Альпен Голд Макс Фан

Феликс уже довольно давно снимает эту хату, где-то года три, наверное. В целом, его все устраивает, не прямо нравится, конечно, но сильно жаловаться не приходится. Квартира двухкомнатная и не очень дорогая — за эти деньги такой площади уже давно не найдешь. Ремонту уже лет пятнадцать, но все, что должно работать, пока работает (кроме теплого пола, который сломался еще года полтора назад, что немного расстраивает, особенно, когда мороз ударяет под минус тридцать пять, и отопление не справляется), соседи иногда орут на детей и, периодически горланит старый алкаш в подъезде. Этому алкашу, наверняка, лет сорок не больше, но выглядит он на все пятьдесят пять. Иногда, на большие праздники, под окнами начинают орать малолетки, добравшиеся каким-то чудом до дешманского пойла, типа блейзера или яги. До центра не сказать, что сильно близко, но и не полтора часа в пробках стоять, поэтому Феликс, взвешивая все за и против переезда, остается в этой квартире. В конце-концов, когда живешь в старой брежневке, тихого прованса ожидать не приходится. Феликс вообще практически ничего не знал о своих соседях — ни того, кто и как давно здесь живет, ни того, как зовут этих людей, ни того, чья машина где стоит на парковке под окнами. Да это его и не волновало до одного момента. Сперва Феликс не замечал того, что в квартире снизу кто-то курит в туалете, может, потому, что сам курил раньше, а может, курильщик туда заехал недавно. Феликс недоумевал, зачем курить в квартире, ведь есть же бакон. У самого Феликса там до сих пор болтается желтая дурацкая пепельница в блестках, валяется какой-то до нелепого большой мундштук, который он не помнил, как купил — в каком-то бреду, не иначе. Между деревянных досок пола до сих пор тулятся старые скукоженые окурки, которые выколупать и выбросить руки не доходят уже больше года. Поначалу, запах дыма был для Феликса жутким триггером, и очень хотелось сделать хоть одну затяжечку. А потом, когда он отвык от сигарет, этот запах превратился в раздражающую вонь. Не настолько, конечно, чтобы искать соседскую машину и царапать на ней какую-нибудь гадость, но достаточно, чтобы иногда специально громко топать и двигать стулья поздно ночью. Расцарапать соседскую тачку захотелось в другой раз. Феликс вообще много работал и времени на отдых у него особо не было. Даже в новогодние праздники он находил себе какое-то занятие и частенько втягивал друзей в свою пиздодеятельность. И вот когда он уже сам от этой пиздодеятельности уставал, он находил день, чтобы лечь дома на диванчик, полистать инстаграм и посмотреть всякую ерунду на ютубе. Один. В тишине. И именно такой день наступил седьмого января. Феликс, конечно, подозревал, что сосед снизу затеял ремонт на праздничных выходных, потому что слышал, как несколькими днями ранее тот что-то скреб, будто отдирал обои. На звук Феликс не мог определить точно, что это было. И когда в последний законный день без работы, седьмого января, в воскресенье, в десять часов утра Феликса с постели подорвал протяжный звук дрели, он не удивился, а только обреченно вздохнул, гадая, как долго соседу потребуется сверлить, видимо, потолок, потому что он, ступив на холодный пол босыми ногами, буквально почувствовал вибрацию. Некоторое раздражение Феликс почувствовал ближе к обеду. Он, конечно, был рад за соседа, что тот обустраивает свое жилище, ему будет комфортно и все такое. Но, черт подери, у Феликса последний выходной перед тем, как выйти на работу и словить запару не известно на сколько дней, а вероятнее всего, недель или даже месяцев. Он просто хотел тихо полежать в теплой кровати. Возникла идея спуститься и спросить, как долго будет длиться этот сверлёжный ад, и слинять из квартиры на это время, но Феликс из раза в раз откладывал ее с мыслями «Ладно, потерплю еще часик, в конце-концов люди работают». Феликс не хотел беспокоить тех, кто там старается. Труд он уважал. И в конце-концов, ему было ужасно лень одеваться и спускаться. Поэтому «часик» растягивался и растягивался еще и еще. Но ближе к пяти вечера Феликс не выдержал. Ну серьезно, они там этот потолок сколько еще сверлить собираются? Уже семь часов подряд портят ему кровь! Жаль, он не знает, что за машина у соседа, иначе она была бы уже разукрашена восхитительными в своей художественности