1. Неужели всемирный потоп?
14 января 2024 г., 19:13
Между прошлым и будущим вставить в настоящее память.
Сложно сказать, что происходит. Реальность внезапно разрывается на длинные тонкие полоски, словно лист бумаги, опущенный в шредер, и Локи остается один в черной бескрайней пустоте. Он наощупь передвигается по темноте, испуганно озираясь по сторонам, ища выход: вдруг удастся заметить свет в конце тоннеля. В очередной раз невидимая сила внезапно хватает Локи за шкирку и швыряет сквозь время и пространство, но не возвращает обратно на место, откуда выдернула. Еще не наловчившись приземляться, Локи сбивает грудью кучу книг. Они смягчают падение. Над ним склоняется тень. Локи поднимает глаза и видит… Уробороса. Однако радуется слишком рано: тот одет не в униформу, а в обычную мидгардскую одежду, и о TVA слышит впервые. В конце седьмого дня на чужой планете внезапно случается катастрофа, уничтожающая все живое. Разрушительная стихия за несколько мгновений сметает все на своем пути. Так мир Уробороса умирает первым, а Локи снова остается один. Перемещаться между мирами физически больно. Его раздирает в клочья, затем собирает обратно — процесс длится не дольше секунды, но с каждым таким разом будто бы теряется частичка чего-то важного и бесследно пропадает в бесконечном пространстве. Сколько подобных распадов выдержит его истерзанное тело? От Уробороса у Локи остается только научно-фантастическая книжка и уверенность в том, что змея обязательно укусит себя за хвост. Сомнений быть не может: он попадает во временную петлю и совершенно не представляет, как из нее выбраться. Изо дня в день, из мира в мир — одно и то же. Для того, кто пережил Рагнарек, ничего не стоит пережить пару десятков концов света. Локи обещает себе не сдаться и любой ценой вернуться домой. Как странно, что под этим словом он подразумевает TVA. Локи надоедает таскать книжку в руках, поэтому в следующей вселенной он приобретает рюкзак. Закидывает одну лямку на плечо и ощущает себя пилигримом, странствие которого никогда не закончится. Позже он замечает, что вещи, хранящиеся в рюкзаке, путешествуют вместе с ним. Его межпространственный узелок пополняется мобильным телефоном, ручкой и блокнотом на пружинках, в котором Локи ведет подсчет посещенных вселенных и зачеркивает дни до очередного апокалипсиса. Иногда рисует каракули на полях или закрашивает квадратики, чтобы успокоиться. К сожалению, внутрь не помещается человек. Это вроде очевидно, но Локи решает перепроверить и надевает рюкзак Кейси на голову, из-за чего тот бесится. За годы, проведенные в тюрьме, у него развилась клаустрофобия. Однако тесные коридоры TVA почему-то никогда ее не провоцировали. Локи должен перепробовать все, в том числе самые абсурдные варианты. Одиночество убивает его. Казалось бы, столько лет был изгоем в Асгарде, что должен был привыкнуть. Но сердце пропускает удар каждый раз, когда его друзья и коллеги не могут вспомнить даже его имя. Миры сменяют друг друга. Цикл длится семь дней, после чего все живое умирает. Оказывается, мидгардская неделя — это чудовищно маленький срок. Тем более для того, чтобы установить близкий контакт с незнакомым человеком. Здесь они не аналитики из TVA, а обычные люди: смотрят на Локи, как на психа, и никак не способствуют раскрытию дела. Лишь Уроборос пытался помочь, но тогда Локи еще не знал закономерности, по которой пойдут события, и они столько всего не успели обсудить и протестировать… Очередной цикл подходит к концу и приближается очередной апокалипсис. Это может быть цунами, метеорит, вулкан, сверхновая… все, что угодно. Иногда что-то из списка повторяется. Очередная вселенная умирает, и ничего в ней не имеет значения.***
Возможно, Локи зря суетится: от его желания здесь мало что зависит. Ему пора разгрузить мозг и повеселиться. Он не уверен, бесконечное ли множество у него попыток или вселенных, как и агентов TVA, ограниченное количество, но знает: невозможно эффективно выполнять задачи, если не устраивать перерывы. Локи не делает передышек вообще, поэтому сильно выматывается. Теперь, чтобы прийти в себя, ему нужны как минимум палящее солнце, шезлонг между двумя пальмами, и прохладный дайкири с половинкой лайма, украшающей бокал. Как назло, его знакомые живут преимущественно в серых, мрачных городах: Нью-Йорк, с которым связано столько плохих воспоминаний; Чикаго с непрекращающимися ливнями; холодный, но живописный Анкоридж. Даже в теплом Сан-Франциско его занесло в Алькатрас. Вот бы оказаться где-нибудь в Майями, поваляться на пляже и наконец отдохнуть от бесконечной гонки за временем. Встроенный навигатор учитывает его предпочтения и бросает в город на берегу озера. Освежающий бриз развевает спутанные волосы. Локи закрывает глаза и подставляет вспотевшее лицо под ласковое дуновение ветерка, успокаивающее напряженное после мучительной агонии тело. Быть может, здесь удастся расслабиться. Он наслаждается утренней прохладной, пока не замечает за мутным стеклом магазина водных снаряжений Его. Локи ждал и боялся этого момента больше всего на свете. Если кто и способен вытащить заблудшую душу из Хельхейма, то только Мобиус. Он точно вспомнит и разорвет цикл. Локи врывается в магазин под громким названием «Пиранья» и чувствует себя маленькой рыбкой, за которой с лязгом захлопываются гигантские челюсти, хотя единственным звуком был лишь слабенький звоночек, извещающий продавцов о новом посетителе. Мобиус приветлив и дружелюбен, но не потому, что понимает, кто перед ним, а потому что выполняет план по продажам. — Не помню. Вы… недавно заходили, верно? Надумали, что будете покупать? Локи хочет провалиться сквозь землю, но быстрее провалится в рекурсию, потому что из матрицы выхода нет. Лучше уйти своим ходом, без всяких падений через материи. Их прерывает телефонный звонок. Последняя надежда Локи умирает вместе с мечтами Мобиуса о процентах, которые он получит, если продаст этому обеспеченному на вид человеку какой-нибудь из оставшихся квадроциклов. Мобиус поворачивается к кассиру, перекидывается парой фраз, и возвращает внимание к покупателю, но на его месте остается лишь пустота.***
Локи сидит на берегу озера и смотрит вдаль на плавную черту горизонта. Вода непривычно спокойна, а ветер не успел разойтись. Сегодня первый день пребывания в новой вселенной. Завтра их останется шесть. Ему нельзя медлить ни при каких обстоятельствах, но он сбежал от самого близкого человека и теперь тратит драгоценные часы, бесцельно закидывая камнями озерную гладь. Вдруг эти камни долго и упорно выбирались на поверхность, а Локи легким броском возвращает их обратно на дно — в начало пути. Они медленно погружаются на глубину, как если бы чья-то могущественная рука тащила за собой в бездонную пучину. Неважно, неодушевленный предмет или живое существо — все они лишь марионетки времени. Рев мотора нарушает тишину. Локи следит за маленькой красной точкой, скользящей вдалеке и оставляющей за собой след белой пены. Вот почему Мобиус страстно коллекционировал журналы о гидроциклах. Все-таки на бессознательном уровне его тянуло к дому. Возможно ли вернуть утраченное знание? Локи появился в жизни Мобиуса задолго до того, как попал в TVA. Тот имел дело со множеством вариаций бога обмана и регулярно просматривал их жизненные пути на проекторе. Мобиус — дотошный исследователь и самый преданный фанат. Яркий образ Локи должен занимать особое место в его памяти. Нужно проявить чуть больше терпения и настойчивости, тогда вспышки зеленого огня и все, что с ними связано, озарят темные участки сознания, да так что у Мобиуса заболит голова — вот настолько Локи въелся в подкорку мозга. Тот немного приободряется. Конечно, ему хочется всего и сразу, но лучше не предрекать конец света и не заводить разговор о своем божественном происхождении. Будучи обычными людьми, несостоявшиеся работники TVA старались игнорировать существование Локи, присевшего им на уши. Еще никто не поверил ему. Кроме Уробороса — спасибо за его странную любовь к научной фантастике. Сюжеты написанных им книг отдаленно напоминали будни в TVA, поэтому Локи окончательно запутался: в прошлом он или в будущем. Или вообще в параллельной реальности. Или на его шею снова одели временную петлю Тайм Твистера и выбили табуретку из-под ног. Мобиус не такой, как его коллеги. Он более болтливый и любознательный, ведет себя свободно в любом обществе, но в случае чего церемониться не станет, а просто пошлет на хер. Однако, чтобы вывести его из себя, нужно очень постараться. К несчастью, Локи чертовски талантливо умеет испортить настроение. Прежде всего ему нужно успокоиться и тщательно продумать линию поведения. Мобиус упомянул, что работает каждый день с девяти до пяти, так что до конца его смены можно успеть придумать хороший план.***
