Молодые люди

1.

      Есть что-то странное в том, чтобы собираться на выпускной на следующий день после полнолуния: щедро заливать случайные раны бадьяном, вычесывать хвоинки из волос, подчищать черный лесной дерн, забившийся под ногти, а потом одеться в новую мантию, подаренную матерью по случаю, и почувствовать себя человеком. Этого никогда не поймет тот, кто здоров.       — Какой милый волчонок! — воскликнула Лили, взглянув на нее в зеркало, прижалась подбородком к ее затылку и обвила шею руками. Бекки слегка покраснела и сжала плечи от неловкости. В последнее время их дружба становилась ближе, а избегание объятий — труднее. Впрочем, дотронуться до Лили, закрыв глаза на собственные предпочтения, порой даже было приятно — настолько внешне и внутренне привлекательным человеком она была, и излучала, кроме того, как соляная лампа, мягкий и рассыпчатый теплый свет.       Лили и Бекки жили в одной комнате в Хогвартсе с самого первого дня, но подружились лишь недавно. На первых курсах Бекки была слишком замкнута и со стороны, должно быть, неприятно таинственна, чтобы привлекать к себе людей. Затем ею завладели — иначе не скажешь! — двое самых противных мальчишек на курсе: Джеймс и Сириус — и тем самым отпугнули всех приличных девочек, которые могли бы стать ее подругами.       Вот как завязалась дружба между Бекки и парнями: в первый год обучения ей удавалось хранить свои ежемесячные побеги из замка в секрете, но весной на втором курсе Джеймс и Сириус, ночью занимавшиеся исследованием тайных путей замка, заметили ее и начали шпионить. Вскоре им открылся ее секрет.       Вопреки ожиданиям Бекки, Джеймс и Сириус не испугались, но пришли в восторг от увиденного перевоплощения девочки в волка и с тех пор записали Бекки в свои верные товарищи, а себя — в ее помощники.       Так Бекки попала в компанию, которую многие взрослые называли «благословением и проклятием» для нее. Но это было давно — на втором курсе. Сейчас же Лили и она собирались проводить свою последнюю ночь в Хогвартсе, и у обе, в тайне друг от друга, украдкой утирали слезы.       Со стороны лестницы послышался резкий свист. Лили просияла.       — Это Джеймс. Мы погуляем немного, а потом присоединимся к вам в Хогсмиде, — сказала она.       Бекки не удивилась: в последнее время Джеймс и Лили проводили вместе почти все свободное время, и в этот вечер, Бекки знала, пока они любуются звездами и друг другом, ей предстоит довольствоваться компанией угрюмого Сириуса и встревоженного Питера.       Лили ушла, а Бекки, немного погодя, спустилась в гостиную, где ее уже ждали друзья.       Гриффиндорцы маленькими группами и парочками утекали из башни, направляясь в сторону Хогсмида: там проходила наиболее оживленная и шумная часть праздника — или к опушке Запретного леса, где можно было уединиться. Башня стремительно пустела.       — Уверен, они тоже где-то там, — сказал Сириус вместо приветствия, глядя вдаль на Запретный лес. — Я посоветовал Джеймсу взять плед, чтобы он не исколол себе всю задницу под елками.       — Все ты умеешь опошлить, — Бекки закатила глаза.       — Думаешь, они собирают лукотрусов в подарок Слизнорту на прощание? — Сириус повернулся к ней, и Бекки поняла, что что-то случилось. Сегодня он был мрачнее обычного — а в последнее время он всегда был очень мрачен, потому что его лучшего друга больше привлекали свидания, чем общение с ним.       — Тебе нужно вырасти, Сириус, ты ведешь себя, как ребенок, — твердо ответила Бекки. Питер при этом выглядел разбитым и молчал: его этот разлад среди Мародеров ранил очень глубоко, но он не был склонен постоянно злиться, как Сириус.       — Сказала та, кто ест шоколадных лягушек вместо завтрака, — огрызнулся Сириус. В таком удручающем настроении они направились к Хогсмиду.       