Crowned Flames

«Королевскую Гавань потрясла новость о кончине королевы Хелейны — жене и сестре коронованногоЭйгона Старшего, матери его троих детей. Любимица народа, которую не так давно называли «Безумной Королевой». В народе до сих бытует легенда, что таким образом Рейнира пыталась устранить свою соперницу спустя месяцы ожиданий покорности от сестры. Как бы то ни было, именно смерть королевыХелейны изменила ход событий «танца» между братом и сестрой из дома Таргариенов.»

— Повесть о дуэте двух драконов. Глава V, написанная безымянным мейстером

      Рейнира, облачённая в традиционные цвета дома Таргариенов чёрный и красный, стояла неподалёку в углу от Молчаливых Сестёр.       На её лице не было более никаких эмоций. Казалось, что за последние дни королева постарела на несколько десяток лет. Глаза её были опухшие и покрасневшие от слёз пролитых по утраченному.       Рейнира сжимала в руках платок и то и дело вытирала им подступившие слёзы. Как говорила сама королева «её глаза слезились от сильного запаха эфирных масел и благовоний.»       Череда неудач и потерь постигла Рейниру в минувшие часы. Сама она до сих пор отчётливо помнит крик отчаяния и боли Алисенты Хайтауэр, когда та узнала о кончине своей единственной дочери Хелейны. Вдовствующая королева Алисента не скупилась на проклятия в адрес Рейниры, обвиняя её в том что случилось. — Молюсь, чтобы ты сгорела в пламени, Рейнира! Ты и твой выводок бастардов! Да будут боги мне свидетелями, день когда тебя заберёт Неведомый, я умоюсь в твоей крови! Запомни это. На что Рейнира ей кратко ответила: — Я уже в нём горю.       Алисента билась в агонии, раздирая на себе одежды от неимоверной боли, которая сковала её сердце. Женщина была до того не в себе, что мейстеру пришлось дать ей макового молока, чтобы она уснула. Даже когда Алисента под действием молока смогла всё-таки уснуть, она не переставала повторять шёпотом имя своей дочери.       Рейнира в очередной раз вытирает платком подступившие слёзы. Молчаливые Сёстры выстроились в один ряд у стены, послушно склонив головы, пока одна из них облачила тело Хелейны в чёрное платье. Неизвестно каков был истинный мотив Рейниры выбрать для сестры именно платье в этом цвете. То ли это была дань уважения к дому Таргариенов, то ли это был акт того что «зелёные обрели поражение.»       Закончив все приготовления, Молчаливые Сёстры бесшумно покинули комнату, оставив Рейниру одну. Она делает несколько шагов вперёд, всё ещё не уверенная в своём решении взглянуть на сестру в последний раз. Обе они никогда не были близки, но Рейнире хотелось проститься хотя бы с кем-то в череде несменяемых потерь.       Лицо Хелейны приобрело сероватый оттенок, волосы её утратили весь блеск и цвет. Даже мимолётно взглянув на Хелейну сейчас было бы трудно узнать в ней ту самую лучезарную принцессу. Отраду своей матери, единственную дочь, которую Алисента смогла подарить Визерису. Высокий воротник платья прикрывал раны от насквозь прошедших копий через её тело. Рейнира прикрыла глаза, вспоминая как гвардеец известил её о смерти Хелейны. Когда Рейнира в сопровождении стражников добралась до покоев Хелейны, тело её сестры всё ещё покоилось на остриях копий. Глаза Хелейны было распахнуты, как у куклы. Такие же безжизненные. Такие же холодные. От увиденного Рейнира почувствовала приступ накатившей тошноты, сковавший её в тугой узел. Она не услышала как к ней подкралась Миссария. Своим голосом с ярко выраженным акцентом, она промолвила: — Принцесса должно быть не выдержала натиска новостей. Слабые девочки не умеют держать себя в руках. Если бы Рейнира в тот момент обернулась, чтобы взглянуть на Бледную Пиявку, правящая королева заметила бы тень