Локи поправляет воротник и приглаживает волосы. Он не помнит, в какой вселенной переодевался в последний раз, а когда смотрелся в зеркало — тем более. Остается надеяться, что выглядит он не настолько потрепанно, насколько себя ощущает. Мобиус пытается докричаться до своих сыновей, когда Локи подкрадывается к нему со спины, готовый сбежать в любой момент. Он всемогущий бог, почему его так страшит вероятность неудачи? Любая физическая помеха легко устраняется магической энергией, но как наделить ей слова? Вести переговоры у Локи никогда не получалось. Он не умеет быть честным ни с собой, ни с окружающими. Тревожность возрастает, как и желание исчезнуть, но Локи находит в себе силы поздороваться, чтобы отрезать последний путь к отступлению. Пока магия не учуяла панику и не телепортировала в другой конец города — аварийная эвакуация. — О, вы же были в магазине, — не так, как хотелось бы, но Мобиус его узнает. И это маленький шажок к успеху. — Вы тут живете? Или проследили за мной до дома? Переволновавшись, Локи не улавливает, шутка это или нет. Вдруг Мобиус о чем-то догадывается? Но чем бы это ни было, тот настроен вполне дружелюбно. В его взгляде нет настороженности и испуга, которые он наверняка замечает у Локи. Только любопытство. — Ох, нет… Нет-нет, — Локи чересчур наигранно смеется, одержимый приступом психомоторного возбуждения. При этом глаза его остаются стеклянными и нездорово блестят. — Я просто шел… и случайно увидел вас, так что решил… решил подойти и извиниться, что не смог задержаться в магазине. Время поджимало. — Да. Вы искали квадроциклы. Еще интересует? У меня есть кое-что, что я могу предложить. Мобиус оживляется, выбрасывает подобранные игрушки и ведет Локи за собой. Дверь гаража медленно поднимается, оттуда на него смотрят два гидроцикла: синий и красный. Они блестящие и ухоженные, как новенькие, тем не менее выглядят грустными и забытыми. — Мне не хочется расставаться ни с одной из этих красавиц, но на двух сразу кататься нельзя, а жена давно ушла. Плюс парням будут нужны брекеты, репетиторы по математике и бог его знает что еще. Жизнь слишком дорогое развлечение. Локи размышляет, как быстрее перейти к делу и намекнуть Мобиусу о другом его воплощении, но вместо этого сам кое-что вспоминает: — Красивое единение формы и функционала. — Ох, это прекрасно! Так и есть. И это разбивает мне сердце, но что поделать. Эй, не хотите выпить? Может, по пиву? Кажется, Локи копает в нужном направлении. Тянет теперь разузнать больше об этом Мобиусе, поболтать с ним за кружкой темного и вновь окунуться в позабытое чувство заботы и дома, но времени чертовски мало. Мобиус в приподнятом настроении и даже не подозревает, что через семь дней наступит конец света. — Нет, нет, нет, — быстро говорит Локи. — Спасибо, не нужно. Боюсь, я здесь не ради покупки гидроцикла. — Тогда для чего? — Послушай… я скажу кое-что странное. Постарайся понять меня, Мобиус. — Мобиус? — Тебя так зовут. — Вы меня с кем-то перепутали. Нервный смешок подсказывает Локи, что он нарвался на мину и лучше бы ему замолчать и признать ошибку, но разве может он отступить, когда только-только наладил связь с самым близким человеком? — Это не так. Мобиус — твое настоящее имя и ты работаешь в месте под названием TVA. — Правда что ли? Секундочку, мне нужно кое-что проверить. Заметив, что Мобиус пытается улизнуть, Локи преграждает ему дорогу. Он активно жестикулирует и старается сократить дистанцию между ними, чем отпугивает Мобиуса. — Мне не нужны проблемы, — тот неприязненно кривит лицо. — Все будет хорошо, я друг! — Я вас не знаю. Они опять послали коллекторов? Я давно расплатился по счетам. — Меня никто не присылал. Я сам тебя нашел. У Локи в рукаве остается последний козырь, и это единственный раз, когда к его помощи лучше не прибегать ни при каких обстоятельствах. Но варианты стремительно заканчиваются. И чтобы окончательно себя закопать, Локи произносит: — Потому что я… бог. — Значит, церковник. Еще лучше. Я бы перекрестился, но… не верю в приметы. Удар ниже пояса. Если до этого на него смотрели с некоторой опаской, то сейчас в глазах напротив он не более, чем городской сумасшедший. Сценарий повторяется, поэтому Локи больше нечего сказать в свое оправдание. Хотя бы про апокалипсис не зарекался. Надо было идти пить пиво: под градусом Мобиус бы не воспринял в штыки божественную природу забытого друга. Может быть, еще и уверовал бы после четвертой банки. Мобиус не сбегает, но это скорее минус. Теперь он спокойно обходит Локи, хмурясь, будто от отвращения. Дистанция между ними увеличивается, словно они и правда чужие люди. Гараж закрывается перед его лицом, но неполностью — дверь заклинивает в воздухе. Мобиус грязно ругается себе под нос — любая мелочь способна усилить его гнев. Однако он, явно уставший после работы, только досадливо пинает край дома, не в силах бороться с собственными неудачами. Поэтому Локи демонстративно щелкает пальцами, и магия в два счета обновляет заржавевший механизм. Дверь плавно опускается без привычного скрипа, но Мобиус настроен так же скептически. — Что за фокусы? — Не оставляй двери открытыми перед незнакомцем. Плохая примета.***
Локи обижен, однако сдаваться не намерен. Мобиус его последняя надежда. Хочет тот или нет, ему придется шесть с половиной дней терпеть непрошенною компанию. Пусть скажет спасибо, что так мало: вернись они в TVA, ему пришлось бы делать это каждый день до конца своей жалкой человеческой жизни. Пока еще рано падать духом и задумываться об очередном неудачном исходе: они даже толком не поговорили по душам. Локи никогда не поверит в то, что Мобиус забыл его насовсем или хотя бы не может заново стать ему другом. Локи ни с кем не был так близок. Остальные члены TVA недолюбливали его, считали неисправностью в их слаженном механизме — с чего бы в других мирах им стать снисходительнее? Лишь Уроборос протянул руку помощи, но он всегда был затворником, поэтому за их короткое знакомство в TVA просто не успел разочароваться в Локи. Хотя мог бы. А если все они аномалии? Проекции больного воображения Локи. Тот так долго был один, что просто выдумал себе друзей. Разве он может быть по-настоящему уверен, что все вокруг не иллюзия? Локи понятия не имеет, а его хваленая интуиция позорно молчит с тех пор, как началось безумное путешествие по Америке. Похоже, бог обмана настолько заврался, что случайно обманул сам себя. В любом случае Локи подозрительно долго стоит у деревьев и недвижно смотрит в одну точку. Будет странно, если он начнет круглые сутки бесцельно ошиваться перед домом Мобиуса, вылавливая того для конструктивного диалога. Поэтому Локи изучает дома по соседству, выискивая себе убежище и вынашивая злодейский план. Будет непросто выселить американских птичек из насиженного гнезда, однако с помощью магических финансовых махинаций Локи научился избавляться от людей без кровопролития. Магия рождена самой природой, и как однажды люди наловчились использовать природные ресурсы для общественного производства, так и магия легко приспосабливается к современной действительности. Денег у Локи нет, поэтому сперва он осваивает взлом банкоматов и телефонов. Техника сложнее пока не поддается, но на небольшом расстоянии залезть в чужое банковское приложение и подрисовать несколько лишних нулей проще простого. Куда быстрее, чем подчинить человека: в их головах ужасно много мусора, а любое устройство работает согласно повторяющимся алгоритмам. Все эти буквенно-цифровые коды сложны только на первый взгляд, на самом же деле они предельно логичны и в них всегда присутствует закономерность. Чего нельзя сказать о непредсказуемых кожаных мешках, действия которых не поддаются никаким правилам. Значительно темнеет, когда семья — пара молодоженов — наконец-то собирает чемоданы и покидает дом. Локи нарисовал им кучу денег и отправил в свадебное путешествие на острова, о котором мечтает каждый человечек, но те до последнего игнорировали столь щедрые дары, считая их уловками мошенников. Хоть кто-нибудь в гребаной мультивселенной начнет ему верить? Локи вертит на пальце связку ключей, когда выходит из своего нового дома и видит Мобиуса на дороге. — Какого черта? Ты обокрал моих соседей? — Я здесь живу. Сюрприз. Ключи отправляются в рюкзак. Локи закидывает на плечо одну лямку и подходит ближе. — С меня довольно твоих сказок! — Мобиус отступает на шаг. — Я звоню в полицию. — Слушай, а давай. Вызывай. И знаешь, что я сделаю? Внушу полицейскому, что он живет вместе со мной. А то моей сестры и ее мужа не будет целую вечность. Хотя бы скучно не будет. — Что ты с ними сделал? — Проводил в долгожданный отпуск. Они выиграли в лотерею. Попросили поливать цветы. — У Джека аллергия на пыльцу. — Но у меня-то ее нет! Я лучше Джека. — Ладно, забудь. Просто не попадайся мне на глаза. Мобиус резко разворачивается. В пакете, который он несет, звонко ударяются друг о друга потревоженные бутылки. — Подожди! — Локи бросается вслед за ним. — Наше утреннее знакомство не задалось. Позволь мне загладить вину. — Предпочитаю держаться подальше от проповедников. Давай лучше вместо меня твои покаяния послушает Господь. Он любит это дерьмо. — Но мы теперь соседи! Ты не можешь игнорировать этот факт. — К сожалению, — Мобиус останавливается только для того, чтобы пригрозить Локи пальцем. — Увижу рядом со своими детьми — тебе несдобровать. Локи поднимает руки над головой, словно на него нацеливают пистолет. — Не волнуйся, меня интересуешь только ты. Вспомни, я исправил гаражную дверь, даже не взаимодействуя с ней. Я не адепт чьей-то религии, я… как бы выразиться… представитель своей собственной. — Это должно меня обольстить? — Мобиус поднимает брови. Его слова полны ядовитой иронии. — Нет. Я внес коррективы. Теперь смотри. Попроси меня сделать что-нибудь необычное. — О чем я думаю? — О том, что я фрик. — Ладно. Теперь о чем-то менее очевидном. — Слушай, я не читаю мысли. Я умею подчинять людей или внушать им некоторые вещи, но это не совсем то. — Если ты такой всемогущий, почему бы тебе просто не залезть ко мне в мозг и не перекроить его под себя. — Я не буду принуждать тебя к общению. Я хочу, чтобы все было естественно. Дай мне попробовать в последний