По дороге Бекки исподтишка разглядывала влюбленные парочки. Она думала о словах Сириуса. Конечно, он прав: Лили и Джеймс встречаются уже почти год и наверняка не просто обнимаются на свиданиях. Но так странно думать о том, что она — ровесница Лили — даже не знает какого это, когда парень берет тебя за руку.       С другой стороны — Бекки это отчетливо понимала — семейное счастье ей не грозит, как и всем оборотням. Так чего же тратить свое время и силы на бесплодную романтику?.. Из мыслей ее вырвал громкий возглас Сириуса:       — О, Лорд Блэк! — он увидел своего брата, идущего в сторону Хогсмида в кучке слизеринцев. — Как поживаете, сэр?       Регулус был худощавым, высоким, сутулым — словом, до определенной поры нескладным подростком с вечно равнодушным и гордым видом. Сириус совсем недавно выглядел так же, но в последний год заметно возмужал; в остальном же братья походили друг на друга и манерами, и характером и потому никак не могли поладить.       — Превосходно, сэр! — злобно отозвался Регулус. — Как поживает Ваша дама сердца? Все еще изменяет Вам с Лили Эванс?       Сириус готов был бросится в атаку, но Бекки и Питер резко схватили его за руки и с легким усилием удержали на месте. Регулус, очень довольный произведенным эффектом, с ликованием оглядел своих слизеринский друзей.       — Бродяга, ты забываешь про наш прощальный подарок Слизерину, — прошептала Бекки на ухо другу, изо всех сил сжимая его предплечье.       — А я еще давал ему в детстве покататься на моей метле! — в ярости выплюнул Сириус.       Намеренно зашагав медленнее, чтобы отстать от слизеринцев, они продолжили свой путь.       В Хогсмиде едва можно было найти свободный столик: бывшие школьники заполонили все бары, кафе и таверны, где подавали огневиски или хотя бы сливочное пиво. Поэтому, набрав все самое необходимое в лавке, Сириус, Бекки и Питер сразу двинулись к Визжащей хижине. Там они должны были встретиться с Джеймсом после его свидания, оттуда же привести в действие свою грандиозную прощальную шалость.       — Итак, — сказал Сириус, когда они уютно устроились в уголке спальни на верхнем этаже, — прошло семь лет со дня нашей встречи. Кто-то произнесет речь по случаю окончания школы? Никто? Тогда я произнесу. Дорогая Бекки, дорогой Питер, — он обратился взглядом к пустому месту возле окна: — дорогой Джеймс, мой лучший друг и названный брат… Вы стали для меня настоящей семьей. Если однажды у вас случится что-то плохое или вы будете мучиться от чувств, воспоминаний или сомнений, — тут он мимолетом посмотрел Бекки в глаза, намекая, что это предложение лично ей стоит принять особенно серьезно, — я хочу быть рядом. Это не предложение, поняли? Не красивые слова. Это приказ. Я должен быть рядом, и я буду — и вы не смейте молчать, если с вами что-то не так.       Сириус редко говорил такие слова — обычно наиболее честным в своих чувствах в их компании был Джеймс — поэтому Бекки расчувствовалась и решила, что ей тоже нужно произнести что-то милое. Но все, на что ей хватило фантазии, было:       — Ребята, я вас очень люблю!       — Вы такие трогательные!!! — вдруг завопил кто-то за стеной. Трое резко обернулись и увидели: в комнату ворвался Джеймс с ящиком огневиски и с ярким румянцем на щеках. Он опустил ящик на пол и по очереди, схватив каждого руками за голову, поцеловал своих друзей в затылок.       Джеймс был ярок и честен во всех своих чувствах. Вряд ли нашлось бы место или обстоятельство, в которых он каким-нибудь из доступных ему способов не сумел выразить привязанность. Наверное, именно поэтому он был так жестоко необходим Сириусу, выросшему в семье, где принято контролировать свои эмоции и чувства, Бекки, привыкшей вообще сторониться близких отношений, и Питеру, обделенному вниманием и дома, и в школе. Итак: Джеймс вернулся, и все вновь резко почувствовали себя дома. Так это было всегда.       — Ладно, Сохатый, убери руки, — Сириус единственный хотя бы для вида постарался избежать поцелуя (но не смог, потому что не захотел). — Солнце садится. Слизеринцы, уверен, заскучали…

2.

