One taste, you can't get enough

Было бы лучше, если бы он просто убил тебя. С твоего тела не сходят синяки, а раны от болезненных укусов не успевают зажить, прежде чем Блэйд украсит тебя новыми. Тебе всегда казалось, что ты не более, чем забава для хищника, который подпитывается страхом и отвращением, впитавшимися в кровь в твоих венах, в которые снова и снова вонзаются его зубы. Другого объяснения тому, почему он просто не разодрал твое горло, как делал это со всеми остальными, безжалостно лишенными жизни на твоих глазах, людьми, не было. Ты не один раз срывалась на рыдания, едва связно озвучивая свой единственный вопрос, почему Блэйд останавливается каждый раз, когда чувствует, как твое тело обмякает в его руках, почему просто не доведет дело до конца, но в ответ слышала лишь тишину. Блэйду всегда было плевать на твои желания и на твой комфорт. Он кормит и поит тебя насильно даже тогда, когда ты упрямишься только для того, чтобы ты продолжала жить, как лакомство, которым он любит себя баловать, он выделил тебе отдельную комнату только для того, чтобы запереть тебя, не давая возможности сбежать, он заботится о том, чтобы любые потенциально опасные предметы находились от тебя подальше только для того, чтобы его любимая игрушка не покончила с собой. Ты так соскучилась по солнечному свету, которого ты не видела с тех пор, как Блэйд заточил тебя в этой комнате без окон. Ты так соскучилась по разговорам хоть с кем-нибудь настолько, что забыла, каково это вообще находиться рядом с другим человеком. Казалось, сойти с ума, просто забыться и перестать осознавать происходящее — это единственное спасение, которое, ты уверена, Вселенная однажды дарует тебе за все мучения, через которые тебе приходится проходить день ото дня. Как бы ты не ненавидела время «трапезы», больше всего ты ненавидела те дни, когда Блэйду даже не приходилось оставлять новые отметины на твоем теле. Оглушающую тишину холодной комнаты нарушает громкий скрип двери. Ты уже не поднимаешь голову, не забиваешься в угол. Нет, ты смиренно сидишь на кровати, пропитавшейся тошнотворным металлическим запахом, прижав руками колени к груди, когда тяжелый звук шагов становится все громче, приближаясь к твоей фигуре. Ты даже не сопротивляешься, когда холодные руки небрежно раздвигают твои ноги. Несомненно, сегодня именно тот день, которого Блэйд так ждал. Спальня пропитана твоим ароматом, еще более насыщенным, чем обычно. Соблазнительный, опьяняющий, заставляющий мужчину тяжело сглотнуть подступившую к губам слюну. Алые глаза Блэйда сверкают в полумраке комнаты, которую освещает только свет, едва касающийся стен из глубин коридора, но этого достаточно, чтобы мужчина заметил, как твое нижнее белье окрасилось в соблазнительный бордовый цвет. В такие дни, как этот, Блэйд никогда не торопится, только растягивая и без того омерзительное удовольствие. Его пальцы настойчиво скользят вверх по твоим бедрам, пока он устраивается поудобнее между твоих ног, склоняясь к твоей шее, усыпанной кровоподтеками. Как бы ты не старалась сохранять самообладание, какой бы безразличной не пыталась казаться, он слышит, как бешено пульсирует кровь в твоих венах. Разве не восхитительно? Поэтому ты его любимица. Блэйд находит забавными твои тщетные попытки погубить его интерес к твоему телу, побуждая его только больше надавливать на все твои слабости. Ты морщишься, когда острые клыки впиваются в свежий синяк на твоем горле, позволяя теплым каплям крови стекать вниз к твоим ключицам, которых теперь касается язык Блэйда, жадно поглощая его маленькую закуску, прежде чем приступить к основному блюду. Мышцы твоего пресса напрягаются, только еще больше усиливая невыносимую ноющую боль внизу живота, когда ты нехотя наблюдаешь за тем, как голова Блэйда опускается ниже, а зубы продолжают вонзаться в твою плоть, оставляя хаотично разбросанные по твоей коже кровоточащие отметины, пока он не остановится на внутренней стороне твоего бедра, бросая тебе безразличный взгляд из-под полуприкрытых век. Он знает, как ты ненавидишь, когда он вот так играет с тобой. Ты бы предпочла быть просто использованной и брошенной гнить дальше в этой камере, в которой ты