раз. Пожалуйста? Мобиус глубоко вздыхает. Его слегка потряхивает от раздражения, но он почему-то стоит и внимательно смотрит на Локи, таки позволяя высказаться. Даже в человеческом обличии Мобиус остается фаталистом, хоть и пытается это отрицать. Его религиозная вера также не утрачена до конца, но подавлена после большого разочарования. — Ты рос в семье правоверных католиков. С ранних лет тебе читали Библию. Когда родители впервые взяли тебя с собой в храм, церковная проповедь зажгла твое сердце. Когда ты подрос, обзавелся собственным молитвенником и четками. Каждый вечер ты вставал на колени перед кроватью и складывал руки перед грудью. Первое время это даже спасало тебя от кошмаров. Ты считал, что с самого рождения твой путь был предрешен. На все была воля Божья, но не твоя собственная. Слова льются легко и непринужденно. Локи наблюдает, как Мобиус меняется в лице: попадание по всем пунктам. Это было несложно. Самые убежденные атеисты — бывшие верующие. — Как ты… — Я не первый раз анализирую твое поведение. Мы были знакомы когда-то давно. Или нам только предстоит познакомиться. Я не знаю. Мир никогда не был столь непонятным и пугающим. — Все верно. Я думал в первую очередь о Боге, а потом о себе. И когда моя жизнь превратилась в ад, он так и не явился. Тогда я послал его на хер. — Видишь, боги — эгоисты, избалованные чужим вниманием. Но когда в них перестают верить, они тоже оказываются слабыми и несчастными. Я не думал, что молить о помощи — такое неблагодарное занятие. Особенно когда в конце ты неизменно остаешься отвергнутым. Мобиус грустно кивает. — Начнем заново? Меня зовут Локи. — Дон. Мобиус коротко пожимает протянутую ладонь. Его тело больше не напряжено. С этого и надо было начинать, а не перекладывать на других ответственность за собственные проблемы, пренебрегая правилами приличия. У одного человека существует бесчисленное множество вариантов из разных вселенных, и новое имя усиливает осознание того, что перед Локи не старый-добрый Мобиус из TVA. Но откуда-то он попал туда. Не в пробирках же выращивают агентов, а выдирают из таймлайнов, полностью стирая воспоминания о предыдущей жизни. Внешне эти Мобиусы идентичны и даже имеют общие интересы, но каков шанс, что это не совпадение? Что Локи не в параллельном мире или что он не заперт в гигантской симуляции, пойманный Тем, Кто Остается? Локи беспокоится, вдруг усилия будут напрасны, и он снова потеряет Мобиуса в бескрайней галактике. Сколько лет потребуется, чтобы без ТемПада овладеть искусством перемещения во времени, учитывая, что с каждым новым циклом связь с магией ослабевает? Локи настолько в отчаянии, что, если понадобится, вцепится в Мобиуса руками и ногами и утащит с собой в следующую петлю. И уже там они будут разбираться, настоящий он или Локи все же обознался. — Ты красиво говоришь, — Мобиус вновь приобретает добродушный вид. — Все верно подметил. Но я так и не понял, чего ты добиваешься. — Я в этом районе никого не знаю. Мне нужны друзья. — Что ж, можно попробовать… Возможно, завтра, после работы. Локи расплывается в улыбке. Это большой успех! Если сейчас он кинется Мобиусу на шею, наладить отношения уже не выйдет, поэтому Локи из последних сил сдерживает нахлынувшие эмоции. — Странный ты тип. Оценивающий прищур Мобиуса охлаждает пыл. Не стоит забывать очевидную истину: в мире людей они не так близки, как хотелось бы. Другой Мобиус слишком много знал, поэтому терпимее относился к пафосным речам претенциозного бога. Обычного человека же вряд ли хватит надолго. Локи не следует полагаться на одно лишь божественное происхождение. Пора чего-то стоить как отдельная личность. Он кое-что вспоминает. — У каждой религии есть священная книга. Кстати, если ты заинтересован… Лямка скользит по плечу. Локи ловко перехватывает рюкзак и достает оттуда сакральный талисман — книгу, написанную Уроборосом. Это самое дорогое, что Локи хранит при себе. Вместе с книгой он словно передает Мобиусу свои страдания и отчаяние, накапливающееся из цикла в цикл. Этот жест — немое покаяние бога перед человеком, потому что один безмолвный предмет засвидетельствовал тернистый путь Локи от первой временной петли. По крайней мере, ему происходящее видится символичным. Мобиус не благоговеет перед святой реликвией, а озадаченно вертит книгу в руках, не понимая, как реагировать на внезапный подарок. — Ладно, это было глупо и не в тему, — Локи вздыхает. Он ведь проговаривал мысленно: никакого пафоса, хватит. И снова его несет не туда. — Кому вообще интересна научная фантастика… — Я обожаю научную фантастику. Мобиус неловко улыбается, отчего сердце Локи бьется чаще. Неужели, сработало? — Спасибо. Обязательно изучу теорию. Может быть, причащусь. — Пожалуйста, прочти ее как можно быстрее, — умоляет Локи. Должно быть, это звучит очень жалко, раз Мобиус обещает не затягивать.***
Наступает новый день, который будет наполовину потерян, потому что Мобиус освободится только в пять. С учетом его рабочего графика у Локи на решение проблемы остается не шесть дней, а шесть вечеров — это усиливает безвыходность положения. Локи сидит на крыльце своего нового дома, подперев кулаком щеку, и листает новости в мобильном телефоне. Люди обожают свои карманные компьютеры за то, что они развеивают скуку, но Локи не в восторге от их ограниченности — у магии над техникой куда больше преимуществ. Телефон периодически глючит, видимо, прыжки сквозь время и пространство сказываются на технике, если это не гребаный ТемПад, и на стабильности сети. Почему бы просто не одолжить чужой ноутбук, он явно стоит дешевле двух путевок на острова, Локи может забрать его себе в качестве компенсации. Его размышления прерывает мяч, ударившийся о стену. Тот несколько раз подпрыгивает и прокатывается по дорожке прямо к ступенькам. Локи берет его в руки, встает и оглядывается по сторонам. Задний двор огорожен редким невысоким заборчиком, через который за ним наблюдают две пары внимательных глаз. Он видел детей Мобиуса только издалека и мельком, но мгновенно узнает их. Они смотрят снизу вверх, как затаившиеся, припавшие к земле львята. Судьба подкидывает испытание, так и манит протянуть руку к запретному плоду. Нет, он не должен искушаться. Мобиус будет в ярости. Локи молча подходит к забору и бросает мальчикам мяч. Тот, что повыше, ловит его. Они так и остаются недвижно стоять и пялиться на нового соседа. Их игра не прервалась неосторожным броском — это была не случайность, а сознательная провокация. Локи приятно удивлен тем, насколько у Мобиуса смышленые и упрямые дети. По-другому и быть не может. — Почему не в школе, бандиты? — Школа отстой, — отвечает тот, что помладше. Локи тут же проникается симпатией к маленьким нарушителям системы. — И зачем вы, — он косится на мяч, — привлекаете мое внимание? — Папа запретил нам общаться с тобой. Как и тебе с нами, верно? Локи насмешливо фыркает: — Не хочет делиться. — Да что в тебе такого особенного? — наконец подает голос старший. Его холодный оценивающий взгляд сканирует Локи, и тому кажется, будто бы он вновь заперт в допросной TVA. — Я джинн, — Локи кривит губы, пока не решив, посмеяться ли ему над малышами или дальше придерживаться этой легенды, — исполняю желания. — Чушь. Их не существует. Отец предупреждал, что ты один из тех поехавших верунов из церкви неподалеку. Но чтобы настолько? Такой маленький, а уже скептик. С ним будет тяжелее найти общий язык, чем с его братцем. Тот как раз в голос вскрикивает: — Хочу радиоуправляемую машинку! Чем облегчает Локи задачу. Невозможно совладать с собой и не устроить представление. Он щелкает пальцами. Мобиус его прикончит. Под забором на глазах у детей материализуется желтый внедорожник с большими шипастыми колесами. Младший тут же резво бросается к нему, а старший, раскрыв рот, не может отвести от игрушки глаз. Локи облокачивается на забор, смотрит вниз и самодовольно ухмыляется. Он полагал, будет сложнее, но дети — самая преданная публика чародеев. Вот бы, чтобы впечатлить Мобиуса, требовалось лишь телепортировать машину к его ногам. Локи наколдует ему хоть Феррари, хоть бы тот перестал коситься с подозрением. Младший поднимает машинку — она размером почти с его голову, — крепко прижимает к себе одной рукой и прыгает от радости. — И самолет! Самолет хочу! — Будь осторожен со своими желаниями, мальчик, — мурлычет Локи. — Их может быть всего три. На секунду младший замирает на месте, глубоко задумывается, принимая самое сложное решение в жизни, а потом восклицает: — Тогда хочу больше никогда не делать домашку! — Так не работает. Нужен конкретный запрос. Я могу, например, свериться с твоим дневником и обеспечить тебя домашкой на оставшуюся неделю. — Сгодится! — Погоди! — разговор прерывает старший, снова недоверчиво хмурясь, хотя в этот раз у него получается менее убедительно. — У нас три желания на двоих? Хорошо, что он спросил. Сообразительный мальчишка. Локи не прорабатывал новый образ и еще не придумал условности, в рамках которых работает его волшебство. Они бы значительно облегчили путь к цели. — Да. Осталось последнее. — Эй! Так нечестно! Ты должен был предупредить! — Минуту назад ты вообще мне не верил, мальчик. А теперь думаешь, желания достаются бесплатно? У меня тоже есть условие. — Какое? — Пустите меня в дом. Мальчики настороженно переглянулись. — Нам с Кевином нужно это обсудить, — старший, встрепенувшись, выпрыгивает вперед и за рукав футболки тянет младшего за собой. Они убегают и прячутся за толстый ствол дерева. Конечно, Локи