торжественной ухмылки, которая играла на губах Мисарии. Всё ещё остаётся неизвестным о каких новостях говорила Мисария — рассказала ли она о душераздирающей смерти младшего сына Мейлора или о смерти младшего брата Эймонда остаётся тайной. Но только определённым людям было известно, что именно после визита Бледной Пиявки Хелейна решилась на такой шаг. Стражник, который охранял покои Хелейны никогда не выдаст эту тайну по причине того, что его карман пополнился увесистым мешочком золотых монет и парой украшений покойной королевы Хелейны. И вторая причина, что он более никогда не встанет на свой пост, ибо за молчание, он поплатился своей жизнью, когда принял предложение провести ночь с одной из девушек из дома утех в честь благодарности. Только спустя несколько дней его тело переодетое в обычного пьяницу найдут на окраинах Блошиного Конца с перерезанным горлом от уха до уха.       Как бы то ни было на двадцать второй день пятой луны тело Хелейны Таргариен было сожжено по обычаям дома дракона. — Ибо сестра моя от крови дракона и посему будет похоронена по традиции. Не её вина, что разум её был затуманен сладким ядом матери.       Таковы были слова Рейниры, когда она поведала об этом лорду командующему королевской гвардии. Самой же Алисенте Рейнира не рассказала о своих планах. Произошло это в ночи на небольшом холме вдали от Красного Замка. Рейнира в окружении лорда командующего королевской гвардии и парой стражников наблюдала за языками пламени поминального костра. Эйгон младший схватился за руку матери, когда услышал рёв Сиракс позади себя. Рейнира обернулась взглянуть на своего дракона, чтобы понять причину беспокойства Сиракс и только потом услышала рёв другого дракона. Пламенная Мечта, которая находилась в Драконьем Логове издала громкий рёв, словно плача и скорбя за своей верной наездницей. Такой же наполненной болью истошный рёв и звон цепей бьющихся друг об друга. Должно быть дракон таким образом хотела вырваться от железных оков и выбраться на свободу. Сиракс в ответ издала такой же рёв только в намерении защитить свою наездницу от любой опасности. — Что если Пламенная Мечта нанесёт вред Тираксесу? — спросил Джоффри неуверенным голосом, приблизившись к матери. Он стоял по правую сторону от неё, пока его младший брат Эйгон стоял по левую сторону, всё ещё сжимая руку Рейниры. — Нет. Она на цепи и не сможет нанести урон другим драконам, — ответила Рейнира и попыталась ободряюще улыбнуться сыну, что вышло у нее в край плохо. Джоффри все еще переживал за своего дракона, но смог успокоиться когда на его плечо легла рука лорда командующего и над ухом принца прозвучал его уверенный голос. — Ее Величество права, мой принц. Все драконы на цепи и к ним приставлены драконьи всадники. Они смогут обуздать дракона, если почувствуют исходящую опасность, — уверил принца лорд командующий и продолжил более мягким голосом. — К тому же в логове находятся драконы принца Джейхериса и принцессы Джейхейры. Пламенная Мечта не будет тревожить маленьких драконов.       Рейнире было нечего добавить чтобы успокоить сына, да и врать ему она не хотела. В словах лорда командующего была правда, но Рейнира не была так уверена что Пламенная Мечта имела связь с Моргулом и Шрикос. — Отведите принцев обратно во дворец и проследите, чтобы стражники не спускали глаз с принцев, — приказала Рейнира, обратившись к двум гвардейцам. — Если хоть волос упадет в головы моих сыновей — отвечать будете по всей суровости. В понимании Рейниры «по всей суровости» имелось ввиду, что их ждет участь не лучше мятежников и предателей — мучительная смерть от Сиракс. — Вы вернетесь в замок верхом на драконе? — поинтересовался сир Лорент Марбранд, когда они с королевой