Апельсинка

      Пока Эндрю был на работе, Нил, взявший отгул, валялся на кровати, уткнувшись носом в подушку мужа. Он знал, что в скором времени должна начаться течка, но цикл его никогда не был постоянным и мог начаться как на несколько дней раньше, так и на несколько дней позже. Настроение было не очень хорошим, да и уже знакомая тревога поднималась в груди. Заставив себя сползти с кровати, Нил зашёл в гардеробную и выгреб столько вещей Эндрю, сколько смог унести за раз. В нос тут же ударил приятный и любимый запах можжевельника, а настроение вмиг поползло к отметке «положительно». Для Нила периоды его гнездования были самыми уязвимыми, и пусть случались всего несколько раз в год, он старался провести их дома, подальше от людей, чтобы только Эндрю мог к нему подойти.              Конечно, гнездоваться он мог и в моменты сильного эмоционального истощения, когда ему было просто необходимо получить своё безопасное место, в которое он мог даже Эндрю не подпустить, но в этот раз однозначно это было не из-за чувства уязвимости. Да и Эндрю говорил, что в последнее время его запах постоянно становится то сильнее, то слабее.              Свалив на кровать принесённую кучу одежды, Нил критично осмотрел её и вернулся обратно в гардеробную, чтобы взять ещё несколько вещей, в которых Эндрю ходил дома, и на которых было больше его запаха. Конечно, ему потом придётся всё постирать и разложить на свои места, но Эндрю не был против того, чтобы Нил брал его вещи, если это было нужно. Может, в начале их отношений Нил и спрашивал разрешения на это, но сейчас в этом просто не было смысла. В любом случае дальше спальни он их не унесёт. Ну, может быть, он и мог надеть одну из многочисленных толстовок Эндрю, но она также возвращалась обратно в квартиру.              Откинув одеяло в сторону, Нил начал по какому-то наитию раскладывать вещи. Он сам до сих пор не понимал закономерности, по которой он всё это делал, но слишком сильно задумываться об этом ему никогда не хотелось. Вначале его гнёзда всегда были маленькими, только для него одного, но теперь, когда появился человек, которого он был готов подпустить к себе, гнездо могло спокойно вместить их двоих, и так чтобы оставалось немного пространства между ними, если бы им захотелось. Это не было чем-то, что он делал намеренно, просто так было правильно. Комфортно должно быть не только ему, но и Эндрю, который не всегда был готов к физическому контакту, даже если приходил к Нилу.              Взяв одеяло, Нил аккуратно уложил его по центру, между вещей, так, что теперь это действительно было похоже на самое настоящее гнездо. Забравшись в середину, Нил развалился на животе, утыкаясь носом в подушку Эндрю и прикрывая глаза. Хотелось спать. К тому же было только самое начало первого дня, а впереди ещё несколько, когда Нил мог разрешить себе быть уязвимым и открытым. Эндрю вернётся только ближе к вечеру, а ему вовсе не хотелось делать что-либо.       

***

             Проснулся Нил спустя несколько часов, полностью отдохнувшим и полным сил. Потянувшись, он перевернулся на спину и уставился в потолок. Он не знал, сколько именно проспал, но точно не слишком долго, потому что на улице всё ещё было светло и солнце едва ли перевалило через зенит. Окна их спальни выходили на восточную сторону.              Дотянувшись до телефона, оставленного у изголовья, в углу, Нил проверил входящие сообщения. Их, как и обычно, было не много. Большинство — из общего чата Лисов, несколько от Кевина и Мэтта, и одно от Эндрю. Мягко улыбнувшись, Нил открыл чат. Их переписка не пестрела изобилием и в основном состояла из лаконичных вопросов и ответов.              «Ты как?»              «Поспал. Чувствую себя хорошо».              Отвечать другим не хотелось. Откинув телефон, Нил вытащил из кучи вещей одну из толстовок и, натянув её, направился на кухню, чтобы перекусить и покормить котов. Те, заприметив шевеление хозяина, радостно замяукали и, путаясь у Нила в ногах, тоже побежали на кухню. Насыпав им корма, Нил залез в холодильник.              Первым делом взгляд упал на полку с фруктами и, решив особо не заморачиваться, Нил вытащил несколько персиков, виноград и клубнику, чтобы, сложив их в миску, потом съесть, сидя в кровати. Да, обычно в кровати они не ели. Да, Эндрю этого не любил, но Нилу сейчас было важнее быть в своей зоне комфорта. Тем более он специально взял полотенце и влажные салфетки, чтобы не заляпать всё вокруг. А ещё от фруктов не остаются крошки.              Несмотря на то, что Нил выспался, всё равно было лениво что-то делать. Включив телевизор и долистав до первого канала про животных, Нил поудобнее устроился в гнезде. Следующие несколько часов он планировал провести поедая фрукты и наблюдая за тем, как сурикаты прячутся в своих норах, как муравьи спасаются от наводнений, строя плоты из своих тел, и как касатки охотятся на морских котиков.       