слышит их. У его магии большой радиус действия, но даже без ее помощи их горячий спор легко уловить, если сосредоточиться и прислушаться, хотя они регулярно шикают друг на друга и переходят на шепот. — Но, Шон! Папа запрещает пускать в дом чужаков! — Да он сам приглашал его пить пиво, когда хвастался гидроциклами. Папа не покажет их кому попало! — А нам почему нельзя с ним говорить, а папе можно? — Папа всегда прячет от нас все самое веселое. Локи замечает, как внутри разливается тепло, а сердце в бешеном ритме барабанит по грудной клетке. Если их внезапную связь отследили дети, Мобиус тем более обязан был почувствовать притяжение между ними, почти что гравитационное. Возможно, благодаря сраным гидроциклам. Пока это единственное воспоминание, которое вызвало у Мобиуса бессознательный отклик. Локи придется отыскать больше параллелей. Вероятность найти подсказку увеличится, как только он проникнет в чужой дом. Буйно посовещавшись, мальчики возвращаются с озадаченными, но заинтересованными лицами. — Мы примем тебя, — громко объявляет старший, — но с одним условием: ты расскажешь правду. Джинны — это духи, заточенные в лампе. А ты здесь сидишь. Кто ты? — Я бог и правитель Асгарда, — честно отвечает Локи. — Все-таки еще один ненормальный из церкви, — разочарованно вздыхает младший. — Подожди, он куда безумнее, — старший задумывается. — Это вообще что-то из мифов. Локи морщится. Неприятно, когда людишки называют его могущественное воплощение «мифом». Он пока не начинает рассказ о себе, но мысленно смакует героические подвиги и великую битву за асгардский престол. Губы сами расплываются в улыбке. Однако Шон в который раз спускает его с небес на землю. — Кажется, вспомнил! Ты Один? — Нет, я Локи. — Такого не знаю. — Ох, мальчик, это будет длинная история. — Давай покороче. Локи оскорбленно фыркает. Разве мальчикам не интересно послушать о его божественной природе чуть дольше? — Я восседаю на золотом небесном троне и повелеваю девятью мирами. — А здесь-то ты как оказался? — Упал. — Как Сатана? — Наверное. — Тогда сделай что-нибудь божественное! А лучше дьявольское! Локи озадачивает данная просьба, но мальчики таращат глаза, в которых плещется столько любопытства, что его просто необходимо утолить, иначе оно выльется за края. Локи знает, что способно очаровать мальчиков-подростков, потому что примерно в их возрасте придумал свой главный образ. Отличный повод наконец сменить имидж: не сосчитать, сколько временных петель прошло с его последнего преображения. Он разводит руки чуть в стороны и облачается в любимое божественное одеяние с длинным зеленым плащом на спине — между прочим, лучшая асгардская кожа. Голову обрамляет шлем с длинными сверкающими рогами. Мальчики оценивают его прикид одобрительным возгласом. Они не приходят в огромный восторг, на который Локи наивно рассчитывает, но изогнутые рога им очень нравятся. Похоже, его одежда вышла из моды — пора собирать новый комплект. Чтобы завершить представление, Локи достает из воздуха свою гордость — пару мечей, и крутит их в руках, чем производит впечатление на Кевина: — Ух ты! Дай подержать! — Нет. Это древняя кельтская реликвия. — Кельты… — Шон жмурится, выражая сомнение. — Они ж никак не связаны с Асгардом. — Правильно. Я их украл. Локи получает одобрительный смешок от Кевина — уже обзавелся одним маленьким жрецом. — А в дом-то тебе зачем, если ты туда и сам можешь проникнуть? — Шон остается непробиваем. — Или тебе обязательно нужно приглашение, как вампиру? — Меня нужно пригласить, потому что теперь я не варвар, а культурный человек и хочу доказать это вашему отцу. Кевин многозначительно кивает: — Папа такое любит. Локи проходит проверку на вшивость. Мальчики провожают его до двери и безропотно впускают в дом. Локи переступает порог и неуверенно оглядывается. Он ждет, что, проникнув в святилище Мобиуса, раскроет сокровенные тайны о его воплощениях, но вместо этого попадает в заурядный американский дом: совмещенная с гостиной кухня, куча стульев и диванных подушек не на своем месте, захламленные книгами и игрушками пыльные полки, множество ярких сервизов за стеклянными дверцами. Новая обитель Локи выглядит точно так же, только в ней прибрано. — Так значит, ты воин, — к нему подходит Шон. Он больше не пытается держаться отстраненно, по его хитрой мордашке расползается коварная улыбка. Он что-то задумал. Должно быть, замечает, как Локи теряется на чужой территории. Неужели, малыш надеется обдурить самого бога обмана? — В бою мне нет равных. — Спорим, я тебя выиграю? На один из мечей. Но есть условие! Оружие выбираю я. Локи возвращает самообладание и с издевкой смеется ему в лицо: — Валяй. Нет такого, что мне бы не далось. Тогда Шон протягивает Локи странное устройство, похожее на пульт от радиоуправляемой машинки, который Кевин получил с ней в комплекте. Только оно больше и без длинной антенны посередине. В руках Шона остается вторая такая штука. Это и есть дуэльное оружие? Ничего подобного Локи прежде не видел. — Что это? — Геймпад.***
Когда Мобиус возвращается домой, он замечает следы чужого присутствия. Наверное, Локи стоило смыться до его прихода, но он слишком увлекается и не следит за временем. Минуты давно ему неподвластны — стремительно ускользают, как песок сквозь пальцы. А руки остаются пустыми и грязными. — Что у тебя в руках, Шон? — настороженно спрашивает Мобиус, медленно приближаясь к сыну, словно тот держит оружие, которое срочно нужно выхватить, иначе он навредит себе или окружающим. Однако Шон добровольно протягивает кожаный футляр и абсолютно безэмоциональным голосом сообщает: — Кельтский меч. Хочешь себе? Он такой скучный, скоро в песок превратится. — Где ты его взял? — Я обыграл дядю Локи в Мортал Комбат. Пять раз. — Чертов засранец! Как он пробрался сюда? — Мы сами его впустили. Он наш новый сосед, ты серьезно собирался его прятать? Дядя Локи странный, но крутой. — С вами я позже разберусь, — рычит Мобиус. Он выхватывает у Шона меч, который, даже спрятанный в ножнах, выглядит угрожающе. Локи, затаившийся на кухне, не успевает проскользнуть к выходу и сбежать. Мобиус моментально срывается с места и пригвождает Локи к стене, надавив на горло кожаным наконечником. Локи поднимает руки и сглатывает, представляя, как внутри блестит холодное лезвие. У Мобиуса талант пользоваться этой штукой, достаточно вспомнить его послужной список из TVA. — Я ясно дал понять тебе: подойдешь к моим детям, и ты труп. — Твои дети первыми вторглись на мою территорию. И были более благосклонны и гостеприимны. Кончик меча сильнее надавливает под кадыком. Ощущается так болезненно, словно у лезвия нет преграды в виде ножен и через секунду оно войдет глубоко в трахею. — Он прав, — усмехается Шон. — Вот бы и ты, папа, выделял наши достоинства среди недостатков. — Папа пришел! — Кевин выбегает со стороны кухни. Теперь его очередь хвастаться своими успехами, и он так сильно дергает Мобиуса за мешковатый рукав, что тот нехотя опускает оружие. Оказавшись на свободе, Локи судорожно хватает ртом воздух. Не то чтобы боги имели необходимость дышать: в крайнем случае магия будет обеспечивать организм всеми необходимыми ресурсами, пока к нему не вернется возможность делать это самостоятельно. Однако против неврастении магия остается бессильна, и психогенную одышку невозможно унять в два счета, в отличие от физической боли в горле. — Смотри, что мы нарисовали с дядей Локи! — Кевин с гордостью протягивает отцу изрисованный яркими красками альбомный лист. — Как красиво! — Мобиус зажимает меч под мышкой и осторожно подносит рисунок к лицу. — Собачка бежит по… радуге? Не слишком ли много красного? — Это Фенрир! Он разрушил Биврест и идет убивать богов! — Господи… — Папа, я не хочу, чтобы дядя Локи попал в Рагнарек! Давай его оставим? Пожалуйста! Мобиус поворачивает голову на застывшего, вжавшегося в стену Локи, и тот, жалобно поджав губы, невинно улыбается. — Посмотрим. Сначала папе нужно поговорить с дядей Локи наедине. Мобиус не церемонится с ним: берет за шкирку и тащит за собой. Похоже, на первом этаже есть только одно скрытое от любопытных глаз помещение, поэтому Мобиус толкает Локи в ванную комнату и запирает за собой дверь. Вдали от свидетелей можно не сдерживаться, поэтому одной рукой Мобиус хватает за грудки, а второй — прижимает клинок под подбородком, заставляя Локи вскинуть голову. Ему не по себе, однако… кто еще сможет бесстрашно сдавить его шею и внимательно отслеживать малейшее движение, если не тот самый Мобиус. — Я неясно выразился, когда советовал тебе держаться подальше? Что за чушь ты наговорил моим детям? Каких богов идет убивать Фенрир? — Ну… меня в том числе. — Поздравляю, я прикончу тебя раньше. Клинок сильнее давит на горло, и на этот раз боль распространяется с большей площадью, словно Локи пытается задушить могущественная рука Таноса. По крайней мере, когда-то это чувство в точности передал ошейник, который нацепили в TVA. — Во что ты, блядь, вырядился? — Мобиус сдает назад, когда замечает, что Локи одет не как обычный человек. — Мое божественное одеяние. — Ты гребаный клоун? Кто ты вообще? Это Мобиус не застает золотой рогатый шлем, так бы обозвал красочнее. Он массивный, и с непривычки Локи быстро устал его носить, поэтому отправил обратно в магический гардероб, когда выдохся уже на второй схватке в Мортал Комбат. Рука Мобиуса дрожит от гнева. Что-то подсказывает Локи, никакие ножны не удержали бы лезвие внутри, если бы Мобиус продолжил беспощадно наступать. Однако