остались одни. — Да. Но меня беспокоит положение в столице, — честно ответила ему Рейнира и по давней привычке начала вертеть кольцо с рубином на безымянном пальце. Это был подарок от Деймона по случаю рождения их младшего сына. — Слова этого Пастыря внушают веру в людей. Если дело продолжиться дальше, нам не миновать беды. Лицо сира Лорента вмиг изменилось. На нем легла тень гнева и некого разочарования. — Городская стража старается держать отпор, но с каждым днем приспешников Пастыря все больше, — поведал королеве лорд командующий. — Наших мечей хватит защитить замок, но не всех. Рейнира тоскливо улыбнулась уголками губ. Положение ее было критическим, не говоря о бунте который недавно с трудом удалось обуздать. Сир Лорент заметил смятение королевы и неуверенно высказал ей свою идею. — Расскажите народу о истинной смерти принцессы Хелейны. Поведайте им что в том нет вашей вины, что вы похоронили ее со всеми почестями как того полагает традиция вашего дома. — Народу нет дела до этого. Никто не станет слушать, — резче чем планировала ответила ему Рейнира и тут же прикусила язык. — Кровь и смерть приносит им больше наслаждения нежели истинное раскаяние. Рейнира чувствовала спиной жар от костра, но тело ее била мелкая дрожь, а руки были холодные и вспотели от многочисленных переживаний. Ее позиция в королевстве пошатнулось и каждый новый день был загадкой. Сир Лорент заметил состояние Рейниры и предложил: — Возможно вам стоит увезти детей подальше от столицы? — Нет, — твёрдым голосом пресекла его Рейнира. — Мои сыновья останутся со мной и более не поднимайте эту тему если не хотите лишиться языка. Свое волнение Рейнира скрыла за маской гнева и ей это удалось, ведь лорд командующий только склонил голову в извинениях. Чтобы не произошло, но Рейнира больше не позволит себе и мысли о том чтобы расстаться с сыновьями. В последний раз она уже лишилась двоих сыновей и не намерена более хоронить своих детей.       По возвращению в замок, Рейнира приказала не тревожить ее без надобности и отправилась в свои покои. На столе было многочисленное количество бумаг и писем, но у королевы не было сил и желания все это читать. Она так и не узнает, что среди груды посланий будет одно, которое бы ее заинтересовало. «Дракон, ослепляющий своей чешуей был замечен неподалеку от столицы»       Но в эту ночь Рейнире так и не удалось сомкнуть глаз. Не прошло и часа как после возвращения королевы в замок, в ее покои постучались стражники с одной единственной новостью.       В Королевской Гавани начался бунт.       Последующие дни были одни из самых тяжких для Рейниры. Лишенная сна, она не отходила от окна самой высокой башни. Отсюда ей было видно как столица медленно утопает в огне и криках. День сменился ночью и положение дел стало еще хуже. Казалось что простой люд лишился всякого страха и намеренно искали смерти. Множество золотых плащей полегло на улицах Королевской Гавани. На смену им приходили другие, но всех их ожидал один конец. Смерть.       Рейнира со всей силой сжимала перила, стараясь придумать решение в сложившейся ситуации, но одна идея казалась безумнее другой. «Был бы здесь сейчас Деймон, он бы смог найти решение,» — подумала про себя Рейнира и тут же прикрыла глаза. Сейчас не время горевать о нем.       