***

             По телевизору как раз показывали очень интересный документальный фильм про панд, когда раздался звук открывающейся входной двери. Нил, который до этого очень упорно завис на совершенно очаровательных малышах этого удивительного медведя, улыбнулся, аккуратно выполз из гнезда и побежал встречать Эндрю. Конечно, они виделись утром, но Нилу хотелось обнять своего мужа, уткнуться носом в шею и вдохнуть такой родной запах. Гнездо — это конечно хорошо, но ещё лучше, когда в комплекте с ним идёт и любимый альфа.              — Дрю, можно тебя обнять? — спросил Нил, останавливаясь в нескольких шагах от Эндрю и терпеливо ожидая, пока тот снимет верхнюю одежду и ботинки.              — Да, иди сюда, — ответил ему Эндрю и раскрыл руки, приглашая в объятья. Нил улыбнулся ещё ярче и, обхватив Эндрю за шею, прижался к нему всем телом, впитывая чужое тепло и запах. Раньше Нилу не нравилось, что он мог быть таким слабым и открытым перед кем бы то ни было, но спустя столько лет жизни с Эндрю он обожал такие моменты. Ему было приятно довериться Эндрю, а ещё он знал, что и Эндрю приятно заботиться о нём.              — Проголодался? — спросил Нил, слегка отстраняясь.              — Нет, меня Мэтт затащил в кофейню после тренировки. А ты кушал?              — Если фрукты можно назвать едой, то да, — от этого ответа между бровей Эндрю появилась небольшая складка.              — Нил, фрукты — это не полноценная еда. Ты сам спортсмен, должен знать это не хуже меня.              — Но я не хотел ничего, кроме них, — иногда Нилу хотелось просто побыть капризным, а не есть это правильное питание из отварной грудки и совершенно омерзительных овощей. — Полежишь со мной в гнезде?              — Конечно, только в душ схожу, а ты пока иди устраивайся поудобнее, — Эндрю оставил мягкий поцелуй на тыльной стороне его руки и лёгким тычком направил обратно в сторону спальни. Уходя, Нил заметил мягкую улыбку на губах Эндрю. Тот всегда любил, когда Нил сам приглашал его в своё безопасное место. Теперь у Нила настроение было просто отличным. Он знал, что Эндрю закончит со всем быстро и поэтому спокойно вернулся в пропахшую их смешавшимися запахами можжевельника и апельсина комнату и устроился на боку, лицом к двери.              Из ванной комнаты послышался шум льющейся воды и Нил прикрыл глаза, хотя спать совсем не хотелось. На душе было спокойно, так что за те десять минут, что Эндрю приводил себя в порядок, Нил даже успел задремать, окутанный теплом и можжевеловым запахом.              Из дрёмы его вырвал хлопок двери. Приподнявшись на локтях, Нил сонным взглядом посмотрел на вошедшего в комнату Эндрю. На нём были лишь серые спортивки. Даже свои нарукавные повязки он не стал надевать.              Перекатившись на спину, Нил развалился звёздочкой, а когда Эндрю улёгся на него сверху, то сразу обхватил его руками и ногами. Вес Эндрю давил слишком приятно, чтобы Нилу захотелось избавиться от этого ощущения примерно ближайшую вечность.              — Ты стал пахнуть ещё сильнее, малыш, — сказал Эндрю, утыкаясь носом ему в шею и обдавая кожу горячим дыханием. Его влажные волосы в то же время приятно холодили, и от такого контраста по телу Нила пробежали мурашки.              — Да, думаю, течка дня через три начнётся, — ответил Нил, ещё сильнее вжимаясь в Эндрю. Он был тёплым и, хотя Нил не замёрз, всё ещё оставался довольно теплолюбивым. — Дрю, поцелуешь меня?              Чтобы Эндрю смог исполнить его просьбу, Нилу пришлось ослабить хватку. Эндрю, с растрёпанными влажными волосами и глазами, полными нежности, был невероятно красив. Нил каждый раз поражался тому, что ему достался такой чудесный и заботливый партнёр, рядом с которым он чувствовал себя в полной безопасности.              Слегка потянувшись навстречу Эндрю, Нил замер, дождался ответного движения и, получив согласие, прижался к любимым губам. Они целовались лениво, но не менее пылко. Возбуждение накатывало медленно, так неторопливо и приятно, что Нилу хотелось бы замурчать как кошка, если бы он умел это делать.              