Карамель

      С недавних пор Цзинь Лин стал в Гусу частым гостем. Основной причиной его визитов становились, как ни странно, новоиспеченные дяди в лице Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Периодически повидаться с ними для Цзинь Лина было, хоть он никогда и не признается, приятным мероприятием. Зачастую они коротали время ухаживая за кроликами или устраивая чаепитие в одной из трапезных Гусу.       Но у визитов юного главы была и другая, не менее значимая причина. И были этой причиной адепты клана Гусу Лань.       На ночных охотах волей-неволей Цзинь Лину приходилось взаимодействовать со своими ровесниками. Большинство он, конечно, считал недостойными, но с некоторыми у него завязались неплохие взаимоотношения. Своих друзей Цзинь Жулань мог сосчитать по пальцам, а то и по рукам: Лань Цзинъи и, конечно, Лань Сычжуй. Только вот своего отношения к последнему глава Цзинь стыдился.       Конечно, когда-то он определённо завидовал наследнику Лань. Его багаж знаний, хорошо поставленная речь, лидерские качества, все это заставляло Цзинь Жуланя все больше и больше убеждаться в собственной никчемности. Со временем они сблизились, Цзинь Лин узнал Юаня ближе, а вместе с тем зависть сменилась совершенно иным чувством. Сначала исключительно дружеской привязанностью, элементарной симпатией, а после чем-то доныне незнакомым. Желание всегда быть рядом с Лань Сычжуем преследовало главу Цзинь, как бы он от него не бежал. А после того, как в своём сне Цзинь Лин лицезрел как они с Юанем вытворяли совершенно постыдные по его мнению вещи, конечно, в рамках приличия, сомнений у него не осталось, как бы печально признавать это ни было. Он явно влюбился. Впервые в жизни.       Первой, наверное, самой очевидной и, как Жуланю тогда казалось, правильной мыслью было игнорировать свои чувства. Когда-то в детстве он поступал точно также, когда хотел завести с кем-нибудь дружбу. С таким раскладом Цзинь Лин спокойно (на самом деле нет) прожил около двух месяцев, но, анализируя свои решения и поступки пришёл лишь к одному выводу - он самый настоящий трус и был им всю жизнь. В страхе перед своими желаниями и желаниями окружающих он упустил уже множество людей, которые могли бы стать для него достойными товарищами, а сейчас хочет потерять и возможного будущего возлюбленного. Ещё раз взвесив все "за" и "против", глава Цзинь, наконец, сделал свой выбор - пытаться и идти до конца.       Однако у Цзинь Жуланя элементарно не было опыта. Он бы спросил друзей, но, как назло, кроме как к Цзынъи и самому Сычжую обратиться больше не к кому, а первый разболтает все поведанные ему Жуланем тайны. Наконец, глава Цзинь сделал вывод - просить совета нужно у кого-то из старшего поколения. Дядя Цзян для этого подходил мало - только он узнает, что его драгоценный племянник связался с "проклятыми Ланями", уже придет в бешенство. Да и, учитывая его неудачный опыт с женщинами, помочь толком он бы не смог все равно. Остаётся, как бы прискорбно то ни звучало, Вэй Усянь. Он, по крайней мере, имеет предостаточно опыта с Хангуань Цзюнем, и, несмотря на свой чрезмерно несерьёзный характер, наверняка отнесется с пониманием и болтать кому попало о чувствах племянника не станет.       И вот, вновь прибывший в Гусу, Цзинь Лин нервно прокручивает в руках чашку с остывшим чаем и все храбрится сказать задуманное. Долго он ждал этого визита к дядям, даже речь приготовил, в которой лаконично и по делу описывает волнующий вопрос. Только вот сказать он ничего не мог из-за стыда и смущения. Если к компании чересчур открытого Вэй Усяня он за время совместных приключений уже более-менее привык, то находиться в одной комнате с холодным и вечно безэмоциональным Лань Ванцзи Цзинь Жуланю все еще было тяжело. Как бы он ни пытался хоть что-то прочитать по его лицу, всеми эмоциями, что проявлял великий Хангуань Цзюнь были редкие улыбки, дарованные его любимому мужу. А на Цзинь Лина, как казалось ему самому, он смотрит "не то с сочувствием, не то со злобой, не то с полным безразличием". Наконец, Вэй Усянь, эмпатия которого на самом деле была выше чем могло казаться на первый взгляд, задал подталкивающий вопрос: - Цзинь Лин, ты хочешь что-то сказать?       