Совсем отчаявшись, Рейнира послала за Мисарией. Бледная Пиявка, как всегда, появилась бесшумно и встала рядом с Рейнирой. — Как мне подавить этот бунт? Это был единственный вопрос, который сейчас тревожил Рейниру. В прошлом Мисария помогла открыть глаза Рейнире на очевидные вещи, возможно, и сейчас ей это удастся. — Когда тело гниет — ему отсекают голову. Вам стоит поступить так же, — советовала ей Мисария, облокотившись о перила. — Устройте публичную казнь. Покажите всем кто управляет государством. Не они, а вы. Рейнира задумалась об этих словах. Вернуть любовь подданных ей уже вряд ли удастся, но посеять страх она все еще может. — Оправдайте наконец-то прозвище которым вас именуют в честь вашего предка. Мисария заметила неуверенность в глазах Рейниры и таким образом хотела направить ее на путь, который был бы очень выгодным для самой Мисарии. Она знала какие подобрать слова, ведь делала так уже не раз, управляя Рейнирой как марионеткой, дергая за нужные ниточки. — Публичную казнь? — переспросила Рейнира. — Мои золотые плащи не могут схватить этого Пастыря уже сутки! В голосе Рейниры звучал метал и безысходность. — Каким образом ты предлагаешь мне это сделать? Мисария лишь заговорщически улыбнулась. — Если вы хотите, то завтра же этот человек будет доставлен в замок молить вашего прощения. — Если тебе это по силам, то отчего же сейчас столица полыхает в пламени, а мои гвардейцы кладут свои жизни на улицах как помойные крысы? Рейнире надоели загадки этой женщины. Повернувшись к ней всем корпусом, Рейнира добавила более жестким голосом: — Либо ты подтвердишь свои слова действиями, либо же завтра будешь помещена в темницу коротать время с изменниками. После услышанных слов Мисария оставила Рейниру в одиночестве и по словам некоторых наблюдателей, та исчезла из замка, использую один из многочисленных потайных ходов.       По наступлению ночи ситуация в столице только обострилась и Рейнира Таргариен приказала немедленно привести к нее ее сыновей. Вся стража, что осталась в замке была распределена на четыре группы: первая охраняла основные ворота в замок снаружи, вторая и третья группа патрулировала тронный зал и входы и выходы изнутри замка. Четвертая группа охраняла саму же королеву и ее сыновей. Внимание младшего принца Эйгона было увлечено его нянями, которые пытались отвлечь его происходящим сказками и историями. Принц Джоффри отличался от брата и был значительно старше, умоляя свою мать отправится на помощь унять бунт. — Они убьют драконов! Они убьют Тираксеса! — не унимался принц Джоффри, то и дело повторяя одни и те же слова. — Или драконы убьют их, — спокойно отвечала ему Рейнира, не обращая внимания на многочисленные мольбы ее сына. — Пусть горят. Только Джоффри ее уже не слушал, тихо проскользнув мимо стражи. Лишь когда Рейнира услышала рев Сиракс — она поняла что произошло, но было уже поздно. Сиракс взмыла в небо, направляясь прямо к Драконьему Логову. — Нет, нет, нет, — повторяла Рейнира, едва ли шевеля губами. — Джоффри, нет. Остановите, отыщите, верните сына! Но как бы она не хотела, но Джоффри уже не вернется. На рассвете она увидит тело своего сына, ее храброго и отважного мальчика. Такого же как и его старшие братья. А пока Рейнира лишь наблюдала как Сиракс взмывает все выше и выше. Из Драконьего Логова слышались крики обезумевших людей, которые ломали двери. — Они убьют их всех. Они убьют и Сиракс, — шептала про себя Рейнира, не желая верить в происходящее. Все казалось дурным сном. На глазах ее выступили слезы и она склонила голову, не желая признавать собственное поражение. Но рев издали заставил Рейниру открыть глаза и она нахмурила брови, когда увидела в небе приближающегося дракона к Драконьему Логову. В ночи было трудно издали разглядеть что это был за дракон. Изначально Рейнира подумала, что Дейрон выступил на столицу и он не смог бы так быстро добраться сюда. Только когда уже дракон приблизился ближе и издал истошный гневный рев и обрушив волну пламени на протестующих, Рейнира смогла разглядеть золотую чешую дракона даже под светом луны. Только у одного дракона был такой окрас — Солнечный Огонь. — Эйгон.