однажды встретишь свой конец, но вынуждена терпеть, пока он неспешно распаковывает свой подарок, стягивая по твоим дрожащим от раздражения ногам испачканное нижнее белье. Вслед за тканью тянется нить загустевшей крови, прилипая ко внутренней стороне твоего бедра, предательски вызывая на лице омерзительного мужчины, сидящего в твоих ногах, улыбку. Как только пропитавшаяся грязной кровью ткань касается пола, пальцы Блэйда болезненно надавливают на твои бедра, раздвигая ноги еще шире, прежде чем он склоняется, с наслаждением зачерпывая языком скользкие следы крови грязно бордового оттенка с твоей кожи, прокладывая путь к твоей промежности. Говорят, что даже к самому плохому можно привыкнуть, но ты никогда не сможешь смириться с этим. Тебя тошнит, так чертовски тошнит при одном лишь взгляде на то, как лицо все дальше зарывается между твоих ног, при одном лишь прикосновении кончика его языка к твоему окровавленному клитору. Эти касания всегда предательски скручивают низ твоего живота спазмами непрошенного удовольствия, сливаясь с болью, которую, как не печально, всегда унимает только Блэйд, когда эгоистично пользуется тобой для удовлетворения своих извращенных потребностей. Так омерзительно слышать влажные звуки, воспроизводимые его языком, слизывающим стекающую по твоей промежности кровь. Его целью никогда не было доставлять тебе наслаждение. Блэйд — тот единственный, кто получает удовольствие от происходящего, но ты можешь воспользоваться этим коротким тошнотворным моментом, пока он не оставит тебя до завтра, по крайней мере, чтобы заглушить боль, сводящую тебя с ума. Растрепанные смольные пряди волос неприятно щекочут кожу твоего бедра, заставляя тебя содрогаться всякий раз, когда Блэйд отстраняется, чтобы насладиться зрелищем того, как восхитительно выглядит твоя промежность до того, как вылижет ее досуха. Но сегодня почему-то его язык скользит по губам, цепляя капли грязной крови, прилипшие к коже его лица, а огненные глаза смотрят в твои с насмешкой, которая вызывает необъяснимую дрожь, пробирающую твой позвоночник. На этом все? Нет, тогда почему он так смотрит на тебя? Впервые за долгое время ты снова отползаешь назад, вжимаясь в изголовье кровати, когда твой взгляд опускается ниже, замечая, как рука в черной перчатке спешно расстегивает молнию брюк. — Что ты собираешься делать?! — ты сводишь бедра вместе, снова обхватывая колени руками, пытаясь скрыть от глаз Блэйда как можно больше участков своего тела. — Хо-о? Теперь ты со мной разговариваешь? Замечательно, потому что я успел забыть, как вообще звучит твой голос. Как и ты. Его хрипловатый низкий голос вторгается в твои уши, только усугубляя приступ паники, от которого твое тело начинает дрожать, когда Блэйд возвышается над тобой, небрежно хватая твои запястья и фиксируя руки, отчаянно пытающиеся бороться с его напором, над твоей головой. Его колено настойчиво надавливает на твои сведенные ноги, силой снова разводя твои бедра в стороны, мгновенно ударяясь о твою промежность. Блэйду наплевать, что твоя кровь испачкала его серые брюки, плевать, что ты корчишься от боли, когда его удар оседает еще более невыносимыми спазмами внизу твоего живота, он лишь развлекается, наблюдая за тем, как твое лицо теперь украшает страдальческое выражение, которое так сильно разнится с твоим гордым нравом. Сколько еще отчаянных всхлипов и выражений ты сможешь подарить ему сегодня? Ох, Блэйд надеется, что ты вдоволь позабавишь его. Как давно твоего лица касались соленые слезы? Ты снова чувствуешь, как теплая влага неминуемо стекает по твоим щекам, пока ты безнадежно борешься с давлением бедер Блэйда, силой раздвигающих твои ноги. Все еще удерживая рукой твои запястья, он опускает взгляд вниз, с изумлением наблюдая за тем, как его член постепенно покрывается твоей кровью, пока он так легко исчезает в твоих скользких стенках, вырывая все больше рыданий и неразборчивых мольб из твоего горла. Все, что тебе остается — это извиваться в стальной хватке Блэйда, только еще четче осознавая свое бессилие, пока его тяжелый твердый орган растягивает твои кровоточащие внутренности. Так чертовски долго. Тебе казалось, что он мучительно наполнял