Цзинь Жумань вздрогнул как запуганное животное и от неожиданности чуть не выронил чашку из рук, но сумел с собой совладать. - Вообще-то... - он ответ взгляд, - Да.       Вэй Усянь облокотился локтями о стол, наверняка нарушив одно из правил Гусу, и приготовился внимать. Теперь дороги назад не было, и глава Цзинь был обязан рассказать. Он честно пытался, но каждый раз, встречаясь с пристальным взгляд Хангуан Цзюня не смел вымолвить ни слова. - Ну же, Лань Чжань! - Вэй Усянь игриво улыбнулся своему мужу. - Видишь же, он стесняется. - он положил руку на плечо Лань Ванцзи. - В таком случае, буду вынужден вас оставить. - Хангуан Цзюнь поднялся на ноги, поцеловал супруга в лоб и, одарив самой нежной на какую только был способен улыбкой, удалился.       Цзинь Лину стало спокойнее, но тема все ещё вгоняла в смущение. - Я просто... Ну, как это бывает, впервые... - А, я понял! Судя по всему... - Вэй Усянь хитро прищурился. - Юный глава Цзинь влюбился!       Цзинь Жулань скромно кивнул. - И кто же она? - глаза Старейшины Илина загорелись от столь радостного известия. - Блондинка? Брюнетка? Из какого ордена? Знаешь, пусть так и не скажешь, но у меня ведь есть опыт с женщинами! В свое время я владел сердцами десятков красавиц... - А кто говорил, что это женщина? - пробухтел Цзинь Лин, по-детски надув щеки.       Глаза Вэй Усяня широко открылись. - Ясно, значит... Кто же этот мужчина? - его губ коснулась легкая улыбка.       Ответ так и не срывался с губ Цзинь Лина. Осознание, что Лань Сычжуй, все-таки, человеку напротив приходится сыном было как нельзя некстати и теперь мешало назвать нужное имя. Он привык видеть своего дядю в образе взрослого ребёнка, но он-то был ровесником дяди Цзяна. А что, если осудит? Оскорбится?       Но внезапно за окном появились два знакомых силуэта. Никто иной как Лань Ванцзи и, о Боги, сам Лань Юань. Казалось, Хангуань Цзюн отдаёт адепту какое-то поручение. Внезапно Лань Сычжуй повернулся и, увидев друга, поклонился в знак приветствия. Цзинь Лин, красный, подобно рубину, тут же выпрыгнул из-за стола и поклонился в ответ. На лице Вэй Усяня застыл немой вопрос. Он тут же повернулся к окну. - Ясно, ясно! Неужто это сам Лань Сычжуй? - он ухмыльнулся. - Знаешь ли, Цзинь Лин, я ведь люблю его как сына! Моему бедному отцовскому сердцу будет так тяжело отдать А-Юаня прямо тебе в руки... - Хватит, хватит! - воскликнул Цзинь Жулань, сдвинув брови к переносице. - Будешь смеяться надо мной, больше вообще не увидимся! - А кто сказал, что я смеюсь? - лицо Вэй Усяня приняло наигранно печальное выражение. - Как скажешь! Я тотчас тебе помогу.       Немного успокоившись и поняв, что бояться в случае бесстыжего Вэй Усяня, очевидно, нечего, глава Цзинь решил перейти к сути. - Тогда скажи, как великий человек вроде Хангуань Цзюня обратил внимание на такого как ты? Если тебе удалось, то мне и подавно! - ухмылка коснулась губ юного главы. Общаться с людьми используя свою ехидно-агрессивную манеру ему было в разы проще, чем в сердцах описывать свои переживания. - И сам не знаю! - Вэй Усянь будто задумался. - Все началось, когда нам было где-то по двадцать. Он тогда поцеловал меня, да ещё и как!.. Я долго гадал, кто мог быть таким взволнованным, но упрямым одновременно... - Что значит, гадал? - Ну, у меня тогда были завязаны глаза, так что я понятия не имел, что это был Лань Чжань!       