Они целовались долго. Нил водил руками по плечам и шее Эндрю, зарывался пальцами в его волосы и тихо постанывал в поцелуи, чувствуя, как нижнее белье слегка увлажнилось. Эндрю определённо почувствовал, что запах Нила стал ещё более насыщенным и, отстранившись, внимательно посмотрел в глаза Нила.              — Да или нет, Апельсинка? — спросил Эндрю, поддев край его кофты, но не стремясь её снять. Нил провёл ладонями по его рукам и кивнул.              — Да, Дрю, — ответил Нил и в подтверждение своих слов помог Эндрю стянуть с себя одежду. Эндрю медленно поднёс руки к его бокам и мягко прикоснулся, оглаживая загорелую, покрытую старыми шрамами кожу. Нил знал, что Эндрю нравилось трогать его, изучать по-новому шрамы, покрывать их поцелуями, и никогда не был против этого, наоборот, всегда подставлялся под тёплые руки и нежные губы. Так было и в этот раз. Эндрю же никогда и никуда не торопился, делая всё медленно, внимательно следя за реакцией Нила и распаляя его этим всё сильнее и сильнее.              — Хочу быть сверху, Дрю, — Эндрю кивнул и перевернулся на спину, после чего Нил навис над ним, втягивая в очередной поцелуй. Эндрю теперь уже более уверенно водил руками по его телу, иногда просовывая пальцы под резинку домашних штанов, но всё ещё не заходя дальше. Нил тоже не торопился, переходя поцелуями на шею и упиваясь усилившимся запахом можжевельника, который здесь был таким насыщенным и опьяняющим. Проводя носом по гладкой коже, Нил спускался всё ниже. Он делал это медленно, чтобы Эндрю мог успеть его остановить. Несмотря на годы, что они провели вместе, они всегда занимались сексом медленно и неторопливо. Спешить некуда и это было куда безопаснее, чем в порыве страсти причинить боль. Они долго учились доставлять друг другу удовольствие, чтобы оба могли наслаждаться им в равной степени. Да, вначале ведущую роль всегда брал на себя Эндрю, как более опытный партнёр, но с течением времени Нил также пытался проявлять инициативу и, что самое приятное, Эндрю это нравилось. Всегда, когда Нил забирал себе ведущую роль, Эндрю помогал ему и направлял, но никогда не пытался вернуть лидерство себе.              — Апельсинка, не хочешь развернуться? — спросил Эндрю. Нил поднял на него глаза. Он уже почти спустился к резинке штанов Эндрю, но это предложение звучало очень заманчиво. Сев на колени, Нил взялся пальцами за край чужих штанов и, получив одобрительный кивок, стянул их, отбрасывая в сторону, и разделся сам. Чтобы потом не отвлекаться, Нил дошёл до стола и достал из верхнего ящика смазку и презервативы, прекрасно зная, что Эндрю не согласится на большее без этого. Отложив пока ненужное к краю гнезда, Нил развернулся к Эндрю спиной и перекинул ногу через его грудь, тут же почувствовав мягкую хватку тёплых ладоней на бёдрах. От столь привычного прикосновения по телу пробежали мурашки. Нил успел уже достаточно возбудиться, чтобы даже мимолётное поглаживание вызывало в нём ответную реакцию. Повернув голову, он посмотрел на Эндрю через плечо и кивнул, получив в ответ такой же одобрительный кивок.              Устроившись поудобнее и опустив бёдра ниже, Нил обхватил рукой полувозбуждённый член Эндрю у основания и, удерживая вес на второй руке, упёрся локтем в матрас. Взяв головку в рот, Нил позволил излишку слюны стечь ниже по стволу, а после начал медленно опускать голову вниз. Нилу нравился вкус Эндрю, нравилось доставлять ему удовольствие и нравилось получать удовольствие в ответ. В паху всё горело от неторопливых и дразнящих прикосновений Эндрю, который пока лишь оглаживал внутреннюю сторону бёдер, слегка надавливая большими пальцами на паховые складки и лишь мимолётно касаясь яичек и основания члена. Это было ещё более мучительно, чем когда Эндрю намеренно контролировал его оргазм, потому что эти дразнящие прикосновения лишь ещё больше распаляли, заставляя предвкушать.              