Поцелуй под дубом

Яркое майское солнце ласкало своими лучами темные локоны парня, неспешно направляющегося к небольшому холму, поросшему свежей зеленой травой, еще влажной от утренней росы. Хосок, зажав подмышкой небольшую книгу, размышлял о том, как пройдет встреча с любимым омегой. Ожидание свидания было таким волнительным и трепетным, что альфа не мог перестать кусать нежно-розовые губы и вглядываться в одинокое дерево, стоящее на самой верхушке холма. Приятная тишина мягко обволакивала уши и немного успокаивала, а белоснежные пушистые облака, размеренно плывущие по ясному небу, вселяли во влюбленное сердце какую-то частицу умиротворенности. Собирая благоухающие медовым ароматом полевые цветы, Хосок представлял утонченное лицо своего возлюбленного, что непременно осветится улыбкой при виде маленького букета. Внезапно на желтую серединку белой ромашки сел мохнатый шмель. Хосок на это лишь мягко улыбнулся и остановился, давая насекомому насытиться сочным нектаром весеннего цветка. Дождавшись, когда шмель улетит, парень двинулся дальше, ускоряя шаг, чтобы прийти вовремя. С каждой минутой заветное дерево, под которым договорились встретиться влюбленные, приближалось, и Хосок уже видел темно-зеленую пышную крону векового дуба, на котором уже раскрылись листья. От толстого ствола расходились могучие раскидистые ветви, на которых запросто могли бы поместиться человек десять, если не больше. Солнечные лучи грели резные листики с плавным обрамлением, похожим на морскую волну, ласкающую песчаный берег. Легкий, едва ощутимый ветерок колыхал верхушку величественной кроны, заставляя созревшие аппетитные желуди осыпаться на мягкую траву. От ароматной коры исходил тонкий аромат свежести, щекочущий нос приятным послевкусием. Хосок осторожно сел у подножья могущественного ствола, где виднелись переплетающиеся в незамысловатую косу многолетние корни. Огромный купол из зеленой листвы укрывал от палящего солнца, и позволял наконец насладиться приятной прохладой. Альфа взглянул на наручные часы, когда услышал какой-то подозрительный шорох сверху. Подняв голову, Хосок увидел веселое лицо любимого омеги, что с интересом наблюдал за ним. — Тэхен, ты как туда залез? — парень удивленно вскинул брови, усмехаясь. — Как? Попкой об косяк, головой об стенку, титькой об коленку, — хмыкнул Тэхен, не торопясь слезать с огромной ветки. — Не хочешь спуститься? — предложил альфа. — Мне и тут хорошо сидится, — Тэхен пожал плечами. — А цветочки ты принес, чтобы духов злых отгонять силой полевою? — А ой, это тебе! — Хосок встал на ноги и протянул омеге букет. — Нравится? — Еще спрашиваешь. Мне подарили самый красивый веник в моей жизни! — Тэхен глубоко вдохнул аромат цветов и чихнул. — Будь здоров! — Хосок вздрогнул от громкого звука. — Не указывай мне, что делать, — хмыкнул Тэхен, устраиваясь на ветке поудобнее. — И вообще, я по тебе и твоим книжкам очень соскучился. Почему мы не можем видеться чаще? — Родители таскают меня по приемам своих друзей-чиновников, — альфа закатил глаза, — и пытаются подобрать мне выгодную партию. — А ты что? — А я незаметно удаляюсь под предлогом плохого самочувствия, — парень открыл книгу на странице, где они с Тэхеном остановились в прошлый раз. — Давай не будем об этом, ладно? — Без проблем, — омега разложил цветы на коленях, рассматривая каждый из них. — О великий чтец Хосок, просвети же меня в любовные пиздострадания Ланселота и Луизы! — Скорее в душевные муки, — тактично исправил альфа. — Да-да, читай уже, — отмахнулся Тэхен. — Ланселот медленно приближался к молочной коже на полных плечах Луизы, желая вкусить сладость девичьей, никем не тронутой красоты, — прочел Хосок, ожидая комментариев от возлюбленного. — Опорочит нашу девку старый дядька Ланселот, — ответ не заставил себя ждать. — Мужчина взял нежную, покрытую родинками ладонь любимой и мягко сжал в своих руках ее тоненькие короткие пальчики, которые можно было бы назвать музыкальными, если бы не их длина, — Хосок продолжил чтение, весело улыбаясь. — Ах, эти дамские пальчики свели с ума в душе скромного мальчика, — Тэхен переплетал цветы между собой, весело сочиняя рифмы на ходу. — Щеки Луизы, словно августовские наливные яблочки, покрылись румянцем, когда Ланселот коснулся своими горячими губами тыльной стороны ладони девушки, — еле сдерживая смех, альфа вчитывался в строчки, пытаясь выровнять голос. — А лучше бы хуйца соснул, вот ей-Богу! — фыркнул омега. — Скажем так, лучше бы он не досаждал своими домогательствами бедной Луизе, — лицо Хосока покраснело от хохота. — Хоби, тебе не кажется, что порнуха здесь весьма тривиальна? — Тэхен вскинул бровь. — Да даже я лучше насочиняю. — Блесни умом, — парень заинтересованно уставился на возлюбленного. — Ланселот, преисполненный сладострастия, жесткими, резкими движениями двигался в сторону Северного полярного круга, ибо увидел то, к чему его жгучие очи никак не были готовы. Эта милая, чистая и наивная девочка Луиза, краснеющая при поцелуе в изящные перста, наедине со своей дражайшей подругой Персидрафией была горячее, чем свежеиспеченные пирожки, только-только вынутые из печи. Чудные девы касались друг друга жаркими устами и издавали настолько развратные и порочные стоны, что любой бы, услышавший мелодию этого плотоядства, сгорел бы со стыда на месте. Короче говоря, променяла наша Лиза Ланселота на отлизы, — эпично завершил Тэхен, спрыгивая с дерева и усаживаясь на колени Хосока. — Ну и раз уж привела поэма к поцелуям, почему бы тебе не подарить один из них мне? — омега аккуратно надел на голову альфы венок из полевых цветов. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — Хосок смущенно улыбнулся. — Да что ты, нет конечно, я ж тут шуточки шучу, — Тэхен укоризненно заглянул в чужие карие глаза. — Да ёбен-бобен, целуй уже, а то я тенью буду ездить за тобой по чиновничьим приемам и поджигать платья неугодных омег, которых пытаются втюхать тебе твои родители! Хосок прыснул от смеха и, положив руки на мягкие щеки омеги, прильнул к его алым, словно спелые маки, губам в нежном поцелуе. Неспешные сминания, такие робкие, будто ветер теплым весенним днем, заставляли сердце Тэхена трепетать, и он готов был поклясться, что на всю жизнь запомнит этот первый поцелуй с привкусом медовой пыльцы от цветов под старым могущественным дубом. Хосок же не мог перестать ласково улыбаться, глубоко в душе прыгая от окрыляющего чувства взаимной влюбленности. Парни утопали в невинной любви друг к другу, совершенно не скрывая своих пламенных чувств, и никто не мог помешать им в тишине полудня, такого знойного, но ставшего бесконечно любимым.