тебя целую вечность, пока Блэйду не надоело и он не переключил свое внимание на твое изуродованное болью лицо, которое стало еще прекраснее, когда его бедра подались вперед, с громким хлопком врезаясь в твой зад. Головка огромного члена, который, казалось, может просто разорвать тебя изнутри, врезалась в шейку матки и сотрясая твое бедное тело новой волной тупой боли. Чем громче становились твои крики по мере того, как Блэйд набирал темп, грубо толкаясь в тебя, заставляя твою голову снова и снова ударяться об изголовье кровати, тем больше он забавлялся. Люди всегда казались ему такими скучными, являясь для Блэйда не более, чем сытным обедом, но ты действительно умеешь его развлечь. Ты не глупа, ты прекрасно знаешь, от чего он получает удовольствие, так отчаянно пытаясь лишить его веселья, но это только делает каждую новую победу Охотника слаще на вкус. Быть может, он даже все еще держит тебя здесь потому, что не хочет, чтобы такая прелестная игрушка досталась кому-то другому. Ни один вид удовольствия не вызовет столько эмоций, как боль. Блэйд знает это лучше, чем кто-либо еще. Он слышит, как колотится сердце в твоей грудной клетке, бешено перекачивая кровь по твоим венам. Ты знала, что у страха есть запах? Ты пахнешь омерзительно, когда счастлива. Такой ты была до встречи с Блэйдом, но теперь ты идеальна. Этот сладкий аромат агонии — то, за что он тебя любит. Грязная кровь стекает по твоим бедрам, оседая липкими каплями на постельном белье, от стен отскакивают тошнотворные влажные звуки, смешавшись с твоими рыданиями, тяжелыми вздохами Блэйда и омерзительным смехом, когда он сдавливает твою челюсть свободной рукой, желая видеть твои глаза, наполненные слезами. Ноги немеют от непрекращающихся волн боли, приливающих к низу твоего живота. Ты чувствуешь, как мягкая плоть твоего влагалища буквально трескается, смешивая сочащуюся из твоих израненных стенок чистую кровь с грязной, в которой измазан огромный член Блэйда, неустанно вдалбливающий твое тело в кровать. Тебе так хотелось провалиться во тьму, отключиться и очнуться тогда, когда Блэйд исчезнет по ту сторону двери, но стоило тебе только закрыть глаза, как твою щеку укалывала жгучая боль от хлесткой пощечины и тихое рычание Блэйда, приказывающего тебе смотреть на него. Его хватка так сильно сжимает твои запястья. Кажется, словно хрупкие кости уже давно переломались под невыносимым давлением, но кровь давно отлила от твоих рук, не давая тебе возможность даже пошевелить пальцами. Быть может ты уже умерла еще перед тем, как попасть сюда, а все происходящее — твой личный ад, в котором ты расплачиваешься за свои грехи? Ведь ты знаешь наверняка, что эти пылающие глаза, наполненные чистым безумием, не принадлежат человеку. Точно настоящий дьявол, Блэйд снова и снова истязает тебя, но сегодня, кажется, он превзошел даже самого себя. Боль стала настолько адской, что ты перестала различать, что именно является ее источником. Жжение от того, как член Блэйда толкается в тебя, задевая каждую трещину в твоих внутренностях, тупая боль от того, как он жестоко ударяется в шейку матки, спазмы внизу твоего живота — все это смешалось в нечто, что просто не может вынести человеческое тело, но ты все еще здесь, в сознании, отчетливо ощущая, как член внутри пульсирует и набухает, еще сильнее растягивая твои травмированные стенки. Блэйд склоняется, прикусывая твою нижнюю губу острыми клыками, жадно проглатывая каждую крошечную алую каплю, попадающую на его язык, пока липкие струи его спермы смешиваются с кровью в твоем влагалище. На мгновение он замирает, просто вжимаясь своими бедрами в твои, заставляя тебя ощущать, как его все еще твердый орган содрогается внутри. Твои плечи все еще дрожат от тихих всхлипов, вырывающихся из груди, когда Блэйд отстраняется, опуская твои онемевшие руки и медленно выскальзывая из твоих внутренностей, позволяя бордовым сгусткам, перемешанным с его спермой, стекать по твоим бедрам. Его губы приоткрыты, грудь тяжело вздымается, когда Блэйд устремляет взгляд вниз, любуясь тем, как восхитительно выглядит твоя кровь, покрывающая его все такую же твердую эрекцию. Кажется, это развлечение пришлось ему по душе.