Без усилий Нил смог взять в рот лишь чуть больше половины члена Эндрю, но для прелюдии большего и не требовалось. Он не собирался тратить все силы сейчас, зная, что дальше будет ещё приятнее, ещё нежнее. Кожа к коже, губы к губам. Максимально близко. А пока что он начал медленно двигать головой, надавливая на член языком и слегка втягивая щеки, рукой слегка массируя яички. Он знал, что Эндрю от этого приятно, а Нил, опять же, обожал доставлять мужу удовольствие, уже давно перестав быть единственной принимающей стороной в их отношениях. Они всегда отдавали и принимали друг от друга в равной степени и им обоим нравилось это.              Когда Эндрю наконец-то начал предпринимать более активные действия и обхватил член Нила губами, тот не смог сдержать тихого стона, замирая и вздрагивая всем телом. В отличие от мужа, Нил возбуждался в разы быстрее, тем более находясь в предтечном состоянии. Выделяющаяся смазка приятно холодила кожу, стекая по яичкам к члену, и Нил знал, что Эндрю обязательно соберёт её своим ртом. Естественная смазка у Нила выделялась не так активно, как у многих других, и даже в разгар течки Эндрю всегда его тщательно растягивал и использовал дополнительный лубрикант, всегда стремясь минимизировать риски, этого количества было достаточно, чтобы она тонкой струйкой стекала вниз. Вначале Нил стеснялся, но Эндрю долго и терпеливо доносил до него, что в его природе нет ничего постыдного. Итоговым и решающим аргументом стали слова: «В любом случае мне это больше, чем просто нравится», и Нил окончательно принял себя.              Они могли ласкать друг друга долго, не доводя до конца, но и не мучая. Им нравилось делать всё медленно, неторопливо, с оттяжкой, чтобы потом, в самом конце, лежать, расслабленно переплетясь руками и ногами, и тихо шептать друг другу о чем-то совершенно не важном, просто проводя время вот так, вместе. Вот и сейчас Нил продолжал медленно двигать головой, иногда отстраняясь и уделяя внимание только головке члена, пока Эндрю занимался тем же самым, начиная постепенно его растягивать. Пока что, в самом начале, хватало одной естественной смазки, но Нил знал, что в скором времени Эндрю обязательно добавит и лубрикант. Это было уже не единожды пройденным этапом и временами Нила по-настоящему вело от той заботы, которую ему дарил Эндрю.              Желание омывало ласковой волной, постепенно скапливаясь в паху и отдаваясь приятными мурашками по всему телу. Приглушённые низкие стоны взрезали тишину комнаты наравне с их дыханием и хлюпаньем смазки. Это возбуждало ещё сильнее, но не настолько, чтобы прекратить. Он чувствовал в себе уже два пальца, и что между ног стало гораздо влажнее. Нил, увлечённый процессом, даже не заметил, когда Эндрю добавил лубрикант. Смесь запахов из можжевельника и апельсина стояла вокруг плотным маревом, и хотелось дышать ещё глубже, чтобы прочувствовать всё. Нил любил это чувство единения, всю ту нежность, в которую они погружались, отдаваясь друг другу без остатка.              — Апельсинка, — позвал его Эндрю, отстраняясь и оглаживая руками ноги, оставляя несколько невесомых поцелуев на внутренней стороне бедра, — ты готов, малыш?              — Да, Дрю, — на выдохе ответил Нил, приподнимаясь на обеих руках. — Поможешь?              Вместо ответа Эндрю мягко подхватил его за талию и потянул назад, помогая сначала выпрямиться, а после и развернуться. Оказавшись лицом к лицу с мужем, Нил не удержался и, съехав чуть ниже, на чужие бёдра, поцеловал Эндрю, зарываясь пальцами в спутанные волосы, не боясь их испачкать. Всё равно потом в душ, и Нил не хотел отказывать себе в удовольствии ощутить мягкость блондинистых прядей между пальцев.              