      Основная часть слизеринцев обосновалась на вечер в Трех метлах, поэтому Регулус вместе с одногруппниками первым делом отправился туда. Улицы Хогсмида гудели сотнями голосов, взрывами маленьких фейерверков, шумом вертушек и поющих флагов факультетов. В душе Регулус глубоко сочувствовал жителям здешних мест. Сам бы он ни за что не выдержал постоянного оживления под окнами. Пусть он родился в Лондоне — его все равно привлекали тишина и безлюдье.       Люди, хорошо знающие Регулуса Блэка, называли его «философской натурой». Действительно, Регулус замечал за собой склонность к глубокому анализу всего происходящего вокруг. Он настолько сросся с этой своей чертой, что порой поражался, замечая, как некоторые люди вроде брата заботятся лишь о близко касающихся их вещах и явлениях.       Однако согласиться со званием «философской натуры» Регулус не мог, поскольку часто люди понимали под этим определением оторванность от мира, мечтательность, забывчивость. Но все, что казалось окружающим рассеянностью, в Регулусе на самом деле было продиктовано равнодушием ко многим вещам, которые заботили обывателей.       Какая команда возьмет кубок этого сезона по квиддичу? Кем будет новый преподаватель по Защите от темных искусств? Как накажут тех четырех упрямых гриффиндорцев за их новый проступок? Действительно ли Лили Эванс теперь встречается с Джеймсом Поттером? Регулус Блэк считал не только желательным, но нужным относиться к таким вещам с простительным в этом случае высокомерием. Он, как ему казалось, очень хорошо чувствовал мир за всеми оборочками и рюшами бестолковых развлечений — этот мир волновался, его старый уклад рушился, происходили коренные перемены. К ним и к учебе чаще всего был обращен пытливый ум Регулуса. Даже в этот вечер он выбрался из комнаты, чтобы встретиться с избранными собеседниками из числа слизеринцев и поговорить о последних новостях из газет.       Войдя в Три метлы, Регулус увидел Эйвери и подсел к нему.       — Поздравляю с выпуском, — сказал Регулус.       Эйвери уже был слегка пьян, поэтому заговорил очень охотно.       — Действительно, великий день! Надеюсь, что вернусь в следующий раз в эту школу, когда порядки в ней изменятся, и чистого воздуха станет побольше, — Эйвери оглядел бар, словно высматривая магглорожденного волшебника, которому можно подарить презрительный взгляд.       Регулус не мог спросить в толпе, но страстно желал узнать, примет ли Эйвери по окончании школы Темную метку. Уже давно на Слизерине существовал небольшой кружок студентов, возглавляемых потомственными Пожирателями Смерти вроде Эйвери, которые сочувствовали идеям Темного Лорда. Среди этих людей Регулус нашел многих соратников по идеям и по духу (но — он бы никогда себе в этом не признался — так и не нашел ни одного друга).       — Надеюсь, мои оставшиеся два года пройдут быстро, — признался Регулус и с горделивой ноткой добавил: — Мне здесь скучно.       Ответ Эйвери растаял во внезапном визге со стороны входа в бар. Регулус резко поднял голову и увидел, что из оставленной кем-то на полу коробки вылетает бесчисленное количество мелких золотистых искорок. Огоньки взлетают под потолок, взрываются и рассыпаются десятками мелких черных точек.       Первая точка спикировала с потолка на рукав Регулуса, и он понял: это жуки. К тому времени большая часть посетителей уже высыпала из бара, визжа и отплевываясь.       