царапинами. Хотя, кому Феликс врет? Конечно же он не стал бы портить чужое имущество, он не такой человек. Но позлиться и громко поорать под аккомпанемент звуков перфоратора он мог себе позволить. Так же, как собраться, выйти из квартиры и пойти в магазин, чтобы отдохнуть от этих выводящих из себя звуков. Выходной окончательно испорчен, поэтому выходом на мороз его хуже уже не сделать. Выйдя из подъезда он глянул на окно, которое находилось прямо под его квартирой. Ну конечно, меняют проводку. И судя по тому, как выглядел потолок, сосед еще даже не на середине пути к завершению. Феликсу очень хотелось, чтобы он выглянул на улицу, чтобы была возможность на него очень красноречиво посмотреть, и чтобы тот сразу все понял, сложил руки в извиняющемся жесте и перестал сверлить. Но этого, естественно, не произошло. Из соседского окна холодно горел свет от какого-то софита, и с потолка уныло свисали не прикрепленные еще провода. Феликс раздраженно вздохнул и пошел в «Монетку» за мандаринами и шоколадкой — надо было подлечить истерзанные за весь день нервы. По пути обратно он снова посмотрел на грустную картину ремонта, выглядывающую из окна, и зашел в подъезд, обдумывая план мести своему соседу. Этот план он, конечно же, исполнять не стал бы, каким бы он ни был (опять-таки — Феликс не такой человек), но хотелось что-то сделать, чтобы на соседа не беситься. А то продолжительным раздражением можно себя и до нервного истощения довести. Феликс этого не хотел, ведь впереди тяжелые рабочие дни. Хотелось бы, чтобы сосед сам догадался, какие неприятности он Феликсу доставил и как-то загладил бы свою вину. Однако, вряд ли он вообще чувствовал себя виноватым и считал необходимым просто извиниться. Значит, надо как-то дать ему это понять. Может быть, что-то попросить. Что-нибудь совсем маленькое и безделушное: шоколадку там, пачку печенья или вкусного чая, в конце концов. И если сосед согласится и угостит его за причиненные неудобства, Феликс будет счастлив тому, что мир еще не прогнил, и в нем есть добрые люди. А если сосед на такую просьбу грубо ответит, пошлет на хуй или наорет, Феликс безо всякого зазрения совести переставит колонку с тумбочки на пол сабвуфером вниз и будет танцевать под громкую музыку в будни после работы, часов в десять-одиннадцать вечера. А в выходные будет прибираться, двигать все-все шкафы (ну там же тоже копится пыль) и включать одну и ту же песню на репите, только еще громче, чем в будни. Он и за дрель, и за сигаретную вонь одним махом отомстит таким образом. И наплюет он на то, что он не такой человек. Разобрав принесенные продукты по местам (мандаринами и шоколадкой все-таки дело не ограничилось), Феликс сел за письменный стол и достал свежую бумажку из принтера. Пойти лично он все-таки не решился (читай — зассал) и подумал, что записки будет достаточно. Если сосед и разозлится, он хотя бы не наорет ему в лицо. «Уважаемый сосед! Я очень рад тому, что Вы затеяли ремонт! Перемены — это всегда замечательно! Однако, Вы изговняли мне последний новогодний выходной свей сраной дрелью…» «Нет». — решил Феликс: «Слишком грубо». Он не такой человек, надо вежливее, чтобы у соседа не было причин отвечать грубосью на грубость. Он смял бумагу и выбросил ее в мусорное ведро под столом, достал новый лист и начал заново: «Уважаемый сосед! Я очень рад тому, что Вы затеяли ремонт! Перемены — это всегда замечательно! Однако, Ваши ремонтные работы доставили мне массу неудобств в мой последний выходной, Вы сверлили ебаных восемь, сука, часов!» «Да что ж такое». — вздохнул Феликс, и очередная бумажка полетела в мусорку. Спустя несколько попыток, перед Феликсом лежал лист с достаточно приличным, на его взгляд, письмом. «Уважаемый сосед! Я очень рад тому, что Вы затеяли ремонт! Перемены — это всегда замечательно! Однако, Ваши ремонтные работы доставили мне массу неудобств в мой последний новогодний выходной. Восемь часов ремонтных работ — это действительно сильно. Я был очень раздражен, хотя понимал, что другого времени для их проведения у Вас, вероятно, не было. Мне бы очень хотелось сохранить наши добрососедские отношения и не начинать конфликтов на этой почве. Поэтому, пожалуйста, угостите меня шоколадкой и мое раздражение в Ваш адрес испарится, будто его и не было. Я надеюсь на Ваше понимание.