Краем уха Нил услышал шуршание упаковки презерватива и, чуть скосив глаза, увидел его зажатым между средним и указательным пальцами Эндрю. Улыбнувшись в поцелуй, Нил перехватил защиту и, разорвав поцелуй, сполз ниже, чтобы надеть презерватив на Эндрю. После того, как защита была надета, Нил принял из рук Эндрю лубрикант и ещё дополнительно смазал член Эндрю, хотя меж его ног и так было много естественной смазки и лубриканта, смешавшихся вместе. Откинув бутылек на край гнезда, Нил приподнялся на колени и, рукой направляя в себя член Эндрю, начал медленно опускаться. Эндрю придерживал его за бёдра, помогая облегчить нагрузку, и только когда Нил опустился до самого конца и расслабился, шумно выдохнув, Эндрю ослабил хватку, позволив ладоням просто нежить разгорячённую кожу.              Упёршись руками в пресс Эндрю, Нил начал медленно раскачиваться вперёд-назад, тяжело дыша и тихо постанывая. Он смотрел прямо в глаза Эндрю, который точно так же позволял тихим стонам вырываться из груди. Всё вместе: и раскрасневшиеся скулы, и шея, и блеск в глазах, и спутанные самим же Нилом волосы — составляло сейчас просто невероятно прекрасную картину, которой можно было любоваться целую вечность. В такие моменты Эндрю был всегда так открыт и щедр на эмоции, улыбаясь уголками губ и блуждая руками по телу Нила, не давя, а лишь доставляя ещё больше удовольствия.              Постепенно ускоряясь, Нил начал слегка приподниматься. Амплитуда была небольшой, но её было достаточно, чтобы распалить обоих ещё сильнее. По телу безостановочно пробегала дрожь, ведь Нил уже достаточно хорошо изучил своё тело, чтобы знать, как именно двигаться, с какой скоростью и амплитудой, чтобы доставить им обоим максимум удовольствия, но и не закончить слишком быстро. Он любил заниматься сексом сидя на Эндрю, но надолго его не хватало никогда — ноги слишком быстро начинали дрожать, а руки, несмотря на всю их силу, быстро уставали, но до этого момента ещё оставалось время и Нил собирался воспользоваться им на полную. Слегка наклонившись вперёд и изменив угол проникновения, Нил застонал в голос и полностью отпустил себя, позволив просто наслаждаться, зная, что в нужный момент Эндрю перехватит инициативу и доведёт их обоих до пика.              Так и случилось. Нил не знал, сколько прошло времени — распластавшись на груди альфы, он тяжело дышал, пока Эндрю, согнув ноги в коленях, энергично работал бёдрами, заставляя Нила стонать снова и снова. Проводя губами по взмокшей коже, Нил хватался за плечи Эндрю, чтобы ещё сильнее не съехать вперёд. Его член был зажат меж их телами и от этого трения Нил был готов вот-вот кончить. Эндрю любил доводить их до пика одновременно, отлично считывая каждую реакцию Нила: зажмуренные глаза, сведённые брови, поджавшиеся на ногах пальцы, усилившуюся дрожь в теле. Нил любил то, насколько хорошо муж его знал, и, когда Эндрю замер, с продолжительным стоном кончил. Их тела дрожали от оргазма, прижатые друг к другу максимально близко. Они оба были горячими, взмокшими, пропитанными запахами друг друга.              Отойдя от оргазма, Нил на дрожащих руках приподнялся, выпуская член Эндрю из себя, стянул презерватив и, завязав его, метким броском отправил в мусорную корзинку. После снова поцеловал Эндрю, передавая через это соприкосновение губ все свои эмоции, любовь и благодарность. Он так сильно обожал мужа, что временами, а особенно в такие моменты, не верил, что они выбрали друг друга и остались рядом несмотря ни на что.              Наконец он смог лечь рядом с Эндрю, прячась в его объятьях и укладывая голову на чужую грудь. Слушая учащённый ритм сердца альфы, Нил прикрыл глаза, глубоко вдохнул и полностью расслабился. Эндрю поглаживал его по плечам и спине, зарываясь пальцами во влажные волосы Нила, убирая их с лица и заправляя за ухо, зарывался носом в макушку и тоже глубоко вдыхал насыщенный запах своего омеги. Двигаться обоим совершенно не хотелось, и они продолжали лежать, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Такие моменты стоили абсолютно всего.