Выбравшись на улицу, Регулус увидел, что в небо взлетают еще фейерверки. Он внутренне содрогнулся от ужаса, но тут же понял, что на этот раз они не опадают на землю жуками, а превращаются в золотых и красных сияющих драконов, львов, вейл и сфинксов и, сплетаясь в причудливом танце, веселят толпы студентов и прохожих, ничего не подозревающих о нашествии насекомых в Трех метлах.       Краем уха Регулус услышал разговор:       — Видишь справа от льва вейла? Похожа на тебя?       — Немного.       — Это я ее сделал!       Он обернулся и увидел, что с крыши ближайшего дома за фейерверком наблюдает его брат, Джеймс Поттер с подружкой и вся их гриффиндорская компания.       К Сириусу Регулус испытывал особый вид неприязни: брат словно специально доставлял ему неприятности во всех сферах жизни, и, кроме того, был неординарно самоуверенным, глупым и безответственным человеком. Прошлым летом, чтобы окончательно сделать Регулуса своим врагом, брат сбежал из дома, предав чувства родителей и подорвав их здоровье, сделав свою семью предметом насмешек и пересуд.       — Сириус! — крикнул Регулус. Головы друзей на крыше резко повернулись вниз — в его сторону. — Это сделал ты?       — Мы сделали, — ответил Сириус. — Нравится?       — Я о жуках.       — Какие жуки? Ничего не понимаю, — он принял совершенно невинный и милый вид. — Рядом с вами, слизеринцами, постоянно летают какие-нибудь мухи. Сказать, почему?       Регулус закипел от злости. Ни одна тонкая острота не могла задеть его больше, чем глупые и грубые шутки Сириуса.       Сириус спрыгнул с крыши, смягчив приземление заклинанием. Он явно выпил достаточно сегодня — зрачки его расширились, красные глаза лихорадочно горели. Регулус невольно вспомнил, как в детстве, играя и бегая без меры, Сириус доводил себя до изнеможения и падал на холодный каменный пол — в те моменты лицо его выглядело точно так же.       — Куда поедешь с утра? — холодно (с трудом имитируя свой обычный сдержанный тон) поинтересовался Регулус. — К Поттерам? А грязнокровка уже живет там?       Джеймс Поттер услышал его слова и хотел резко вскочить с места и помчаться защищать честь своей подружки, но та остановила его, повиснув на его руке, в которой была зажата волшебная палочка.       — Заткнись, придурок, — выплюнул Сириус, — и не завидуй. Уверен, когда-нибудь тебе удастся очаровать болотника и уговорить его на секс.       В ушах у Регулуса загудело от негодования. Он подумал: «Хорошо, пришло время. Я давно должен был это сделать: за себя и за родителей. Он не может больше мучить нас».       — Ты — черное пятно на этом мире!       Сириус рассмеялся ему в лицо:       — Так убей меня! Уверен, маман будет горда.       — Я не участвую в уличных драках. Сегодня в час ночи, за Визжащей хижиной. Ты, один секундант и никаких свидетелей, — и Регулус с торжествующим видом протянул ему руку, чтобы скрепить договор о магической дуэли. Он был рад, что решился на поступок, который его дед или отец, будь они на его месте, наверняка совершили бы, и не сомневался, что гриффиндорские друзья Сириуса — грязнокровки и полумагглы — не осознают его, Регулуса, истинных мотивов. Но Сириус, если память детства не изменила ему, должен был понимать, что брат предлагает дуэль чести. Регулус хочет отстоять доброе имя семьи, Сириус — имя тех, на кого он ее променял.       Брат окинул его ироническим взглядом. Он точно все понял, но посчитал фарсом, игрой или блажью консервативного брата.       — Не могу отказать себе в таком удовольствии, — наконец, ответил Сириус и пожал руку Регулуса. Дуэль была назначена.

3.