каким бы умелым охотником он ни был, ему едва ли хватит духу причинить боль беспомощному существу. В его глазах Локи в первую очередь не искусный маг, представляющий угрозу, а бездомный напуганный мальчишка. Мобиус видит его насквозь, хотя еще не изучал под микроскопом путь, предписанный богу обмана священным таймлайном. Сейчас детали ни к чему, ведь все и так очевидно. Только они наконец находятся в равных условиях: Локи досконально изучил своего агента, пока они были напарниками, и теперь сам знает его путь от начала до конца. — Разве не об этом ты всегда грезил? — шепчет Локи и аккуратно сжимает запястье Мобиуса своей рукой. Зеленые языки магического пламени тепло облизывают человеческую ладонь, и меч растворяется в воздухе. — Чтобы совершилось чудо. Чтобы тот самый выдернул тебя из бесконечного цикла, в который превратилась твоя монотонная жизнь. Мобиус вздрагивает, словно застигнутый врасплох. Словно ему прилетает заслуженная ответная пощечина, из-за которой он теряет свой авторитет и перестает быть победителем. Локи не наслаждается чужими страданиями, хотя обычно страстно любит поиграть со своими жертвами, постепенно погружая их разум в безумие. И тем более не упивается собственным триумфом, пока его обидчик получает по заслугам. — Да что ты за фокусник? — отчаянно вскрикивает Мобиус и беспорядочно водит по швам на одежде Локи, пытаясь нащупать потайные карманы. — Куда ты его дел? Локи невозмутимо щелкает пальцами. Выбросив под потолок сноп зеленых искр, меч появляется из ниоткуда и падает прямо у двери, громко звякнув о плитку. — Сущий дьявол! — Мобиус в панике отступает, шагая спиной вперед, но спотыкается о растянувшийся на полу меч и уже сам нелепо жмется к двери. — Какой абсурд! Они почти поменялись ролями. Осталось только чем-нибудь приколоть Мобиуса, как булавкой, однако из острого у Локи при себе только язык. — Существование — хаос, — говорит он. — Ничто не имеет смысла, так что нам самим приходится его определять. Он не уверен, что конкретно делает: вытаскивает заблокированные воспоминания или случайно озвучивает мысли, которые Мобиус и сам сформулировал бы, но чуть позже. Несомненно одно — это работает. Тот в замешательстве, тем не менее что-то в нем отзывается. — Обсудим немного, насколько безумна жизнь? — предлагает Локи. — Я должен загладить свою вину. К тому же вчера ты согласился провести со мной время. Позволь угостить тебя пивом. Мобиус раздраженно фыркает, но не возражает. — Лишь бы ты убрался из моего дома.***
Бар располагается всего в двух кварталах, и свет его окон заманчиво очерчивает край дороги, по которой Мобиус ходит на работу. Ну как тут не поддаться искушению. Внутрь он заходит как к себе домой: жмет руки почти всем присутствующим в том числе и бармену, который, издалека завидев гостя, отсалютовал пустым стаканом для виски. Мобиус обессиленно горбится, как только садится за стойку. — Как обычно? — Двойной. Безо льда. Моему другу тоже. Алкоголь пока не обжег горло, но внутрь поступает тепло и голову приятно кружит от осознания, что Мобиус наконец произнес заветное слово. Он назвал Локи другом. Тот расплывается в глупой улыбке, однако вспоминает, что обещал заплатить. Тогда улыбку заменяет смятение, ведь у него ни гроша в кармане, а телефон валяется где-то на дне рюкзака, с которым Локи сегодня расстался впервые. Он вздрагивает и поднимает плечи, съеживаясь, словно замечает, что пришел голым в общественное место, хотя вот же десять минут назад переоделся с помощью магии в любимые Мобиусом из TVA брюки и рубашку. — У меня нет бумажных денег, — мямлит он, покрываясь мурашками от стыда. — Но я могу взломать твое банковское приложение и накрутить несколько лишних цифр. Собственно, поэтому твои соседи так внезапно умчались в отпуск. — Чего? Ты еще и хакер? — Мобиус усмехается. Больше нервно, чем весело. Пока не отошел от недавнего инцидента, тем не менее выглядит смирившимся. — Ну и странный набор умений. — Моя магия адаптируется под современные реалии. — Значит, скоро и сам Господь свяжется с нами через мобильное приложение? На барную шлепаются два квадратных стакана. Мобиус благодарно кивает и пододвигает один из них Локи. Тот озадаченно барабанит пальцами по стойке, хотя Мобиус легко поднимает свой, чтобы чокнуться — значит, окончательно принимает в команду. — Забудь, Локи, — говорит он. — Я заплачу. Извини за шею. Локи замирает. Так давно родной голос не произносил его имя с человеческой добротой. Становится по-домашнему тепло и уютно несмотря на то, что они сидят в каком-то дешевом прокуренном баре. TVA — тесный и душный муравейник, но даже там комфортно и безопасно засыпать за одним столом с Мобиусом под его неразборчивое ворчание. Локи хватает стакан. Мобиус ударяет стеклом по стеклу, а затем опрокидывает в себя содержимое, и двойная порция виски исчезает за мгновение. Локи делает лишь скромный глоточек, однако отмечает, что пойло на вкус недурное: от мидгардского алкоголя он всегда ожидает худшего. — Повтори, Чарли. День сегодня паршивый. Мобиус утомленно выдыхает, и вместе с воздухом выходит часть накопленного напряжения. Его спина по-прежнему скругляется, но теперь над пустым стаканом. Он подпирает тяжелую голову рукой, завершая образ изможденного от стресса трудоголика. Локи с опаской думает, неужели из-за него у Мобиуса случился нервный срыв? Но… не слишком ли много чести одному богу обмана? В TVA Мобиус много возмущался и злоупотреблял Тайм Твистером, но никогда не поднимал на Локи руку, до какой бы подлости тот ни опустился. На его памяти Мобиус единственный раз вышел из себя, когда, казалось бы, бездонная чаша терпения наконец переполнилась. И всему виной были — кто бы мог подумать — хроническая усталость и систематическое переутомление. — Мне удалось связаться с Джеком и Мэри, — Мобиус крутит в руках новый стакан с виски. — Они не пропали без вести, а отдыхают на Карибах. Вау. Локи многозначительно кивает, будто эти имена собственные о чем-то ему говорят. — У нее действительно есть брат, — Мобиус тихо смеется, — ты угадал. Только ему двенадцать. Просила передать тебе привет. Она не ожидала, что родители прилетят к ней без предупреждения аж из самой Англии. Локи досадливо пожимает плечами. — Ну почти. Я же говорил, что не умею читать мысли, поэтому бывает сложно попадать в детали, если люди мне незнакомы. — То есть мы все-таки знакомы? Мобиус снова медленно выдыхает и опрокидывает в себя очередную двойную порцию. Локи, не желая отставать, тоже залпом опустошает стакан. Его вынуждают вернуться к больной теме, но на этот раз виски должно сгладить углы, поэтому можно попробовать заново. — В другой вселенной. — И много их? — Неприлично много. Мобиус снова просит бармена повторить. Локи не верит, что признает это, но Мисс Минутка и ее мультяшные объяснения сейчас бы очень выручили. Сам он едва ли сможет растолковать подробности, потому что уже который цикл теряется в догадках, что вокруг вообще происходит. — Похоже, ты правда не человек. Я так вспылил, что потерял контроль, и навредил бы тебе, но твоя кожа достаточно твердая. Даже следов не осталось. Мобиус сопровождает фразу потиранием своей шеи, видимо, неосознанно, но Локи нравится наблюдать за уверенными движениями его рук и вспоминать, на что они способны. Во времена TVA его всегда удивляла физическая сила Мобиуса, который на первый взгляд казался заурядным белым воротничком. Конечно, он не воин и не солдат и в честном бою проиграл бы многим опытным бойцам, как той же Равонне однажды, но в нем дремлет охотничий азарт, с которым он выходит победителем из схватки с недооценившим его противником. Он дерзкий и увертливый — это бесит. И привлекает Локи с самого начала их знакомства. — Иногда ярость накапливается, — он понимающе кивает, — и нужно просто… выпустить ее наружу. Мобиус топит виноватый взгляд в коричневом омуте внутри стакана. Локи боится представить, сколько раз Мобиус нырял туда с головой, оставшись один. — Обычно я стойко терплю жизненные неудачи. Не в первый раз ведь. — Позволь один вопрос. Я задел болезненный нерв, верно? — Разве это не странно? — горестно восклицает Мобиус. — На мою голову сваливается какой-то шут и рассказывает обо мне больше, чем за всю жизнь понял я сам?! Извини еще раз. У себя в голове я условился больше тебя не обзывать, но на эмоциях проскальзывает. — Знаешь, раньше ты заменял мне психолога. Кажется, я кое-чему у тебя научился. Разрешишь копнуть глубже? Мобиус вопросительно поворачивает голову, отвлекаясь от стакана. — Ты похож на человека, который ничему не удивляется, — продолжает Локи, — считая происходящее сном. И веря, что вот-вот проснется. Ты веришь в судьбу? Локи пытается наконец настроиться на серьезный диалог и открыть Мобиусу истину, но тот, разразившись хохотом, портит загадочную атмосферу. — Ого, ты «Матрицу» цитируешь? Воистину божественная память! — Моб… — спешит оправдаться Локи, но прикусывает губу. Они только недавно познакомились, где его хваленые королевские манеры. — Дон, я… — Хрен с тобой, — перебивает его Мобиус. — Как ты меня называл? Морфеус? — Мобиус. — Да шучу. Я помню. На самом деле круто звучит. Мне нравится. Локи смущенно поджимает губы и медленно цедит второй стакан, чтобы больше не говорить и не позориться. — Так матрица повсюду? — смех Мобиуса добивает его. — И даже сейчас она рядом с нами? — Мы смотрели ее вместе. — О, да. Я настолько старомоден, что предпочитаю только фильмы до двухтысячных. Скривившиеся в издевательской насмешке губы Мобиуса