Ваш сосед сверху, Ли Феликс»

Феликс был доволен проделанной работой и решил, что повесит записку завтра, когда будет выходить из дома. Феликс выполнил задуманное: аккуратно сложил письмо втрое и с утра приклеил его на дверь соседа на малярный скотч (чтобы прозрачный не оставил следов клея на чужой двери). Весь день он сидел на работе как на иголках, представляя, как же отреагировал сосед, когда нашел его послание. Разозлился? Посмеялся? Решил, что Феликс чудак? Но, какого-то предвкушения и приятного волнения он испытывал больше, чем страха столкнуться с конфликтом, в конце концов, он был вежлив, рассказал о своих переживаниях, и срываться на него было действительно не за что. В худшем случае, на него поворчат, в лучшем — он получит шоколадку, зря, правда, не указал, какую именно хочет. Уже вечером, когда Феликс стоял у плиты, задумчиво подбрасывая блин на сковородке, он услышал стук в свою дверь. Он замер на секунду, потом выключил газ и подошел к двери, чтобы посмотреть в глазок. На него из-под густой челки смотрел коренастый парень, выражения лица которого было не рассмотреть из-за искажения линзы глазка и тусклого света в подъезде. Феликс вдохнул и спросил: — Кто там? — Сосед снизу, — прозвучал короткий ответ, разносимый эхом подъезда. — Откройте, пожалуйста. Феликс нерешительно повернул ручку замка и приоткрыл дверь. Сосед оказался чуть ниже и сильно шире, чем Феликс смог разглядеть мгновением ранее, он держал руки за спиной и спокойно смотрел вперед. Он не казался разозленным или недовольным, отчего Феликс незаметно выдохнул. Сосед вынул из-за спины знакомый листок и спросил: — Это вы написали? — по его тону нельзя было точно определить претензия это или просто вопрос. — Да, я, — неуверенно ответил Феликс. — Тут не сказано, какую шоколадку вы хотите, — тон соседа был настолько серьезным, что вся ситуация уже казалась какой-то и абсурдной, и забавной, и даже слегка пугающей одновременно. — Ээээ, — замялся Феликс. — Альпен Голд. Макс Фан. — Какой именно? — уточнил сосед все с той же интонацией. — Их много. — Со взрывной карамелью и мармеладками, — Феликс обескураженно хлопал глазами. — Хорошо, — ответил сосед. — Завтра в почтовый ящик брошу. — В мой или в ваш? — зачем-то спросил Феликс, хотя казалось бы, ответ был очевиден. — В ваш, — коротко сказал сосед, развернулся и начал спускаться с лестницы. — Доброй ночи, — добавил он через спину. — Доброй ночи, — отозвался Феликс. Недожареный блин так и остался засыхать на сковородке, пока Феликс задумчиво жевал то, что уже напёк, привалившись бедром к столешнице у плиты. Наутро в почтовом ящике ничего не оказалось и Феликс целый день злился на соседа до тех пор, пока не понял, что тот, вообще-то, тоже, наверняка, работает, и с утра ему было некогда бегать за дурацким Альпен Голдом Макс Фан со взрывной карамелью и мармеладками. Зато вечером шоколадка нашлась там, где было обещано, что заставило Феликса глупо улыбнуться. На упаковке была приклеена записка, которую Феликс развернул, пока поднимался до своей квартиры. «Извините за доставленные неудобства, в следующий раз постараюсь Вас предупредить, когда снова начну сверлить.

Ваш сосед, Со Чанбин»

Феликс был очень счастлив. Возможно, это слишком громкое слово для того, чтобы им описывать реакцию на какую-то шоколадку, но в груди Феликса разливалось тепло. Во-первых, мир не прогнил и в нем есть добрые люди. Во-вторых, у Феликса теперь есть шоколадка. А в-третьих, Чанбин, оказывается, приятный сосед, хотя при их недолгом диалоге он показался довольно мрачным. А если его попросить курить не в туалете, а на балконе, он согласится или все-таки пошлет Феликса на все четыре стороны, а то и на хуй? В любом случае, стоит выдержать паузу, прежде чем просить о чем-то еще. В следующий раз, когда Феликс проверял свой почтовый ящик на предмет наличия в нем каких-нибудь очередных квитанций и счетов, он наткнулся на еще одну шоколадку, точно такую же — Альпен Голд Макс Фан со взрывной карамелью и мармеладками. Там была записка. «В эту субботу я буду натягивать потолок. Рабочие придут в 10 и уйдут, когда закончат. Я точно не знаю, сколько это займет времени и насколько будет шумно. Заранее извините за возможные неудобства.