      — Не могу отказаться себе в таком удовольствии, — ответил Сириус, и внутри у Бекки все сжалось от тревоги. Она хорошо знала друга и понимала, что он, скорее всего, победит. Но этот нескладный злобный подросток Регулус поразил ее своей твердостью и отчаянием, так что ей не хотелось, чтобы Сириус покалечил его. Сириус и Регулус пожали руки и разошлись в разные стороны. Сириус скрылся в переулке за домом, на крыше которого они наблюдали фейерверки, и друзья сразу спустились к нему.       — Я буду твоим секундантом, — без промедления заявил Джеймс.       Сириус не ответил, погрузившись в раздумья. Свое мнение решила высказать Лили:       — Вы не должны драться с ним, Сириус! Он — твой брат, кроме того, он еще совсем маленький. Семикурсник против пятикурсника — это несправедливо.       — Сириус просто преподаст ему урок, — ответил Джеймс. — Если не Бродяга, то я вызвал бы его на дуэль, чтобы научить, как держать язык за зубами.       Лили возмутилась:       — Вы же собираетесь стать аврорами! Если о дуэли узнают, вам никогда не поступить в аврорат.       Ее аргумент вывел Сириуса из задумчивого состояния. Он резко взбодрился и сказал:       — Лили права. Ты не будешь моим секундантом, Джеймс: хотя бы ты, если о дуэли узнают, должен поступить в аврорат. Пусть секундантом будет Питер.       Питер ойкнул и сделал шаг назад.       — Но… а если у меня будут проблемы с работой после этого? Или. вдруг в меня попадет заклинание? Я ведь так и не научился отражать их… К тому же…       Бекки стало жалко Питера: он из них всех, действительно, был самым неподходящим кандидатом в секунданты, хотя бы потому что в любой опасной ситуации не мог справиться с паникой.       — Я буду секундантом! — твердо заявила она.       — Нет! — тут же в два голоса ответили Сириус и Джеймс.       — Ты девчонка, — добавил Сириус полушутливо, — если кто-то узнает, что моим секундантом была девчонка, тем более староста… Я просто не переживу позора.       Он вновь обратился просящим взглядом к Питеру — тот сделал еще шаг назад.       — Нет смысла спорить. Я буду, — сказал Джеймс.       — Нет! Джеймс, это безумие. Сириус, это безумие, — повторила Лили. Вид у нее был самый решительный. — Я не могу запретить Сириусу участвовать, но могу тебе. Это неправильно и…       Сириус прервал ее, решительно подойдя к Питеру и крепко схватив его за предплечье:       — Он — мой секундант! — затем он шепотом добавил тому на ухо: — Просто постой в стороне и посмотри. Если что-то случится, я выставлю для тебя магический щит.       Питер нерешительно кивнул. Он выглядел очень несчастным, но никогда бы — Сириус прекрасно это знал — не отказал настойчивой просьбе друга.       Остаток вечера прошел уныло. Лили при каждом удобном случае возвращалась к теме дуэли, пытаясь отговорить Сириуса, Джеймс чувствовал себя жалко, потому что не смог настоять и стать секундантом друга (отчасти из-за девушки, что делало ситуацию хуже), Питер страшился будущего, а Бекки переживала за него и за Регулуса. Один только Сириус оставался в приподнятом настроении: пил много сливочного пива, общался со всеми, кто высказывал желание, пел и танцевал в Трех метлах с пуффендуйками и без конца хвастался проделкой с фейерверками и подарком в виде жуков для слизеринцев.       В полночь они вернулись в Визжащую хижину, чтобы подготовиться к дуэли. Джеймс и Сириус начали вспоминать забавные заклинания для боя:       — Ты можешь использовать заклинание Вермикулюс и превратить его мантию в червей, — предложил Джеймс.       — А перед этим можно использовать Остолбеней, — расхохотался Сириус. Бекки невольно улыбнулась, представив эту картину.       — Есть заклинание Мелофорс, оно превращает голову противника в тыкву, делается вот так… — она описала в воздухе подобие тыквы на ножке.       — Вот это я хочу попробовать!       — А помнишь, как на третьем курсе я неправильно произнес заклинание и превратил руки Лунатика в жвачки?! — оживился Джеймс. — Вот бы вспомнить, что я тогда сказал не так…       Наконец, часы показали без четверти час, и Сириус с Питером выдвинулись из хижины к небольшой лесной поляне, о которой говорил Регулус, назначая дуэль. Бекки, Лили и Джеймс остались одни. Повисла гнетущая тишина.       — Лили, — вдруг сказал Джеймс, — а у тебя еще есть набор целительных зелий, о котором ты говорила?       — Ты прав, Джеймс! — Лили в волнении вскочила со своего места. — Как я могла не подумать?! Я должна была сходить за ним заранее!       — Если я дам тебе Карту Мародеров, ты сможешь тихо вынести его из комнаты сюда?       — Я постараюсь! — Лили решительно выхватила карту из рук Джеймса. Он показал ей, как быстрее всего дойти до башни Гриффиндора и как потом вернуться, минуя Гремучую иву. Как только макушка Лили скрылась в тайном ходе под хижиной, Джеймс с хитрой ухмылкой вытащил из кармана мантию-невидимку.       — Ты же не думала, что я пропущу триумф Сириуса? — сказал он, подмигнув Бекки.       — С самого начала поняла, для чего тебе аптечка, — рассмеялась она.       Вместе друзья скрылись под мантией и осторожно вышли из хижины, направившись к месту дуэли.       Тонкий серп луны повис над лесом, но давал так мало света, что Джеймс и Бекки продвигались с вытянутыми вперед руками, огибая так еле заметные в темноте стволы деревьев. Шум деревни остался в стороне, послышалась возня мелких лесных существ: белок и лукотрусов. Наконец, за сеткой ветвей и листьев мелькнул яркий волшебный огонек — это дуэлянты осветили поляну.       Джеймс и Бекки подкрались в поваленной ели и присели за ее стволом. Всего лишь в паре метров от них стоял Регулус с секундантом — невысоким юношей его возраста с небрежно остриженными волосами соломенного цвета и плоским и серым лицом с впалыми щеками.       — Не узнаю второго, — тихо сказал Джеймс.       — Это Барти Крауч, вундеркинд с Слизерина.       — Жуткий.       Сириус и Питер совещались на другой стороне поляны. Наконец, они договорили, Питер сделал несколько шагов вперед и зачитал правила дуэли:       — …использовать только волшебные палочки… дуэлянт должен обезоружить или убить своего соперника…       — Посмотри на лицо Регулуса, — шепнул Джеймс.       Брат Сириуса выглядел решительно, гордо, но очень молодо, и это казалось комичным. Бекки хихикнула, впрочем, так и не сумев отделаться от мысли о том, что Регулус — очень странный человек.       Правила были провозглашены, и соперники встали друг против друга, сделав поклон. Не успел Сириус и головы поднять, как Регулус обрушил на него сразу несколько заклинаний: «Экспеллиармус!», «Остолбеней!», «Левикорпус!». Сириус резко упал на землю, и белые и красные вспышки улетели в лесную чащу.       Сириус, конечно, умел пользоваться невербальной магией, поэтому ответные его заклинания остались Джеймсу и Бекки неизвестны. Они немного повеселили себя, взглянув на побелевшего Питера, потом понаблюдали за явным преимуществом Сириуса, который слал заклинания быстро, не тратя времени на произношение.       Внезапно Сириус упал, но не от заклинания. По движениям и удивленному выражению его лица было понятно, что он поскользнулся или споткнулся о корень. Регулус воспользовался моментом и прокричал:       — Мобиликорпус! — Сириус взмыл в воздух на несколько секунд, а затем резко полетел в сторону поваленного ствола, за которым сидели Джеймс и Бекки, и с треском ударился в него.       Сириус застонал от боли. Джеймс готов был броситься на помощь, но Бекки схватила его за руку, прошептав: «Это же дуэль!»       Сириус не успел поднять руки с зажатой в ней волшебной палочкой, как Регулус произнес следующее заклинание:       — Инкарцеро!       Сириуса по руками и ногам опутали невидимые нити, обездвижив его полностью.       — Питер должен закончить дуэль, — с тревогой прошептала Бекки.       Но Питер пропал из поля зрения. Джеймс и она видели лишь Регулуса, который медленно подходил к связанному Сириусу, словно не до конца веря в свою победу.       — Он его не обезоружил, — объяснил Джеймс. — Нужно отобрать волшебную палочку, тогда дуэль можно считать оконченной.       Но Регулусу явно было мало просто закончить дуэль. Он наложил на Сириуса веселящие чары и около минуты смотрел на то, как брат корчится и задыхается от смеха. Затем он произнес:       — Серпенсортиа, — и из волшебной палочки вырвалась толстая черная змея и поползла к Сириусу, описывая зигзаги в траве.       — Убери это! — выкрикнул Сириус.       — Он же знает, что Сириус ненавидит змей! — возмутился Джеймс. Его терпение лопнуло. Он выпрыгнул из-под мантии невидимки и ударил по Регулусу заклинанием Импедимента. Тот застыл на мгновение, но этого хватило, чтобы змея с шипением исчезла, а невидимые путы ослабли.       Джеймс протянул руку, чтобы помочь другу встать, но в этот момент из-за спины на него напал Барти Крауч.       — Остолбеней! — выкрикнула Бекки.       Красный луч пролетел мимо Крауча, но тот на секунду остановился в замешательстве — не мог понять, откуда доносится женский голос. Тем временем Сириус окончательно пришел в себя, и вместе с Джеймсом они встали на изготовку, готовые принять удар.       Бекки поняла, что дуэль перерастает в потасовку, и ей нужно вмешаться. В момент, когда из четырех волшебных палочек вылетели новые заклинания, она выставила между Сириусом с Джеймсом и Регулусом с Барти мощный магический щит.       — Вы привели кого-то еще! — тут же догадался Барти. — Это противоречит правилам.       — Ты напал на Джеймса, — возмутился Сириус.       — Его не должно было здесь быть! — отозвался Регулус.       Вдруг из лесной темноты выбежал Питер.       — Сюда идет Лили Эванс! Староста школы! — воскликнул он.       Регулус и Барти переглянулись — они знали, чем может грозить полночная дуэль на краю Запретного леса двум пятикурсникам.       Сириус расплылся в лукавой улыбке.       — Лучше бегите в комнаты, иначе декан расскажет мамочкам, что вы плохо себя вели.       Проглотив обиду, Регулус и Барти срочно скрылись с места дуэли.       Силуэт Лили показался на противоположной стороне поляны. Вопреки ожиданиям Джеймса и Бекки, она не выглядела разгневанной, наоборот, прижимая к груди аптечку, плакала.       — Что случилось? — тут же спросил обеспокоенный Джеймс.       — Я потеряла карту и, кажется, ее нашел Филч, — Лили с опущенными от стыда глазами оглядела ребят. — Она просто случайно выпала, я поняла не сразу, а когда вернулась… В общем, услышала Филча с миссис Норрис за углом, он явно был доволен находкой.       Джеймс, облегченно выдохнув, рассмеялся.       — Мы закончили школу, так что к чему нам теперь карта? Не плачь, всё хорошо, — он подошёл к ней и мягко приобнял за плечи: — кто-нибудь однажды стащит ее из кабинета Филча и вспомнит о нас, это будет…       Он отвел взгляд от лица Лили и вдруг понял, что Сириус уходит.       — Эй, Бродяга, что случилось? — выкрикнул он ему вслед, но тот не ответил — даже не повернулся. Джеймса это разозлило.       — Просто скажи, что тебе не нравится, Бродяга, — настойчиво повторил он. — Я открыт к критике.       Сириус резко обернулся. Он уже значительно углубился в лес, но в свете волшебного огонька было заметно, как лицо его исказила гримаса обиды и злости.       — А не всё ли тебе равно на нас, как и на карту? — проорал он в ответ.       — Серьёзно, Сириус? Серьёзно?! Хочешь поссориться по этому поводу? Я только что защитил тебя от родного брата, и ты хочешь сказать, что мне на тебя всё равно?!       Джеймс закипал. Пришла пора Бекки вмешаться, иначе оба — как Джеймс, так и Сириус — могли сказать много лишнего.       — Джеймс, иди к башню, вместе с Лили и Питером, — она мягко, но настойчиво подтолкнула его в направлении замка. — Я поговорю с ним. Он просто не может пережить поражение.       Так друзья разошлись в разные стороны: Лили, Джеймс и Питер отправились в Хогвартс, а Сириус и спешащая следом Бекки — в Хогсмид.