На минуту трапезная погрузилась в молчание. - Какой тогда во всем этом смысл? Ты ведь даже не знал, что это он! - наконец выпалил недоумевающий Цзинь Лин. - Ты ещё юнец и ничего не смыслишь в настоящей любви! - Вэй Усянь надул щеки. - Лань Чжань любил меня ещё до этого, и любит до сих пор. И я его люблю! Это был очень важный шаг для нас обоих. Потом он продолжал добиваться меня, даже после моей смерти ждал и надеялся... И это по-твоему не романтично?       Речь Старейшины Илина произвела на Цзинь Лина неоднозначные впечатления. И какой совет можно было вычленить из этого потока информации? Стоит ли ему застать Лань Сычжуя врасплох? Подойти со спины, поцеловать и резко скрыться? Это инициатива главе Цзинь совершенно не нравилась. Во-первых, остаться незамеченным у него получится навряд ли, и выглядеть перед Лань Юанем он будет крайне глупо и нелепо. А если получится, то Лань Сычжуй и вовсе не узнает, что это был он и не будет никакого толку! - Думаю, ваш с Хангуань Цзюнем союз является не самым лучшим примером. - Цзинь Жулань старался говорить как можно более вежливо. - Для меня это... слишком.       Вэй Усянь, кажется, задумался, прищурил глаза и надул губы. - В таком случае... Бери пример со своих родителей.       Цзинь Лин весь покраснел, нахмурился и сжал руки в кулаки. С губ бы сорвалось: "Да как ты смеешь!", но Вэй Ин внезапно продолжил. - Я помню, как твой отец добивался моей сестры!       Выражение лица Цзинь Лина тотчас изменилось. В глазах читалась чистая надежда. - Цзинь Цзысюань, конечно, был не способен на проявление любви, поэтому просил обо всем слуг. Но если хочешь понравиться А-Юаню, лучше делай сам!       Глава Цзинь скромно кивнул, не желая прерывать рассказчика. - Он даже нанял писателей, чтоб написать ей любовное письмо! - губ Старейшины Илина коснулась добрая ухмылка. - А однажды приказал слугам приготовить ей карамель.       Цзинь Лин встал из-за стола и почти в пол поклонился дяде. - Спасибо, дядя Вэй! - необычно для него мягко и с явной благодарностью сказал глава Цзинь и поспешил удалиться.       Рецепт карамели раздобыть было довольно легко. Как выяснилось, во времена молодости родителей это блюдо как раз пользовалось популярностью, а потому рецепт хранился у заклинателей многих кланов. Цзян Чэн, конечно, не без лишних расспросов, отдал племяннику рецепт, что пылился где-то на дальних полках уже лет десять. И вот, Цзинь Лин приступил к экспериментам.       Какой-никакой опыт в готовке у него присутствовал. Помнится, год назад он желал впечатлить дядей настолько, что экспериментировал со своей стряпней и давал её на дегустацию кому попало. И, тем не менее, готовить лакомство оказалось не так уж и просто. Лишь спустя неделю у него вышло нечто похожее по внешнему виду и вкусу на сахарную карамель.       Оставалось дело за малым - позвать в гости Лань Сычжуя. Только вот придумать для этого предлог было нелегко. В конце концов, Цзинь Жулань сдался и решил, что судьба будет снисходительна, а потому надеялся на простую импровизацию. Во время очередного визита к дядям глава Цзинь, наконец, поймал Лань Юаня. - Лань Сычжуй, - он несколько раз прокашлялся, - Спешу пригласить тебя этим вечером в башню Кои.       Лань Юань мягко, как всегда, улыбнулся. - Я обязательно приму приглашение с согласия своих отцов. Могу я узнать причину? Или она такая же, как в прошлый раз? - он невесомо усмехнулся. - Да, точно такая как и в прошлый раз. - немного подумав ответил Цзинь Жулань, не желая выдумывать причину на ходу. Он, конечно, и повод-то предыдущего визита Сычжуя не помнил.       