выравниваются в более нежную ностальгическую улыбку. — Хорошо, — говорит он, — если я знакомил тебя со своей киноколлекцией, мы найдем общий язык. Ты застрял в «Дне сурка»? — Не совсем. Во-первых, это не день, а неделя. Во-вторых, я проживаю не совсем один и тот же эпизод. Я перемещаюсь из одного мира в другой. За семь дней до рокового события… — Локи резко замолкает. Совершенно неуместно было намекать на близость апокалипсиса и портить радостное настроение. Однако Мобиус невозмутимо продолжает: — И часто тебя встречает моя версия? — Впервые. Перед тем как я тебя увидел, завершилось множество циклов. Один мир приходится на одного моего коллегу из TVA. — О, да у тебя друзей целая скамейка запасных. А ты прибеднялся. — Нет! Ты мой самый близкий. Мобиус так крепко сжимает стакан, что его руку потряхивает. И прежде, чем опрокинуть его в себя он тихо спрашивает: — И… насколько мы близки? — Ну… ОЧЕНЬ близки. — Ты обратил меня в свою веру? — Это ты обратил меня в свою! Губы Мобиуса наконец разъезжаются в дурацкую самодовольную ухмылку против его воли, потому что он уже поддатый и не может контролировать эмоции. — Я что-то слышал о… Мстителях, кажется? Ты один из них или ты одинокий супергерой? — Вообще-то я злодей. И я их враг. Я причинял людям боль. А также грабил, обманывал, собирал армию пришельцев, пытаясь захватить Нью-Йорк… безуспешно, к слову… и прочие злодейские штуки. Все изменилось, когда я встретил тебя. Мобиус недоверчиво щурится. — Как же я направил тебя на путь истинный? — Ты спас мне жизнь. Ты увидел во мне что-то, чего не видел я сам. Локи смотрит так преданно, что Мобиус не выдерживает и отводит взгляд. Он заказывает еще виски и расплачивается. Локи отстает на два стакана, но по уровню волнения и неловкости они примерно равны. — Морально тяжело постоянно объяснять людям, что мы знакомы в параллельной вселенной, — вздыхает Локи. — Поэтому меня немного переклинило, когда я встретил тебя — свою последнюю надежду. Ты тоже меня прости за доставленные неудобства. Будь у меня в запасе не одна неделя, а несколько, я бы увез на острова тебя, а не твоих соседей. — Я давно не в том возрасте, чтобы соглашаться на сомнительные авантюры, — Мобиус смущенно усмехается в уже пустой стакан. — Неправда. Я знаю, что ты мечтаешь выбраться из пожирающей рутины. — Преуспеваю, получается. Раз продолжаю якшаться с тобой. На улице Мобиус закуривает сигарету — значит, его нервная система трещит по швам. Даже Локи не настолько в отчаянии, чтобы отдаваться во власть человеческим вредным привычкам, хотя они никак не смогут навредить его божественному организму. — Завтра на работу, — разочарованно шипит Мобиус. — Мы увидимся после? — Не гони лошадей. У меня вообще-то есть своя жизнь. Со школы звонили, просили прийти. Шон опять прогуливает. Они оба сегодня были дома, ведь так? — Нет. — Вижу, они понравились тебе. Раз ты нагло врешь их отцу. Мобиус беззлобно усмехается, замечая, как Локи судорожно сглатывает. Да, следов не осталось, но в горле до сих пор саднит после удушья. Или этот нервный комок поселился там позже: в тот момент, когда Мобиус поверил.***
Третий день. Локи рисует палочку в маленьком блокноте на пружинках — для Мобиуса он выделил отдельную страницу, пометил ее в углу коряво нарисованной мордочкой с усами — и закидывает его в рюкзак. Сегодня Локи если и встретится с ним, то поздно и ненадолго. Это печалит и злит. Локи решает прогуляться. Свежий прибрежный воздух и приятные воспоминания прошлого вечера развеивают скуку. Ему нравится бродить вдоль озера по песчаному берегу в зонах, где запрещено купаться, потому что утром такие пляжи пустуют. Максимум, кого он встречает — таких же задумчивых бродяжек, как он, но тех сопровождают собаки, резвящиеся у кромки воды. В такие моменты Локи кажется, что он самое одинокое существо во всей мультивселенной. Сможет ли он за оставшиеся дни настолько сблизиться с Мобиусом, что в воскресенье, в свой единственный выходной, тот согласится завести старенькие гидроциклы и покататься вместе. Если проблему катастрофического масштаба не решить, то пусть хотя бы их последнее совместное времяпрепровождение будет счастливым. Только бескрайнее озеро и его любимый человек с горящими глазами, наконец умиротворенный и вырвавшийся из рутины. Таким и останется навечно. В каком-то смысле смерть — это тоже покой и освобождение от оков телесной оболочки. В Вальгалле они вряд ли пересекутся, но, может быть, в раю, в который Мобиус когда-то верил… Даже в загробном мире Локи найдет способ вырваться из лап Хель, чтобы продолжить поиски и соединиться с душой Мобиуса. Он — судьба, которую Локи не хочет менять. Когда Локи поднимается на асфальтированную дорогу, волны продолжают размеренно шуметь за спиной, заглушая рев мотора проезжающих мимо машин. Звуки города привлекают меньше, чем звуки природы, но Локи уже прошел от края до края пустынный пляж и решает разнообразить картинку перед глазами. Рядом с озером встречаются в основном туристические места: соборы и музеи, парки, магазины с сувенирами, летние кафе со столиками на улице; поблизости практически нет жилых кварталов. Людей здесь достаточно много, но для Локи они лишь проекции, случайно сгенерированные матрицей. Их уродливые безжизненные лица ничем не отличаются друг от друга, тем не менее Локи комфортно быть частью огромной иллюзии. Лучше так, чем бродить по холодной, сердитой планете, которая будет похожа на его родину. Удивительно, но мидгарская действительность приходится ему по душе. Он успевает прикипеть к дурацким мегаполисам, хоть и не правит ими. Будет печально, когда очередной город за пару секунд превратиться в пыль. А ведь даже не Локи его уничтожит. Чем больше он загоняется, тем сильнее тянет броситься под колеса автомобиля. Локи морщится от отвращения: это людишкам свойственно до такой степени драматизировать, а ему некогда умирать. Нужно разбавить чем-то мрачные мысли, и Локи решает вспомнить последние деньки в TVA — вот уж никогда бы не подумал, что ненавистная аббревиатура первой придет в голову на запрос «любимые эпизоды из прошлого». Один из последних — они с Мобиусом в пустом кафетерии едят лаймовый пирог. Рот наполняется слюной от одного короткого образа, вспыхнувшего в памяти бледно-зеленым. Пожалуй, единственная глупая людская зависимость, которую Локи перенял у Мобиуса — помешательство на сладостях. Мобиус из любой вселенной должен любить тортики. И чем больше стресса регулярно испытывает его вариант, тем заметнее вырастут его пристрастия. Локи оббегает кондитерские, чтобы найти что-то хотя бы отдаленно похожее на лаймовый пирог из TVA, и покупает в третьей по счету. Не так уж и сложно. Треугольный кусочек упаковывают в небольшую бумажную коробку, и Локи осторожно покрывает ее невидимым магическим слоем, чтобы содержимое не помялось и не растаяло. Мобиус получит свое угощение ровно к обеду. Но понравится ли ему, что Локи не оставляет его в покое даже на работе? Вопрос моментально перекрывает другая мысль: Мобиус не убил его после того, как увидел рядом со своими детьми (хоть и предпринял хорошую попытку), едва ли что-то разозлит его сильнее. Локи только заскочит на секунду, передаст коробку и уйдет. А если повезет, даже внутрь заходить не придется. Он не собирается караулить у дверей до пяти часов или что-то подобное. Просто короткий дружеский акт. Проявление заботы. Люди ведь делают друг другу подарки? …Локи весьма продолжительное время мнется у входа со стеклянными дверьми, поэтому Мобиус его замечает. Он перекидывается парой фраз с коллегами и выбегает из магазина. — Мобиус! — Локи улыбается. — Я хотел… — Твою ж мать, Локи! — негодующе шипит Мобиус, хватает за локоть и тащит Локи за угол. — Ради всего святого! Не появляйся здесь! — Просто подумал… как раз успею к обеду. Локи торжественно протягивает идеально ровную коробку. За час на ней ни вмятинки, ни царапинки, только слегка отодвинулась перевязывающая ее белая лента. Мобиус обреченно вздыхает и неловко берет коробку двумя руками, оставляя первые заломы на углах. — Что там? — угрюмо спрашивает. — Лаймовый пирог, — гордо отвечает Локи, а потом с сомнением уточняет: — Ты же любишь сладкое? — Господи, конечно. Однако по лицу Мобиуса так сразу и не скажешь, что он радуется попаданию в его вкусы. Он стоит с грустно опущенными глазами, а его пальцы давят на картон сильнее, чем нужно. Можно было не утруждаться, чтобы сохранить коробку в целости, она тут же приобретает непрезентабельный вид, и Мобиуса это совсем не волнует. — Спасибо, Локи, — после затяжной паузы тихо говорит он. — Иди домой. Локи растерянно смотрит ему вслед. Абсолютно по-другому Мобиус реагировал всегда, когда ему покупали десерт. Это самый быстрый путь к его сердцу и безотказный способ поднять ему настроение. Что-то здесь явно не так.***