Ваш сосед, Со Чанбин»

Похоже, просьба не курить в туалете переносится на неопределенный срок. Ведь так неудобно о чем-то просить человека, который, раз — предупредил о возможном шуме, и два — задобрил его шоколадкой, о которой Феликс даже не просил на этот раз! Феликс был впечатлен, и даже начал гадать, как надолго затянется ремонт соседа и станет ли он задабривать его шоколадом в следующий раз. Как оказалось, станет. Чанбин предупреждал его о ремонте в ванной, в спальне, в гостиной — почти каждый этап был расписан в записках, прикрепленных все к такой же шоколадке. Феликс даже начал думать, что если и сам когда-нибудь затеет ремонт, ему не потребуется прораб, потому что у него уже есть план, написанный на стикерах, которые он почему-то не выкидывал. Феликс немного не понимал, зачем Чанбин его предупреждает о работах, которые не производятся в непосредственной близости от его квартиры — а именно, на потолке. Особенно он не понимал, зачем сосед предупреждал его о поклейке обоев. Шоколада набралось уже так много, что Феликс не мог спрогнозировать, когда он его доест, да и Альпен Голд Макс Фан этот, со взрывной карамелью и мармеладками, еще немного, и полез бы из ноздрей, если честно. Если не считать этих коротких записок, Чанбин с Феликсом вообще не общались, только начали здороваться при встрече в подъезде, на улице или в магазинах на районе. И Чанбин в принципе не выглядел человеком, с которым можно просто взять и заговорить о драконовских ценах на яйца, например, или о том, что обещают лютые морозы. Когда Феликс с ним пересекался, он выглядел довольно загруженным и усталым, хотя ремонт — дело не простое, цены на стройматериалы растут так же стремительно, как на те же яйца, не удивительно, что на Чанбине постоянно лица нет. В очередном письме (все с той же шоколадкой) от Чанбина значилось: «Я буду перестилать все полы в квартире в субботу и воскресенье. Это довольно шумно, насколько мне известно. Если будет возможность где-то провести время в оба этих дня с 10 до 19, пожалуйста, воспользуйтесь ею.

Ваш сосед, Со Чанбин»

И вот опять. Приятно, конечно, что сосед так переживает о его спокойствии, но это же будет происходить на полу! Феликс вряд ли услышит то, как снимают старый ламинат и стелют новый этажом ниже. Интересно, а соседям снизу Чанбин тоже приносит шоколад в знак извинения за шум, который он производит? Или что они там могли у него попросить? Или Феликс просто такой особенный? Или он единственный что-то попросил, поэтому он что-то и получает? Почему-то хотелось быть именно особенным. В эти выходные Феликс остался дома и отметил, что было не сильно слышно, как там ковыряется Чанбин со своими полами, поэтому он спокойно сидел у себя на кухне, попивая чай и сокращая запасы Альпен Голда. В следующую пятницу Феликс приплелся с работы довольно поздно, он устало шаркал ногами по лестнице в подъезде, разнося гулкое эхо от своих шагов. Добравшись до почтового ящика, он снова обнаружил там знакомую фиолетовую упаковку и приклееный к ней стикер. «Я закончил ремонт, спасибо за Ваше терпение. Приходите посмотреть. Приглашаю в субботу, 23 марта, в 18:00, если Вам будет удобно. Напишите, пожалуйста, сможете ли, что Вы предпочитаете из напитков и приемлете ли алкоголь, в ответной записке.