К вечеру башня Кои была украшена в лучших традициях обоих орденов - и Ланьлин Цзинь, и Юньмэн Цзян. А в трапезной уже стояло главное блюдо вечера - лучшая, что способен глава Цзинь приготовить, сладкая карамель. Спустя некоторое время в дверях уже стоял долгожданный гость - никто иной, как Лань Сычжуй, облаченный в парадные одежды своего ордена. Стол был полон разнообразных, приготовленных слугами блюд, каждое из которых наверняка являлось деликатесом. Цзинь Лин даже начал сомневаться в своих способностях и впечатлениях от дегустации десерта А-Юаня. - Добрый вечер. - Лань Юань вежливо поклонился. - Добрый. - Цзинь Лин, хоть и небрежно, повторил жест. Оба сели за внушительных размеров стол и принялись есть. - Это ты приготовил? - как бы между делом спросил Лань Сычжуй, указывая на карамель, стоящую посередине стола. - Да! - Цзинь Жулань покраснел, что поспешил скрыть своими волосами. - Попробуй её.       Отстукивая пальцами по стулу ритм какой-то песни, он наблюдал, как А-Юань распробует блюдо. Наконец, Сычжуй закончил и, с привычной улыбкой на лице заявил: - Вполне неплохо. Ему определённо понравится.       Цзинь Лин широко открыл глаза и уставился на Юаня. На его лице читались и грусть, и недоумение, и разочарование, и даже удивление одновременно. - Ему? - вопрос сорвался с его уст тихо, хрипло, почти шепотом. - А... А-Юань, я вынужден удалиться.       Цзинь Жулань тут же выскочил из-за стола и направился к двери, сопровождаемый непонимающим взглядом Сычжуя.       Цзинь Лин бежал куда глаза глядели. В свои покои, уборную, куда угодно, главное чтоб подальше от Лань Юаня. Ему? О ком он мог подумать? Даже не зная ответа, юный глава все равно чувствовал неумолимое опустошение. Прямо сейчас Лань Сычжуй, первая его любовь, получил почти очевидное признание, но даже этого не осознал. Из глаз предательски лились слезы, которые Цзинь Жулань старался вытереть рукавами, делая лишь хуже. Картинка расплывалась: он сам уже не понимал, куда следовал...       Но внезапно за спиной послышались быстрые шаги. Эту поступь ни с какой не спутать. - Цзинь Лин! - голос А-Юаня дрожал, будто он был взволнован. - Что случилось? Я что-то не то сказал? - его рука коснулась плеча главы Цзинь и остановила его.       Цзинь Жулань хотел серьёзным тоном ответить, что все отлично, но вместе этого лишь дрожащим голосом произнес что-то вроде "Ничего". - Цзинь Лин, ты плачешь? - Лань Юань повернул Цзинь Жуланя лицом к себе, из-за чего тот мигом опустил голову, чтобы скрыть слезы волосами. - Ну же, Цзинь Лин! Объясни в чем дело!       Глава Цзинь неуверенно поднял голову. Слезы хлестали из глаз, лицо стало совсем красным. - Почему "ему"? - выдал он первое, пришедшее на ум. - Что? - Лань Сычжуй с недоумением посмотрел на собеседника. - Кому должно понравиться? - слезы текли ещё сильнее, Цзинь Жулань и слова произнести спокойно не мог, лишь задыхался. - Ты просто... говорил, что прийти нужно по той же причине, что и в прошлый раз, а в прошлый раз год назад... Ты приготовил суп и просил меня попробовать его и сказать, понравится ли Цзян Ваньиню.       Сначала Цзинь Лин впал в ступор, а после, осознав ситуацию, стал плакать ещё сильнее, а вместе с тем и смеяться. - Вот дурак! - дрожащим голосом произнес он. - Сам же и виноват!       Лань Юань, осознавший, что, очевидно, был приглашен по совершенно иной причине, гадал, какой бы она могла быть. Если Цзинь Жулань приготовил карамель специально для него, то стоит ли это расценивать как... - Лань Юань! - Цзинь Лин вдруг поджал губы и глубоко вздохнул. - Я тебя люблю!       Глаза Лань Сычжуя широко распахнулись, а щеки налились румянцем. Смущение накрыло несчастного так, что он стал заикаться точно также, как и стоящий напротив глава Цзинь. Неудивительно, что за свою жизнь Лань Юань не получал ни единого признания, да ещё и столь прямолинейного. - Любишь? Прямо таки... Прямо... - он покраснел ещё сильнее. Сердце, очевидно, жаждало лишь одного, а вот разум... И к черту его! Лань Сычжуй накинулся на главу Цзинь, заключив того в крепкие объятия. - Я тоже! - пробухтел он, зарывшись в его волосы. - Цзинь Лин, это была самая лучшая карамель в моей жизни!       Хотя и единственная.