Стратилат

      Моя безжизненность порядком надоела. Иногда хотелось бросится под пекло солнца и сгореть до дотла. Уж очень замучался от желания лицезреть красоту природы под знойными лучами солнца, посланные богом Ра. Великая река Нил — ее журчанье, ласкающее слух смертного.       И каково это, пробовать их кровь, насыщенная дневным светом?       Меня терзало извнутри каждый раз, когда не мог найти ответы на свои вопросы. День для меня проклятье, моя смерть. Словно пушистый тушкан спрятался от него в своей скромной хижине, задремал при каждом шорохе ветра, каждой поступью человека за пределы укрытия. Бывало, что завидовал моим подопечным. Их не пугали погибель, еда, вода. Они искали для меня источник пропитания, не зная, кто я на самом деле.       Вампир. Беспощадный кровоубийца, похититель душ. Кто мой создатель? Откуда я взялся? Никто этого не знал. Хотя, если отправлюсь в Дуат, то вполне возможно разыскать мою тайну происхождения.       Я тот вампир, который никогда не познавал такое чувство, как сострадание. Убивал всех, пил кровь, сжигал тела в огромном полыхающем костре. Но кровь шезму - она особенная. Моё чутье никогда не подводило. Особенно в тёмных сумерках, черномагов полным полно. Когда получаю желаемое, я радуюсь словно наивное дитя. Я ночной монстр, разгуливающий в поисках жертвы. Мужчины, женщины, дети. Без разницы, кто. Они - моё топливо.       Однажды, в одну волшебную ночь встретил юную девушку. Исфет, она изменила моё бессмертие с головы до ног. Дерзость девицы покорила меня, непокорность душила меня, в её красоте я утопал. Она моя Хатор, завораживающее создание, нарушительница моего покоя.       Эвтида. Имя, что заставляло мой разум помутнится. Смуглое тело подобно бесценному шелку, очертания, напоминающие статуэтку богини Исиды. Глаза янтарные, искрящие золотом. Губы пухлые, манящие, полные изобилия. Волосы, струящиеся по дуновению ветра, от них исходил запах мускуса. Когда видел её сквозь пространства ночи, я чётко слышал биение сердца, а в жилах текла сладкая кровь. Интересно, какая она по вкусу - кровь моей воздыхательницы?       Я не знал, что такое любовь до тех пор, пока не встретил эту юную шезму. Узнав, что она моя пища, я бы никогда не посмел дотронутся до неё. Неосознанно манила меня, показав свой импульсивный характер. Когда она заливалась девчачьим смехом, мой слух обострялся до наваждения. Меня возбуждало её раскованное одеяние, подчеркивающее все прелести тела. Эвтида умела одеваться со вкусом, соблазнять меня, издеваться над моей похотью.       Когда, посреди дня проникла в мой дом, я дремал в подвале. Слышал каждый шаг, улавливал запах её цветочных масел, каждый вздох и ругань. Зарылась в моих вещах, чтобы найти свою потрепанную накидку. Я отобрал у неё тогда , когда разгуливала поздно ночью по улочкам Гермополя. Наказал как следует, непокорную неферут.       За каждую совершенную ею ошибку, наказывал по особенному. Возилась с моими склянками для масел, заставлял переписывать иероглифы с одного папируса на другую. Ночи, проведённые с ней были для меня очень волнительными. Я боялся, что мог срываться от жажды её крови, пытался утихомирить свой вампирский инстинкт, сомкнув губы, скрывал острые клыки, когда шёл за ней следом.       Когда-то в один случай, Эва случайно поранилась. Порез, что зиял на её тоненьком пальчике пробудила во мне кровожадность. Я хотел пробовать её, почувствовать её венку на шее, заодно поцеловать. Но вместо этого, я сбежал. Буквально испарился до того, пока она не заметила меня за спиной.       Пришлось немного помучаться от разлуки с ней, пока ссадина полностью не исчезла. Был ещё один несчастный случай, когда я получил солнечный ожог на руке. Припозднился с возвращением до восхода солнца от долгой охоты на черномагов.       Сидел в тени у себя в хижине, никого не трогал. Но вдруг появилась она. Совсем не вовремя. Я звал её ночью, но прибыла днем. Смертная заметила мой недуг и слегка забеспокоилась. Я почувствовал это, видел в янтарных глазах тревожность. Хотя, девушка старалась этого не выдавать, всего лишь отмахиваясь язвенными словечками в мой адрес. Но был приятно удивлён, когда предложила мне помощь, чтобы обработать ожог. Ну, естественно, я согласился. Никогда не упускал бы такую возможность. Предложил ей сесть на мои колени, чтобы можно было ей легче сделать перевязку. Она не отказала.       Исфет, лёгкая как лебединый пух. Мне вовсе показалось, что она плохо питается. А что, если я исправлю её положение? Идея не из лучших. Превратить шезму в вампира? Ей это на подобие смертному приговору. Девушка так старательно возилась с моей рукой, что не замечала мое магнитное притяжение. Я жадно вдохнул запах её кожи, зарылся лицом в густые локоны. Моя слабость спала вниз. Я почувствовал себя сильным, могущественным. Эва рассеянно заметила моё пристрастие, наваждение в глазах. Заворожил смертную своими любовными чарами и поневоле она поддалась мне.       Первый поцелуй был для меня приторно-сладким. Своими губами я ощущал бурление крови в её пухлых губах. От жадности я куснул клыком нижнюю губу и с рыком слизнул сочившуюся капельку. Она в ответ простонала от приятной колющей боли, затем углубила поцелуй, сплела влажный язычок с моим. Я прижал смертную к себе за осиную талию, она обвела ручками мою крепкую шею. Время замедлялось, окружающий мир погрузился во мгле. Мы стали единой целой. Словно одна Вселенная. Огонь страсти охватил нас. Поцелуи не прекращались до тех пор, пока она не начала задыхаться от нехватки кислорода. Я исследовал губами её шею оставляя на нежной коже кровоподтеки, кончиком языка находил пульсирующую вену. Я так давно мечтал ощущать вкус её крови сквозь клеток кожи и ткани мыщц. Во мне снова пробуждался вампиризм. Было не в силах остановить это чудовище, что покоилось во мне, где - то в глубине бездушья.       Эва умоляла меня не прекращать странствие по телу, просила целовать её везде, где можно, а где нельзя. Но, я боялся из-за того, что мог зайти слишком далеко. Смерть неферут - это самое худшее, что могло бы произойти в моей треклятой истории.       Колдовство исчезло, оставив за собой алый туман. Эвтида пришла в себя и растерялась от нашей критической близости. Быстренько отошла от меня, виновато опустив голову, пробурчала.       — Прости, господин. Я совершила оплошность.       — Тебе лучше уйти...— хрипло приказал ей. Девушка не сразу вникала, обескураженно разглядывала меня. Мне казалось, что она заметила мою безжизненность, подозревала, что я вовсе не человек. Чтобы улетучить сомнительный разум смертной, я повысил грубый голос до неузнаваемости.       — Уходи! И больше не приближайся ко мне!       Девушка испугалась, попятилась. Ушла. Оставила мне на память шлейф маслянных духов. Осадок грусти и печали. Моя тайна должна оставаться в секрете. Ради благополучия Эвтиды.       И впредь, никто об этом не узнает. Никто.