Destruction of Us

I want to die alone tonight (Please do not try to save me).

В безлюдном переулке было темно и пахло сыростью. Промокшая одежда настолько прилипала к телу, что до невозможности хотелось скинуть ее с себя. Если ты «служитель закона», будь готов корпеть в любую погоду и любое время суток. Клоринда до сих пор не ответила на свой вопрос, что хуже: дуэли под палящим солнцем, лучи которого выжигают кожу или сверхурочные часы, как сейчас, когда свинцовые тучи висят над головой, а холодный дождь пробирает до костей. Некто решил выкрасть полотна из дома известного коллекционера. Вырезать картины из подрамников, как типичный идиот-грабитель научился, а заметать следы – отнюдь. И если бы проблема была лишь в его поимке… В реке неподалеку нашли тело девушки. Молодая была совсем. Наткнулась на полудурка с произведениями живописи в руках, которому не льстила идея оставлять свидетелей. – Чёрт, – выругавшись из-за громкого плеска и осознания, почему левая нога еще сильнее намокла, Клоринда медленно опустила взгляд. Грабителя, кстати, она нашла. Буквально около получаса назад: дорогу еще не успело напрочь размыть, и местный смотритель сообщил о подозрительном свете из окна заброшенной часовни. Дальше дело было за малым: обезоружить, передать преступника фонтейновской полиции и избавиться от горького осадка на душе, который не мог стереть даже приближающийся конец дня. – Не хмурься так, – мужские губы расплылись в улыбке, обнажая ряд зубов. – Подумаешь, поморосило. От сказанного захотелось свести брови сильнее. Знакомый голос, раздавшийся где-то сбоку, показался более усталым обычного – видимо, день паршивым был у всех. Виделись они неделю или две назад – Клоринда точно не помнит. Однако помнит налитой член, ритмично входящий в ее тело; влажный язык, что проходится после несдержанных укусов по коже – уже как негласное правило; учащенное дыхание в унисон со своим и свежий запах теплого моря, в глубинах которого обитают редчайшие голубые кораллы. Когда в юности девушка училась целоваться, ей не нравилось, что после оставался незнакомый запах: не успев попрощаться с мальчишкой, она бежала домой скорее смыть чужую близость. Лобзания быстро наскучили. Должно быть, Клоринде, вообще, мало кто и что по душе. Но с Ризли грань незаметно стерлась. Герцог редко покидал крепость, и, как следствие, – встречи проходили на «его территории». Всегда негласно, от того никогда не знаешь, какой раз будет последним. Наверно, это всех устраивало.

Запятнанный кровью не взыщет с себе подобного.

Так думал мужчина.

Подчиняя все при любом раскладе, приятнее брать безвольную куклу, ведь она не сопротивляется.

Так думала девушка. – Местонахождение картин Лаффе́н не раскрывает, – говорит, глядя на плечи обладательницы электро глаза бога, которые в ту же секунду напрягаются. – Пока не раскрывает, – добавляет, делая акцент на первом слове. Дуэлянтка молчит и лишь слышит дождь, что сильнее начинает барабанить по крышам близстоящих домов.

***

Ноги сами идут за Клориндой по крытым ночным районам, стоит ей двинуться с места. До этого момента не было нужды бывать у девушки. Крепость Миропид – это личный бастион от внешнего мира для Ризли со своими правилами, где точно знаешь, что ждет за поворотом. Сейчас же мужчина невольно засматривается на высокие потолки, большие окна и паркет с раскладкой «елочка». О таком жилье он не думал и мечтать. В помещении душно и темно. Зажигать свет Клоринда не спешит, как и гость – задавать вопросы, копаясь в чужих мыслях. Ризли давно понял, что смиренность с безмолвием в женских глазах куда громче непроизносимых слов. Но когда она внезапно, будто что-то решив для себя, поворачивается, шепчя томно в самые губы, Герцог не знает, что ответить. – Отсосать тебе? Хочешь? Прямо здесь, не раздеваясь. За этим ты явился, – последнее утверждением. Тонкие пальцы сжимают ремень, тянутся к молнии брюк. Он хочет. Хочет до ломоты в костях. Но не потому, что она предлагает. А потому, что предлагает она. Видит в ее глазах стеклянный блеск с глухой тоской и грани уязвленности, перехватывая нежные руки. Девушка криво улыбается, не сопротивляется, когда ее разворачивают спиной, чтобы снять плащ, а после начать развязывать корсет. Через мгновение – промокшая одежда у ног и тяжелое горячее дыхание на макушке. Чужие ладони по обе стороны бедер плавно скользят вниз до ремней, чувствуя мелкую дрожь на нежной коже. – Закрой глаза.

***

Она вздрагивает, когда его язык дотрагивается до места под ребрами, находя маленькую родинку, скользит по коже, словно пробуя на вкус, как в первый раз. Лопатками чувствует кожаную обивку дивана, прижатая мужчиной, от запаха которого желает растаять. Он знает, что Клоринда спит только с ним. Знает, как правильно касаться, как правильно смотреть. Пальцами надавливает на половые губы, сжимая. Улыбается, когда дуэлянтка пытается невольно свести ноги. Проникает во влагалище, поглаживая переднюю стенку внутри, от чего ей хочется подавиться вздохом. И она тянется к лицу перед собой, притягивая ближе, чтобы устами прижаться к чужим. Вкус черники вперемешку с мятой.

Можно ли ожить, до этого не умирая?

Манящие губы отзываются в ответ, и тело прогибается под ласками от сладкой дрожи, когда герцог трется членом о промежность, не входя сразу до конца, ибо знает – от этого девушке больно. Она принимает, сама осторожно насаживается, руками приходясь по белесым чужим шрамам до низа живота.

Ответ, определённо, для обоих – да.

Ведь в тишине квартиры, под скрывающим дождем во вне, Ризли – очищающий огонь для Клоринды, словно для ладанника, распускающего ранним утром свои цветки, живущего днем и увядающего к вечеру, чтобы расцвести вновь в следующем дне.