия, сгорбившись у стола с аппаратурой.       Заявление Шастуна ранило. Дима даже на время растерялся, не понимая причин такого гнева. Кричать в ответ не хотелось, да и откровенно говоря на это не было совершенно никаких сил. Он накричался вчера вечером, когда доказывал отцу, что побои появились в результате самообороны и что ему не стоит обращаться к директору. К сожалению, тогда они к решению сложившейся ситуации не пришли: родитель обещал вернуться к этому вопросу сегодня и не абы как, а с непосредственным участием мамы. В общем, силы перед предстоящей головомойкой ему были нужны, а потому сейчас распаляться в эмоциях – иррационально. Дима только осмотрел Антона с ног до головы, хмыкнул и процедил сквозь зубы:       – У тебя нет права так к нему относиться. Где был ты, когда был мне нужен, Антон? – заметив в глазах друга замешательство, быстро добавил: – А он был со мной.       Не желая дальше размусоливать тему, Дима направился к сцене, оставляя Антона один на один с изумлением. Тот хлопал глазами и желал провалиться на месте от того, как в момент ему стало неуютно. Он оставил актовый зал, чтобы подышать без витающего чувства осуждения в воздухе. Нужно было нормализовать состояние и разложить мысли по полочкам, прежде чем вернуться.       Возвращать Антона не спешили. К обсуждению названия команды вернулись неохотно, чувствуя давящее напряжение. Серёжа оставался невозмутимым. Он перечислял сочинённые примеры и вычёркивал то, что звучало сомнительно. Так пришлось убрать «Ваньки-Встаньки», «Хали-Гали» и приглянувшееся Диме название «Пластилин». Илья только отрицательно мотал головой, а Оксана цеплялась за предложенные варианты и пыталась привести их к годному варианту.       Бесконечная череда абсолютно разных названий и возникающих споров утомляли. Стараясь оставаться в реальности и мало-мальски участвовать в обсуждении, Дима скользил взглядом по стройным рядам серых стульев зрительского зала, утыкался в стену позади, которая была расписана гербом и строчками гимна, вглядывался в многочисленные картины, оставшиеся с выставки, поглядывал на треплющиеся от ветра нежно-лимонные жалюзи, которые его убаюкивали. Устав бороться со слипающимися глазами, Дима прилёг на спину на сцене, укутав голову в капюшон тёмного худи – с любимой водолазкой пришлось попрощаться.       Не известно на сколько он провалился в сон, но проснулся от того, что Серёжа тянул его за рукав, поднимая к себе. Словно тряпичная кукла, Дима приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам: все были на местах; вернулся даже Антон, который выглядел мрачнее тучи и сидел дальше всех.       – Что? – поинтересовался Дима, утыкаясь лбом в Серёжино плечо. Голова казалась чугунной, потому он попросту не мог держать её самостоятельно. Оставалось понадеяться, что парень не оттолкнёт его.       – У нас голосование, нужен твой голос, – он отвечал тихо, аккуратно обернувшись через плечо, будто бы стараясь не шелохнуться. Выводы о положении делал молча, с нечитаемым выражением лица. – Дим, – позвал Серёжа, чувствуя, что тот снова проваливается в сон.       – А какие варианты?       – «Без тормозов» и «Сами», – невозмутимо перечислил Матвиенко.       – Если мне не изменяет мой сонный мозг, то я могу сделать ничью. Хорошо, пускай будет «Без тормозов», – Дима приподнял голову, чтобы посмотреть на реакцию команды.       – Ты сделал ничью, – проворчал Илья, потирая лицо широкими ладонями. Вид у него был довольно усталый. – Тогда предлагаю написать эти два варианта и вытащить бумажку наобум. Что будет внутри, так и будет называться команда.       Предложение поддержали, и тут же принялись отрывать два клочка бумаги. В момент, когда всё было готово для жеребьёвки, в зал вошла девушка, которую Дима не сразу узнал.       – Какие люди! – посмеялась она, оглядывая коллектив и останавливая взгляд на Серёже. – Где-где, а здесь я тебя не ожидала увидеть, Серёня, – так обращаться к нему могла лишь Юля. Дима пригляделся и понял, что в её стиле всё кардинально поменялось. Светлые, рассыпчатые волосы были собраны в высокий хвост, а торчащие пряди, прикрывающие лицо по бокам, выкрашены в розовый. От школьной формы не осталось ничего. Не то, чтобы это было глобальной проблемой, но раньше девушка предпочитала придерживаться строгого стиля. Теперь она была в светлых порванных джинсах, в футболке с принтом какой-то рок группы и непомерно большой клетчатой рубашке.       