Сумрак забытых душ

      Гермиона, в отличие от Гарри, который после победы над Тёмным Лордом возглавил Аврорат, предпочла открыть книжный магазин вместе с Полумной Лавгуд в престижном районе Ислингтон.       Они вложили в него все накопленные деньги, а также внушительную денежную награду, полученную от нового Министра магии, Кингсли Бруствера.       Букинистический магазин с редкими магическими книгами привлекал покупателей и удовлетворял вкусы самых взыскательных клиентов. На первом этаже располагался маленький зал с огромными книжными стеллажами из орехового дерева от пола до потолка и склад. Благодаря волшебным лестницам, движущимся вдоль шкафов, можно было без труда взять нужную книгу с самой высокой полки.       А вот на втором этаже находилась небольшая жилая часть: спальня, кабинет, гардеробная, кухня и ванная комната. Попасть в квартиру можно было исключительно определённому кругу лиц, а именно Луне, Пэнси и Гарри.       Купив данную недвижимость, девушка поклялась себе в том, что это место останется свободным от влияния любого из членов семьи Уизли, а особенно Рона.       Она нахмурилась и отпила чёрный кофе, задумчиво затянувшись сигаретой. Грейнджер машинально коснулась своего левого предплечья и ощутила заботливо вырезанный шрам, доставшийся от Беллатрисы Лестрейндж.       Шрам, который всегда служил напоминанием о её происхождении.       «Грязнокровка».       Смысл этого слова она поняла ещё в одиннадцать лет, когда Малфой выпалил его в приступе гнева. Тогда он был всего лишь мальчишкой, который находился под сильным влиянием своего отца, Люциуса Малфоя.       Её зубы впились в сочное зелёное яблоко. Грейнджер откинулась в кресле и бессознательно листала страницы, совсем не вчитываясь в текст.       Два часа до прихода Рона, время отдыха подошло к концу. После победы над Волан-де-Мортом они съехались и провели вместе полгода. Сначала её окутывала эйфория от его спокойствия и уверенности, но потом это чувство постепенно утихло, оставив лишь дружескую привязанность: Грейнджер перестала хотеть целоваться, заниматься сексом и просто обнимать.       Их отношения были ошибкой с самого начала, просто тогда, в лесу, бегая от егерей и Пожирателей смерти, девушка хотела ощутить, может быть, в последний раз проявление любви от мужского пола. Так как Гарри всегда был другом, даже, можно сказать, братом, то выбор был невелик, и она своими руками завела себя в тупик, из которого не могла выбраться.       Именно поэтому Грейнджер чаще проводила время в книжном магазине, чем в их совместной квартире, с облегчением замечая, что Рону, кажется, было всё равно: возможно, он уже давно изменял ей, поэтому так равнодушно относился к назревшим проблемам в их отношениях.       Она трансгрессировала в их съёмную квартиру и быстро разделась, чтобы успеть приготовить для уставшего парня ужин, ведь он всегда говорил, что она должна готовить, как его мама, Молли Уизли. Рон упрямо хотел сделать из неё домохозяйку, он никак не хотел мириться с тем, что Гермиона окунулась в бизнес и пребывала на работе больше времени, чем дома.       Девушка выложила запечённую утку и картошку на тарелки, затем аккуратно левитировала их в гостиную, разливая сухое красное вино в высокие стеклянные бокалы.       Рон ввалился в гостиную, разнося повсюду грязь, прилипшую к его ботинкам, подошёл к ней и мокро чмокнул в щёку. Девушка едва заметно закатила глаза, думая о том, как можно быть таким неаккуратным, затем взмахнула палочкой и убралась, быстро восстановив привычный порядок.       — Герми, ты сегодня опять на работе будешь до ночи? — Уизли всегда говорил с открытым ртом. Если раньше она находила это забавным, то теперь такая особенность стала сильно раздражать.       — Да, приедет свежая поставка книг, — осеклась, но с усилием продолжила, — очень большая партия, поэтому сегодня не жди меня ночью.       Лучше бы он её бросил, и тогда они станут параллельными линиями, которые никогда не пересекутся.       Рон получал от неё комфорт и удобство, а Гермиона оставалась такой же несчастной, как и до него. Её главная битва ещё не выиграна, так как на сражение с самой собой уже не хватало сил.       — Понятно, не забудь поужинать, — ответил Рон, вытирая рукавом жирные следы от курицы. — Тогда жду тебя утром, — в его словах прозвучала едва заметная радость, так как девушка в последнее время создавала нервную атмосферу в доме, чем невольно раздражала.       После ужина она предложила посмотреть сериал, но Уизли отверг эту идею и включил спортивный матч по квиддичу.       Да уж, что-то оставалось неизменным в этом мире, например, его любовь к квиддичу: он и Гарри до сих пор были рьяными фанатами этого вида спорта, даже остались играть в любительской лиге.       — Может быть куда-нибудь сходим? — Гермиона подумала о том, что за эти два месяца они никуда не выходили вместе, только поодиночке. Это было странно.       Засевшая глубоко мысль никак не хотела исчезать, лишь кровоточила и ранила до глубины души.       — Герми, — Рон раскраснелся и открыл очередную банку пива, — мне стыдно с тобой выходить в люди, потому что ты стала проявлять немотивированную агрессию: в последний раз ты устроила скандал в кафе из-за того, что официант случайно перепутал заказ и принёс не то блюдо, а потом накинулась на прохожего, который слегка задел тебя плечом.       — Рональд! — Грейнджер повысила тон до неприличных децибелов, наверное, выглядела как истеричка. — Это вас Добби перенёс из Малфой-мэнора, а я такой чести не удостоилась, — она ощутила подступающую панику и схватила себя за шею, пытаясь освободиться от невидимой удавки, что сейчас стягивала. — Спасибо, что поддерживаешь, — язвительно выпалила она, крутя кухонный нож в руках и едва сдерживаясь от того, чтобы не применить его по назначению.       — Нам всем сейчас тяжело, у меня вообще брат погиб, Герми! Его прикончил Огастес Руквуд на наших глазах, — отчеканил Рон, делая звук матча громче. — Может хватит только о себе думать, Миона? Фред умер, ты не понимаешь этого?!       — Прости, — внезапно девушка ощутила себя последней сукой за то, что завела этот разговор. — Прости, Рон.       Гермиона услужливо принесла сухарики к его пиву и вышла из комнаты, закрывшись в ванной и пуская слёзы по щекам. Солёные дорожки множились и пропитывали одежду болью, которую было невозможно смыть.       Она курила уже третью сигарету, выкидывая едва тлеющие окурки только тогда, когда они уже обжигали пальцы. Грейнджер давно уже ничего не чувствовала, просто механически делала свою работу и всё: никаких больше вечеринок, посиделок с друзьями, поездок к родителям.       У неё остались только Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, Луна и Пэнси. И больше никого. Она одинока и несчастна.       Родители жили в Австралии и не помнили её после того, как Гермиона неправильно наложила заклинание Обливиэйт. Теперь писала им письма раз в неделю, притворяясь их племянницей. Она так и не смогла исправить свою ошибку и каждый вечер душевно истязала себя за это.       Какая же дура. Идиотка. Тупая.       Надо ли говорить, что они провели ночь опять раздельно: он — в спальне, а она в гостиной, на узком и неудобном диване. Грейнджер с ужасом закрыла глаза, тщетно надеясь на то, что привычных кошмаров не будет, что так душевно и физически изматывали каждую ночь.       Она пропустила лифт, спускающийся в ад, и теперь летела вниз на полной скорости, радуя заждавшихся демонов. Гермиона чуяла их распаляющийся азарт и голод, они хотели рвать куски от её потрепанной души и смаковать, устраивая себе праздничный пир.