Ваш сосед, Со Чанбин»

Феликс замер в подъезде около почтовых ящиков в некотором ступоре. Получить приглашение прийти в гости он никак не ожидал, а то, что его пригласят на выпивку, не ожидал вдвойне. Но это было очень приятно. Первым делом в голове Феликса возник вопрос, скольким соседям пришло такое приглашение? Рыться в чужих почтовых ящиках Феликсу показалось запредельно бестактным как по отношению к другим соседям, таки по отношению к Чанбину, поэтому этот гнусный порыв он в себе без труда задавил. Второй мыслью стало осознание, что Чанбин делает ремонт и подкармливает его шоколадом уже несколько месяцев. На этаже выше раздался звук открывающейся двери, и Феликс вышел из оцепенения. Он направился вверх по лестнице до своей квартиры и столкнулся с появившемся на лестничной клетке Чанбином, в домашних трениках, растянутой олимпийке поверх такой же растянутой футболки, тапках и пакетом мусора в руках. — Здравствуйте, — как-то смущенно поприветствовал Чанбин Феликса, скользя взглядом по шоколаду и записке у того в руках. — Здравствуйте, — тихо ответил Феликс. — Ээээм, — протянул нерешительно Чанбин. — Придете? — спросил он, головой указывая на маленькую бумажку. — Да, — воодушевленно закивал Феликс. — Да, приду, буду очень рад. — Что предпочитаете из напитков? — уже более расслабленно спросил сосед. — Да не принципиально. Можно чай, можно пиво, — пожал Феликс плечами, и добавил, — только не темное. — Хорошо, — ответил Чанбин и, обогнув Феликса, продолжил спускаться по лестнице. Первую половину субботы Феликс провел за перебиранием своего гардероба. Что такого можно надеть на домашнюю вечеринку (на которой будет не известно, сколько народу), чтобы не выглядеть не к месту нарядно, но при этом не так, будто только что выполз из кровати? Вторую половину он отутюживал все свои толстовки и футболки, переодевал их в разных комбинациях с джинсами, и даже успел возненавидеть себя за то, что в какой-то момент понапокупал себе столько барахла, что теперь не может из него ничего выбрать. В итоге плюнул, залез в свои любимые голубые джинсы, белую футболку, и сверху накинул адидасовскую олимпийку с тремя полосками на рукавах. Потом он спохватился, что с пустыми руками прийти никак нельзя, а притащить Чанбину его же шоколадку будет настоящим свинством. Поэтому он отрыл в недрах холодильника бутылку вина, которую ему подарили еще на новогоднем корпоративе, надеясь на то, что Чанбин такое пьет. В любом случае, брют — почти беспроигрышный вариант, передарит кому-нибудь, если сам не будет. Ровно в шесть часов Феликс три раза коротко постучал в соседскую дверь, и пока ждал, когда ему откроют, уже успел распереживаться, не сильно ли тихо он это сделал. А потом успел загнаться, что за дверьми слишком мало шума для квартиры, в которой собираются гости. Он даже перепроверил, в ту ли квартиру стучит и в правильное ли время пришел. Все, вроде, верно. Пока Феликс предавался легкой панике, топчась на коврике у двери, послышалось шевеление, звук открывающегося замка, а затем показалась голова соседа, удивительно кудрявая. — Ой, я думал, у тебя прямые волосы, — вместо приветствия выпалил Феликс, не успев проконтролировать сказанное и внутренне себя ругая за то, что перешел на «ты» без предложения начать так делать. — А, — сосед смущенно пригладил челку и на такое обращение не возразил. — Не успел высушить специально, так что как высохли, так высохли, замотался просто. — Понятно, — протянул Феликс. — Так даже лучше. — он улыбнулся. — Спасибо, — щеки Чанбина слегка порозовели. — Проходи, что на пороге стоять? Феликс зашел, отдал вино Чанбину со словами: «Ну, типа, с новосельем, что ли» и прошел в квартиру. Ремонт был действительно хорошим. Красиво, светло, чисто, свежо. — Ух ты, не зря так долго старался, — присвистнул в восхищении Феликс. — Мне нравится. — Я рад, — мягко улыбнулся Чанбин. — Пошли на кухню. — А кто-то еще будет? — поинтересовался Феликс, семенящим шагом следуя за Чанбином. — А кого-то еще надо? — Чанбин почти испуганно повернулся к Феликсу. — Нет, нет, — поспешил заверить его Феликс. — Я просто думал, что это будет вечеринка для соседей. — Ну ты же сосед, — ответил Чанбин, пожал плечами и, отправив врученную ему