Обычно старающийся очевидно не проявлять удивления, Серёжа раскололся и в изумлении поднял темные брови. Его взгляд скользил по девушке, осматривая с ног до головы. Новый образ впечатлял так, что он не сразу сообразил, что стоило бы поздороваться. Затянувшаяся пауза заставила Юлю сказать:       – Ну да, немного гранжа. Так смотришь, будто бы сам такое в скейтпарке не носил, – девушка показательно закатила глаза.       – Что с тобой? – без лишних слов Серёжа перешёл сразу к тревожащему вопросу. Вообще, Дима отметил про себя, что впервые видит переживание, пришедшее на смену вечной беспечности и умиротворению. Конечно, он и раньше замечал, что Матвиенко относится к девушке с особой бережливостью, но даже в её компании не позволял себе столько сомнений и терзаний, которые теперь проступили на его лице. Сомнение – это то, что вовсе было не свойственно Серёже.       – А что со мной? – искренне не понимала Юля, продолжая привычно улыбаться.       – Ты знаешь о чём я, – строго произнёс Матвиенко, не спуская сосредоточенного взгляда с лица подруги.       – О, тогда лучше ты расскажи мне, что с тобой, – она хмыкнула, кивнув на Диму, который так и сидел почти что в плотную к Серёже, сам того не заметив. После сна он замёрз, – виной тому было открытое окно, из-за которого по полу сквозило, – а рядом с Матвиенко заметно теплее. И всё же под взглядом Юли пришлось отодвинуться на приличное расстояние. – Ещё и в КВН записался. Ну надо же. Ладно, захочешь поговорить, подожду тебя в рекреации. А пока хотела передать Диме и Антону, что после репетиции их к себе ждёт Арсений Сергеевич, – не говоря больше ни слова, она повернулась, эффектно махнув хвостом, и пошла прочь.       Пропустив обсуждение и жеребьёвку из-за неожиданной встречи, Дима и Серёжа не знали, какое название Антон торжественно вписал в записную книжку. Илья, громко хлопнув в ладони, решил подытожить результаты первой репетиции:       – Итак, дорогая моя команда «Какие люди», – Дима не сразу понял откуда появилось такое предложение, но потом вспомнил с какими словами зашла Юля и всё встало на свои места. Название его устраивало более чем. – С первой задачей мы справились, но впереди нас ждёт трудный, тернистый, но интересный путь. Проявите, пожалуйста, сознательность и свои способности к творчеству, креативу и юмору. Сегодня вечером я создам для нас группу во "Вконтакте". В течение недели прошу каждого из вас придумать по три шутки или номера. На следующей репетиции мы с вами всё разберём. А теперь благодарю вас за присутствие и вовлеченность. Можете быть свободны, – Илья определённо обладал ораторскими навыками, потому слушать его было одно удовольствие. Недаром парня провозгласили лидером.       Все медленно разбредались. Руслана и Оксана, оказавшиеся под впечатлением после репетиции, обсуждали планы на будущее с заметным интересом. Закрыв окно и вернув всё по местам, Илья с Антоном вышли из актового зала и погасили внутри свет. Они же ответственно закрыли помещение и прогулялись до охраны, чтобы вернуть ключ на место.       Серёжа после разговора с Юлей был сам не свой, а Дима, находящийся всё время рядом, не решался завести разговор, опасаясь своей навязчивости. Однако скоро их пути разойдутся. Пожалуй, это стало решающим фактором, чтобы Дима тихо и робко спросил:       – Ты пойдёшь к ней поговорить?       Серёжа долго молчал и никак не реагировал на вопрос, чем заставил смириться с тем, что ответа не последует. Но потом он остановился, вернул внимание Диме и, невозмутимо пожав плечами, сказал:       – Пойду. Хотя я догадываюсь, что конкретно произошло.       – Ты переживаешь, – констатировал факт Дима невесёлым голосом.       – На то есть причины, – спокойно заявил Серёжа, отвечая зрительным контактом. – Тебя звал Арсений Сергеевич. Отработку никто не отменял. Иди.       – Прогоняешь меня? – почему-то спросил Позов, слегка расстроенный таким поворотом событий. Ему совершенно не хотелось никуда уходить, а уж тем более к классному руководителю, рядом с которым будет виться Антон. Обида на друга ядовитым комом сидела где-то в груди.       – А ты хочешь за мной хвостом везде ходить? – резковато интересовался Серёжа, гордо приподнимая подбородок. В такие моменты от него сквозило холодом, а потому Дима поёжился. К такому обращению он, конечно, привык, но от этого легче не становилось. Позов надумал себе, что из-за их образовавшейся дружбы, его общение с Матвиенко будет похоже на их общение с Юлей. Казалось, что к ней он подобной грубости не проявляет. – Спасибо, но со своей подругой я разберусь как-нибудь сам. Да и с шваброй технички справлюсь. Я чураться работы не привык.       – Подумал, что тебе нужна поддержка, – объяснился Дима, отводя взгляд в сторону. Он тяжело вздохнул, чувствуя, что облажался.       – У тебя у самого-то есть силы на поддержку? – Серёжа беззлобно хмыкнул, а потом неожиданно положил руку на плечо Димы, заставляя вернуть внимание себе. – Если тебя это так заботит, то мне достаточно этого разговора. Тебе не всё равно – это, наверное, прекрасно. Большего мне не надо. А вот тебе явно нужны силы, – парень изменился в лице. Он всё также говорил с холодящей строгостью, но взгляд его отдавал толикой тех переживаний, что Дима видел во взгляде на Юлю. – Так что не забивай этим голову, ясно? – рука сильно сжала плечо. Тем Матвиенко добивался скорейшего ответа, несомненно положительного. Но Дима и тут умудрился ему возразить:       – Может, ты обесцениваешь свои чувства? – он наклонил голову набок, пытаясь за непроницаемой строгостью и властностью разглядеть истинную натуру.       – Я этим уж точно не страдаю, – серьёзно заметил Серёжа, наклоняя голову точно также. Они будто бы копировали действия друг друга.       – А по мне ты типичный обладатель синдрома спасателя, – одним уголком губы улыбнулся Дима.       – Не умничай, а иди уже. Пока пинками тебя не отправил.       Спорить было бесполезно – это Дима знал точно. Поэтому он последовал совету Серёжи и отправился к кабинету русского языка и литературы, чувствуя слабый подъем настроения. То ли на него так повлиял неоднозначный диалог, то ли проблески переживания, то ли виной тому последняя фраза, брошенная с нарочитой сердитостью, – об этом оставалось лишь догадываться. Одно Дима знал точно: он больше не злится за резкость некоторых высказываний, а принимает их как данность. Именно так ко всему относится Серёжа. Почему бы не взять с него пример?       Дверь в кабинет была приоткрыта. Заглянув внутрь, Дима обнаружил Арсения Сергеевича, сидящего за учительским столом. Он разговаривал по телефону, но это не помешало махнуть ученику рукой и пригласить войти. Мужчина хмурил брови и тяжело вздыхал, с каждым разом казался всё более и более удручённым. На другом конце связи ему что-то долго втолковывали так, что он не мог вставить и слова.       – Послушайте, – наконец сказал Арсений Сергеевич, – давайте мы это обсудим при личной встрече. Приходите на собрание, там мы обговорим успеваемость вашего сына. А сейчас мне нужно работать, – говорил он твёрдо, но его слушать не собирались. До уха Димы доносились возражения на повышенных тонах. Терпение классного руководителя подходило к концу. – Нет, я не занижаю ему оценки. Сомневаетесь в моих методах обучения? Обращайтесь с этим к директору. Обратитесь непременно? Вот и славно. До свидания, – резко сказал Арсений Сергеевич и завершил звонок с тяжелым вздохом.       Напомнить о своём присутствии Дима не решался. Вместо этого он настороженно разглядывал классного руководителя, который завис, вглядываясь в одну точку. Кажется, у него сложилась не лучшая беседа.       – Дима, не забудь сказать родителям о собрании. Я убедил Павла Алексеевича, что не стоит их дёргать посреди рабочего дня, когда вы вчера учудили. Но разговор мне всё же поручили провести, – Арсений Сергеевич повернул голову на Позова, который устроился на первой парте ближайшего к выходу ряду.       – Может без этого? – ни на что не надеясь, спросил Дима, смотря на портреты великих классиков. Ему совершенно не хотелось встречаться с печальным взглядом в голубых глазах учителя.       – Долг обязывает, уж прости, – в голосе слышалось сожаление. – Я гляжу на ситуацию со своей колокольни. Вижу, что с тобой что-то не так. И лезть к тебе в душу не должен, поэтому-то и нужно обратиться к самым близким. Они твои родители, Дим, и должны знать.       – А если им будет лучше от того, что они не знают? Или мне от этого будет лучше? В том-то и дело, что Вы смотрите со своей колокольни. Может оттуда и кажется, что суждения верны, а мне кажется, что нет, – Дима говорил уже серьёзнее, подняв глаза к учителю. Нет, он не кричал, хотя ситуация была всё ещё животрепещущая.       Арсений Сергеевич, смерив его долгим взглядом, аккуратно снял очки и убрал их в чехол – мужчина видел хорошо, но временами вооружался нулёвками то ли для имиджа, то ли для защиты глаз от излучения. Он потёр переносицу, приходя к сложному решению. Поднявшись с компьютерного кресла, классный руководитель прошёлся по кабинету и сел за парту с Димой, оборачивая голову к нему.       – Как человек, я тебя прекрасно понимаю. У самого отношения с родителями испорчены. Живу сам по себе, а они про мои проблемы и не слыхивали – так проще и лучше. Только проблема в том, что при всём этом я остаюсь твоим классным руководителем, а это означает, что у меня есть некоторые обязанности, которые мне нужно соблюдать, если хочу остаться на работе, – он вздохнул и взмахнул рукой. – Давай с тобой договоримся так: я им расскажу про драку, – в конце концов твои синяки видно издали, – а в остальном поручу им самостоятельно поговорить с тобой. Там ты уже сам решишь, что тебе рассказывать и как строить беседу. Договорились? – Арсений Сергеевич протянул руку для рукопожатия.       Просить не говорить ничего было бы откровенной наглостью, поэтому Дима согласился и на такой ультиматум. Они пожали руки, заключая устную сделку. Как раз в этот момент в кабинет зашёл Антон. Он взмахнул рассыпчатыми кудрями, посмотрел на классного руководителя и друга, а потом спросил с тонкой ухмылкой:       – Я что-то пропустил?       – Ничего. Просто беседовали, – ответил Арсений Сергеевич, поднимаясь с места. – Не буду вас долго мучать. Антон, помоги мне, пожалуйста, с проверкой работ. А ты, Дима, разбери, пожалуйста, ящик. У меня никак не доходят руку всё перебрать и сортировать.       За задание принялись моментально, про себя отмечая, что это не худший вариант отработки. Антон, устроившийся за одной партой с Арсением Сергеевичем, и вовсе млел, находя это занятие отличным способом сблизиться с учителем. Он часто уточнял детали, тем самым отвлекая внимание от работ. Якобы не нарочно касался коленом ноги или же аккуратно толкал локтём руку, после чего застенчиво улыбался под чужим взглядом. Шастун заводил беспечные разговоры ни о чём, а Арсений Сергеевич был прекрасным слушателем: он кивал ему на каждое утверждение, показывая, что внимателен к рассказу, изредка угукал, а порой отвечал, дополнял или задавал уточняющие вопросы.       За этим Дима наблюдал с молчаливым умилением. Пускай в груди всё ещё таилась обида на Антона, но он был искренне рад, что его общение с пассией выдаётся таким лёгким, непринуждённым и комфортным для двоих. Арсений Сергеевич порой задорно хохотал, прикрывая рот рукой, – казалось, он напрочь забыл неприятный разговор по телефону, – а Антон утыкался ему в плечо от смеха. Задерживался на нём неприлично долго, но мужчина будто бы и не возражал такой близости с парнем. Может быть, Диме просто хотелось верить в то, что их отношения сложатся.       Ещё одним намёком на взаимную симпатию был незамысловатый жест со стороны Арсения Сергеевича. Он протянул ладонь к лицу Антона и легко заправил упавшие локоны за ухо, вероятно отметив, что они мешают сконцентрироваться на работе. Это касание заставило Шастуна распрощаться с ровным дыханием. Может, подойдя чуть поближе, Дима бы услышал, как сердце Антона напористо пытается вырваться из груди. Они глядели друг на друга, улыбаясь, пока ученик не поспешил вернуть внимание в тетрадь, при этом залившись багрянцем. Это было столь нежное взаимодействие, что Дима почувствовал приятное тепло, разливающееся по телу.       Когда в ящике был порядок, Дима собрался и после разрешения Арсения Сергеевича ушёл, оставляя его с Антоном один на один. Едва ли между ними сегодня будет что-то более интимное, чем прикосновение подушечками пальцев ко лбу. С этой мыслью Позов отправился к гардеробной, питая призрачную надежду на то, что по дороге пересечётся с Серёжей. Но судьба их будто бы отвела друг от друга. Дима вздохнул, в последний раз обернулся и покинул учебное учреждение. Над ним повис давящий груз – то был разговор с родителями, который непременно состоится вечером. Ночевать хотелось на улице. А принять факт беседы как данность не получалось.