Сегодня Локи и так наворотил дел, поэтому не пытается поймать Мобиуса по дороге с работы, из школы, из бара… черт его знает, откуда, пусть живет своей жизнью, раз она у него есть. Локи полулежит на крыльце у двери, ведущей на задний двор, и смотрит на звезды. Ждет, пока какая-нибудь сорвется с высоты, а ее хвост мазнет по глубокой черноте, оставляя тоненькую белую полоску. Сперва Локи загадает желание, а потом посочувствует бедняжке, ведь однажды и его изгнали из небесных чертогов. Под шеей свернутый полупустой рюкзак, на лестнице выскользнувший из рук телефон, экран которого давно потух. Вокруг тишина. В воздухе прохлада и свежесть листьев… до тех пор, пока до Локи не долетает едва уловимый запах сигаретного дыма. Он несколько мешает сосредоточится. Особенно когда усиливается и резко ударяет в обе ноздри. Локи садится прямо, недовольно сморщив нос, и замирает, видя перед собой Мобиуса, сложившего руки на заборе. — Не разбудил? — усмехается он. — Я давно не видел такого чистого неба. В предыдущих мирах погодка не задавалась. — Скучаешь по дому? — движением головы Мобиус указывает наверх. — Скучаю. — Где находится это твое TVA? В космосе? — Что-то вроде. — Да, грустно. В космос так легко не вернешься. Мобиус последний раз затягивается сигаретой, медленно выпуская дым в сумеречную темноту, и кидает бычок в мусорную корзину, которая все это время, оказывается, скромно ютилась в углу внутреннего дворика. Блестящее попадание. — Я прочитал твою книгу, — говорит он, его голос становится чуть хриплым после курения. — Давно меня так не увлекало. — Она удивительно напоминает наши будни в TVA. — Я не нашел никакой информации об авторе в интернете. Ты ее написал? — Наш друг. Уроборос. Его мир стал отправной точкой. С тех пор я не расставался с ней. — Вот оно как. И у меня есть целая команда космических друзей, а я даже об этом не знаю? Мобиус тихо посмеивается, однако его взгляд до сих пор отдает печалью. Локи замечает скорбь в глубине полуприкрытых глаз. — Удивительная история, — продолжает Мобиус, и черты его лица смягчаются. — Бросить все и рвануть в Европу — само по себе отличное решение, но если это к тому же спутник Юпитера… — Закрой глаза, — шепчет Локи, и Мобиус мечтательно жмурится, наконец расслабляясь. Тем не менее его безмятежность отдает какой-то искусственностью. — Представь. Однажды утро не наступит. Стрелка часов остановится. Планета замрет, и ничего не останется кроме пустоты. А потом мы встретимся в космосе за тысячу световых лет отсюда. — Разве могу я вот так за тобой пойти? — фыркает тот. — Мне завтра на работу. А отпуск… черт знает когда, надо со сменщиками согласовать, а потом начальство вылавливать. Да и с детьми и их прогулами не разобрался. Так что никакого космоса в ближайшую вечность. Но спасибо за приглашение. Локи пожимает плечами, понимающе улыбаясь, — нет так нет. Он себя-то не способен вернуть, поэтому может предложить Мобиусу лишь совместный полет фантазий. — Знаешь, как научная фантастика книга действительно хороша, но как любовный роман… — Мобиус усмехается в голос, перебивая сам себя. — Уроборос… усовершенствовал жанр, чтобы книга лучше продавалась, но, увы, даже это не помогло. — Ох… эта внезапная романтическая линия между мужчиной и инопланетным существом по своей нелепости превосходит ситкомы нулевых. Без какого-либо контекста тебя кидают в этот семейный котел с шаблонным сценарием, и варись в нем полкниги, если хочешь узнать конец. Боже, это синее чудо и на человека-то не похоже. — О, да! — подхватывает Локи, и его трясет от заразительного смеха Мобиуса. — Жуткая хреновина! Хотя описание их совместного быта на космическом корабле довольно забавное. Это так неловко читать, особенно когда они осознают свою влюбленность. — Их флирт… они же по идее принадлежат к разным видам, а объясняются друг другу, как два плохих актера из мелодрамы. — Конечно, почему бы не поставить решающую схватку на паузу и не поговорить о своих чувствах? Ведь если взяться за руки, метеоритный дождь будет более благосклонен. — Все так ужасно глупо, — с лица Мобиуса пропадает улыбка, — тем не менее… что-то откликается внутри… — …Словно прямо сейчас переживаешь те же эмоции. — Эй. Ты говорил, что не умеешь читать мысли. — Просто я думаю также. Немного помявшись, Мобиус протягивает книгу через забор. — Нет-нет, — Локи активно качает головой. — Пусть она останется у тебя. Как напоминание обо мне. — Это лишнее. Она ведь с тобой с начала пути — не разбрасывайся счастливыми талисманами. А тебя я и так никогда не забуду. Локи счастливо вскакивает с места и сокращает дистанцию. Когда он обхватывает корешок, кончики пальцев легко проводят по костяшкам Мобиуса, и тот испуганно вздрагивает, может быть, касание было слишком холодным. — Сначала я отдал Уроборосу руководство для работников TVA, которое случайно захватил с собой перед исчезновением из своей реальности. Только потом получил от него книгу. Давай тоже обменяемся межвселенскими сувенирами. — Хорошо, — Мобиус неуверенно забирает книгу обратно. — Тогда я подумаю над своим. Спокойной ночи, сосед. — Быстро же ты смирился с моим пребыванием здесь. — Люди так часто задаются вопросом «есть ли жизнь на других планетах», но не замечают жизни даже на своей. Когда Мобиус уже бредет в сторону дома, Локи запоздало узнает цитату из книги. И на ум приходит продолжение: «Раньше, чтобы попасть в Европу, нужно было преодолеть часовые пояса, а теперь еще и астероидные. Раньше астронавты летели к Юпитеру целую жизнь — сейчас же любой желающий может приземлиться на его спутники. Но даже самая развитая планетная система неизбежно умирает, как любой живой организм. Солнце никогда не взорвется только в том случае, если окажется искусственным. Но тогда оно бы не светило так ярко». Локи замирает в страшном осознании действительности. Он не в матрице. Все до ужаса реально, и вселенные умирают по-настоящему. Но разве он может жаловаться, когда минуту назад его ослепило самое яркое солнце?***
Локи всю ночь ворочается и не может заснуть, однако на следующий день все-таки вырубается от безделья после привычной утренней прогулки. Единственный час, когда удается расслабиться и подремать, прерывается противным дребезжанием стекла. Оно жужжит, как назойливая муха, а Локи ненавидит насекомых, поэтому встает с кровати и смотрит в окно. По внутреннему дворику катится знакомый оранжевый мяч. Локи выходит на крыльцо, поднимает мяч и ищет взглядом двух маленьких хулиганов, но находит только одного. — Опять не в школе, Шон? — кричит Локи серьезному мальчику за забором, бросая ему мяч. — Я больше не буду тебя покрывать. Ваш отец обо всем догадался. — Уже больше четырех часов, я давно вернулся домой, — хмуро отзывается тот, когда принимает подачу. Локи потирает гудящую голову. Лежа в постели, он совсем не ощущал ход времени. — Папа снова не берет трубку, — раздраженно продолжает Шон, — а у Кевина закончились его капли. Ноет теперь. — Давай я куплю, что нужно. — Папа забрал с собой рецепт, но он забудет про них, я уверен. Сходи, напомни. Ты же таскался к нему вчера. — Ничего от тебя не скроешь, — уязвленно бормочет Локи. — Мы сразу узнали. Когда папа вернулся домой, он был в ярости. Он и по учителям прошелся, и по тебе, — Шон наконец ухмыляется. — Ведь работа — святое. — Понял я, понял. Мог обойтись без подробностей. Я передам ему твое сообщение, и всю вину свалю на тебя. — Я у друга сегодня ночую, — ухмылка Шона превращается в дьявольский оскал. — Огребай за двоих. Конечно, Локи может купить что угодно, и для этого ему не требуются ни деньги, ни рецепты, но раз выдался такой хороший предлог, почему бы не встретить Мобиуса с работы. Тот как раз скоро освободится, а вчера ночью они так душевно поговорили, что он, наверное, позабыл старые обиды. Они вместе пройдутся по магазинам. Возможно, даже прогуляются вдоль озера на обратном пути. На этот раз Локи не топчется у входа, а уверенно ныряет «Пиранье» в пасть: он прибыл не просто так, а с важной миссией, и телефон показывает ровно пять вечера. Мобиус готовится уходить: пожимает руку парню за кассой и о чем-то болтает с двумя крепкими мужчинами напротив, должно быть, сменщиками. На его лице нет ни тени улыбки, с которой тот, как и любого покупателя, встречал Локи в его первый день на этой планете. Локи видит лишь ауру глубокой затаенной тоски. — А вот и он, а? — криво усмехается один из мужчин, тыча себе за спину большим пальцем. — Смотри-ка. Минута в минуту. Второй закатывает глаза — Локи не видит этого, но моментально считывает реакции человеческих тел поблизости, потому что чувства обостряются из-за резкого внутреннего напряжения. Мобиус сразу замечает вошедшего — его зрачки еле уловимо двигаются, — но не приветствует его взглядом, потому что продолжает стоять с опущенными в пол глазами, как провинившийся школьник. Локи готов поспорить, что даже сыновья-прогульщики вчера не изображали такого раскаяния. — Это непрофессионально, — хрипит Мобиус, вытаскивая из-за стойки свой бумажник и связку ключей. — Мои рабочие часы закончились, и это не твое дело. — Дон чертовски прав, приятель, — подает голос кассир. — Ты выходишь за рамки. — Ага, то есть я не прав? А вас не смущает, что наш компетентный работничек всюду таскает своего любовника? ЭТО у нас теперь показатель профессионализма? — Билли, осади, — говорит ему второй мужчина. Он пытается разговаривать спокойно, но даже его начинает нервировать ситуация. — Оставь запал на покупателей. — Боишься, Донни? Не уделишь своему мальчику хотя бы секунду свободного времени, так он сразу найдет себе кого-нибудь помоложе? Как твоя жена? Едкие иронические намеки, соскальзывающие с пухлых оттопыренных губ Билла, так и тянет вернуть обратно в его грязный рот ударами кулака по челюсти. Он будто специально использует исключительно вопросительные конструкции, провоцирующие на агрессивный ответ, чтобы автоматически выйти победителем из импровизированной словесной баталии, когда собеседник морально сломается и сорвется на крик. Тело переполняет мощная энергия, но Локи подавляет ее. Стискивает зубы и, сдерживаясь из последних сил, впивается ногтями в ладони, хотя магия отчаянно рвется наружу. Нельзя причинять