бутылку в холодильник, засуетился у духовки. Чанбин приготовил поистине превосходный ужин. На такой можно было приодеться и понаряднее, решил Феликс, но тут уже ничего не исправишь. Он с удовольствием пробовал все, что ему предлагал Чанбин и без устали расхваливал чуть не каждый кусочек, который отправлял в рот. От кучи комплиментов к концу их раннего ужина у Чанбина уши стали совершенно красными. Он в целом был не особенно разговорчивым, а от такого количества похвалы, он и вовсе будто в рот воды набрал, периодически все же находя в себе силы выдавить редкое «Спасибо» или «Да не стоит». Феликс находил это все чудовищно очаровательным. Под конец их трапезы Чанбин все же выдавил из себя пару предложений. И то, те были: «Будешь пиво?» (на что Феликс согласился) и «Я плазму купил, посмотрим что-нибудь?» (на это у Феликса тоже не нашлось возражений). Они расположились на диване, и Чанбин принялся листать сайт Кинопоиска. — И ты даже про ремонт ничего не расскажешь? — вдруг прервал его Феликс, открывая свою бутылку. — Да я уже вроде все написал, — слегка усмехнулся Чанбин. — Ну, в записках. — И то верно, — скопировал усмешку Феликс. — И много кому пришлось такие записки писать? — он не мог удержаться от своего любопытства. — Нет, — Чанбин покачал головой и снова покраснел. — Мне никто, кроме тебя, про шум ничего не сказал. — Понятно, — Феликс вздохнул и покрутил крышку от пива в руке. — А почему ты шоколадки постоянно клал? — Ну ты попросил шоколад, вот я его и клал. Надо было что-то другое? — Нет, конечно нет, — Феликс с интересом и нежностью рассматривал лицо соседа, которое снова наливалось краской. — Я вообще просил только одну. — А, — Чанбин запнулся и нервно зажевал губу. — Это было слишком? — Мне было приятно, — успокоил его Феликс. — У меня теперь этого шоколада как у Вилли Вонки. За эти деньги можно было бы, наверное, вторую такую плазму купить. — Нет, нельзя было бы, — Чанбин расслабился и легко рассмеялся. Феликс отметил, какой у Чанбина приятный спокойный смех. — Слушай, а ты куришь? — спросил Феликс внезапно. — Мгм, — отозвался Чанбин. — В туалете? — Ну пока ремонт не сделал, в туалете курил, — ответил сосед. — Аааа, — растянул Феликс. — Просто у меня по всей квартире воняло сигаретами, когда ты так делал. Я даже не заметил, что перестал. — Сказал бы раньше, я бы перестал раньше, — Чанбин виновато посмотрел на Феликса. — Да мне было неудобно, — неловко усмехнулся он. — Зря, — возразил Чанбин. — Ну ты меня шоколадками задобрил, и я на это перестал обращать внимание. Все-таки такой тихий смех Чанбина это то, ради чего хочется быть к нему ближе, чтобы слышать его чаще, подумалось Феликсу. Они остановились на незамысловатой комедии и приступили к просмотру, медленно потягивая пиво. Опускались сумерки, и единственным источником освещения остался телевизор на стене. Чанбин периодически бросал на Феликса короткие взгляды, чего тот не мог не заметить и от того тихонько улыбался себе под нос. С каждым глотком тело Феликса словно становилось тяжелее, и он утопал в подушках дивана, чувствуя расползающееся внутри тепло. Хотя, может, дело было вовсе не в алкоголе, а в том, что Чанбин сидел рядом расслабленный и довольный. Он откинулся на спинку, изредка отпивал из своей бутылки и периодически тихонько посмеивался над глупыми шутками в фильме. Феликсу от этого было хорошо и спокойно. Он медленно скользнул своей ладонью по направлению к руке Чанбина, которая лежала вдоль бедра, и коснулся ее пальцами. Сосед вскинул брови и повернул голову к Феликсу. В его глазах можно было рассмотреть смесь лёгкого испуга, смущения и надежды. Феликс слегка улыбнулся и взял его за руку. Чанбин еле слышно выдохнул и переплел их пальцы, не в силах сдержать ползущей на лицо улыбки. Неяркий свет от телевизора делал его черты мягче, и Феликс осознал, какой же Чанбин на самом деле красивый. Он и раньше не считал его непривлекательным, а сейчас понял, что красивее человека он не видел никогда. Феликс и предположить не мог, что сосед, начиная ремонт, положил начало чему-то такому, от чего сейчас его сердце бьется чаще. Он ждал, когда этот ремонт закончится, но сейчас надеется, что новое, зарождающееся чувство, не закончится никогда.