людям физический вред, даже говнюкам: это только расстроит Мобиуса сильнее и уменьшит его лояльность, добытую таким трудом. Ничего нельзя делать без его команды, как бы ни хотелось. Он и сам способен разобраться с таким пустяком. Слово, реакция, жест — что угодно, и Локи сорвется с цепи, загрызет любого недоброжелателя. Но Мобиус лишь уныло вздыхает. Он поворачивается спиной к гогочущему громиле и хлопает Локи по плечу, но в глаза по-прежнему не смотрит. — Идем, — тихо командует. Локи не может поверить, что Мобиус просто сдается. Его Мобиус — пронырливый, проницательный и острый на язык. Тот самый, посадивший бога обмана на поводок и сумевший его удержать. Казалось, у агента нет слабостей. И все же он частенько избегал разговоров о собственном прошлом, на корню пресекал любые попытки добраться хоть до каких-нибудь деталей. Словно боялся обнаружить среди них себя настоящего. Возможно, потому что смириться с судьбой всегда проще, чем проявить волю. — Отвратительно, Билл! — кассир повышает голос. — Это, блядь, ни в какие ворота! — А ты дай ему немного свободы, — рявкает Билл в ответ, — и он превратит наш магазин в притон! Его дети только и делают, что занимают линию своими звонками, словно у нас ебаный Диснейленд! — Будто твои дети никогда не набирали этот номер! Нам больше никто и не звонит, к твоему сведению. — У меня воспитанные дети! Потому что их отец не жалкий педик. Мобиус никак не меняется в лице — меняется что-то другое. Чутье визуализирует брешь в пробитом доспехе, и для Локи нет раны более знакомой, чем эта. Он вспоминает себя в бежевой форме заключенного, в слезах перематывающего роковые моменты своей истории, которые ему никогда не суждено прожить. Большая голографическая рука Таноса на проекторе душит его правильную версию. Они словно меняются местами. Теперь Мобиус, потерянный и беспомощный, предстает перед своим Таносом, которого не получилось победить. Ведь для этого и нужна команда? В одиночку Локи тоже потерпел поражение. Он бросается к Биллу, хватает за форменный жилет, заставляет того растерянно попятиться и врезаться копчиком в стойку. Мышцы напряжены: Локи чувствует, как вдоль каждой циркулирует зеленое пламя. Давно его тело не испытывало такой легкости при единении с магическим источником. Он бы убил за Мобиуса, растерзал бы в клочья всех присутствующих, но тому это не нужно, и милосердный бог прислушивается к своему человеку. — Значит, ты у нас примерный семьянин, да? — Локи агрессивно рычит, а он умеет поставить голос так, чтобы все вокруг замолчали и благоговели перед его могуществом. Он в красках воображал, как поработит человечество, когда захватит Нью-Йорк, и тренировался властвовать над ним. — И у тебя тоже двое детей? Прекрасный пример для подражания! Будет досадно, если твоя жена, которая не ушла от тебя лишь из жалости, узнает, что ты регулярно пользуешься приложениями для знакомств, где врешь о своем возрасте и отправляешь молоденьким девочкам свой сморщенный пенис. Билл издает звук, похожий на жалобный скулеж. Он дезориентирован, но готов обороняться. И Локи ударит. Но не как принято в асгардских чертогах — один мощный взмах меча, чтобы отрубить врагу голову, — а как принято в современном Мидгарде — нанесет урон по репутации. Воспользовавшись замешательством, Локи достает из кармана форменного жилета чужой телефон. На мгновение тот покрывается зеленой пленкой, но никто не обращает внимания, потому что все взгляды прикованы к Локи. Он умеет переместить на себя свет софитов и устроить шоу. — Что же, твои друзья сами рассудят, говорить ли правду твоей жене, — декларирует Локи. — Но сначала пусть насладятся столь уморительной картиной. Первым чужой телефон получает кассир и неловко прикрывает ладонью рот, пытаясь уместить за ней широкую улыбку, но безуспешно. — Твою мать, Билл! — преисполненный любопытством, второй мужчина заглядывает за стойку и хлопает себя по лбу, но это и близко не так же громко, как его раскатистый смешок. — Ты реально занимаешься этим? — Это… это бля прикол! — пытается оправдаться Билл, но звучит неубедительно. Его саркастичность и властность бесследно исчезают. Он выхватывает свой мобильный дрожащей рукой. — Просто из интернета фотка! Идиоты… Локи возвращается, подмигивает Мобиусу и придерживает дверь, пропуская его вперед. Тот заметно приободряется, фыркает смущенно, и толстая корка льда, мешающая ему всплыть на поверхность и вздохнуть полной грудью, наконец ломается. Груз падает с плеч, и Локи больше не чувствует невидимого барьера между ними. — Это самое безумное применение магии, которое можно представить, — говорит Мобиус. — Соединившись с цифровой сетью, ты точно захватишь Нью-Йорк. — Спасибо. Только Нью-Йорк давно в прошлом. Они медленно бредут вдоль знакомой дороги плечом к плечу. Где-то за кронами деревьев шумит озеро — сегодня непривычно бурное и взволнованное. Обычно ясное небо затянуто тучами, и мир впервые выглядит так, будто его создатель решил убавить яркость и насыщенность. С каждой минутой ветер увереннее шевелит волосы на голове. Первая дождевая капля приземляется Локи на лоб, огибает глазную впадину и прокатывается по щеке, но тот не обращает внимания. Он нарушает молчание и бубнит виновато: — Извини, я и подумать не мог, что из-за моих коротких визитов у тебя будут проблемы. — Брось, это не из-за тебя. Билла уязвляет, что он никак не может получить работника месяца, поэтому придирается ко всем, кто успешнее его. — Не похоже, чтобы твои коллеги слышали в свой адрес что-то подобное. Я не совсем понял, что этот придурок имел в виду. Но заметил, как это тебя оскорбило. — Не догадался? Одинокий мужчина, отрекшийся от церкви, от которого сбежала жена, вдруг обзаводится компанией красавчика-брюнета, который заставляет его улыбаться, хотя он вообще-то не особо компанейский человек… Билл давно сообразил, что со мной что-то не так. Даже раньше, чем я сам. С тех пор только и ищет поводы, чтобы уколоть. — Почему ты не поставил его на место? — Потому что он… как ты выражаешься: задел болезненный нерв. Чем обезоружил. Локи кусает губу. Это противоречит его природе, но он должен быть честным хотя бы раз. После стольких пережитых страданий Мобиус заслужил услышать истинную правду. Локи за пару широких шагов обгоняет Мобиуса и преграждает ему дорогу. Тот останавливается и вопросительно поднимает голову. Ссутулившийся и морально истощенный, он будто становится еще ниже. — Ты самый эмпатичный и отважный человек, которого я знаю, Мобиус, — шепчет Локи искренне. Его нос щекотно обводят две дождевые капельки, и глаза машинально щиплет, будто разрыдалось не небо, а он сам. — Скорее уж это я жалкий педик. — Умоляю, Локи, — Мобиус посмеивается. — Не произноси это слово. И не называй себя так даже в шутку. Оно очень грубое. — Но я… не шучу. Капли падают чаще. Они барабанят по лицу, оставляя холодные мокрые следы, путаются в волосах, которые прилипают ко лбу. Непрезентабельный вид для бога, и взгляд у него растерянный, как у бездомного щенка. Это так по-человечески: внезапно признаться, а потом мокнуть под дождем в ожидании ответа, сгорая от нахлынувших чувств. Локи открывает свое слабое место, но наконец ему не страшно и не стыдно. Чем бы все ни закончилось, он хотя бы не будет жалеть, что снова промолчал о важном. Мобиус смотрит на него пристально, изучающе, с лукавым прищуром — как умеет только он, и от этого сердце бьется быстрее. На мгновение Локи кажется, что перед ним стоит тот самый Мобиус, и сейчас он достанет из кармана ТемПад и откроет портал домой. Ничего подобного у Мобиуса, конечно же, нет, поэтому ему приходится удивлять по-другому. Он тянет Локи за рукав, выталкивает с дороги и прижимает к стволу дерева, а хватка у Мобиуса крепкая, вышибает воздух из легких, но больше от неожиданности, чем от грубости. Он прижимается телом к телу, губами к губам, а Локи приоткрывает рот и окончательно перестает дышать. Магия, скопившаяся после приступа ярости, помогает устоять на ногах, сохранить равновесие и рассудок, хоть Мобиус и поддерживает надежно — этого недостаточно. Потому что ощущения неописуемые. Лучше всего, что можно нафантазировать. Дождь расходится, но под густой листвой их пока еще не могут достать ни прыткие капли, ни любопытные взгляды людей. Прохладные носы трутся друг о друга, и когда Мобиус чуть отстраняется, то с облегчением выдыхает. Теплое дыхание согревает мокрое лицо Локи. Его щеки пылают: магия не успокаивается и, бесконтрольно перемещаясь по телу, нагревает его изнутри. Мобиус не владеет магией, но что-то похожее происходит и с ним. — Ты спас меня, космический супергерой, — счастливо шепчет он. — Спасибо. Локи поджимает губы. Предполагал ли он, что однажды услышит нечто подобное в свой адрес? Разве ему позволительно называть себя героем? Но звучит на удивление приятно. Он возвращает Мобиусу долг только и всего. Тот сделал бы для Локи то же самое. Возможно, делает сейчас за тысячу световых лет отсюда в офисе TVA, обводя скучающим взглядом пустой стул напротив. А дождь усиливается. Настойчиво стучит по асфальту. Стекает с дороги и смешивается с землей, создавая грязь, в которой утопают подошвы. Что-то не сходится. Прогноз на ближайшую неделю был солнечным: Локи специально посмотрел, чтобы позвать Мобиуса кататься на гидроциклах в его единственный выходной. Трепетная дрожь превращается в тревожную. Погода не портится без причины. Не считая этот, остается три дня.
Примечания:
pyrokinesis — время и камушки
pyrokinesis — время вернуться назад
