Скрывая

-Сначала возмони себя кем-то... А потом стань им. Нужно становиться тем кем хочешь. А кем хочешь? Цукаса точно знал кем он хочет быть и подобные вопросы не могли застать его врасплох. Обычно он даже не дожидался этого вопроса, а сам рассказывал о своём стремлении стать звездой, сверкая глазами и становясь в самую гордую позу в мире. Цукаса почти уверен, что хочет стать звездой и ничего больше. Почти. Большую часть времени он и правда даже не задумывается об этом, но иногда в голове неясно откуда и неясно почему далёким отголоском появляется мысль. Сначала это вопрос "А зачем?" на что он сам себе резонно отвечает "Чтобы всем нравиться". Вообще причин стать звездой точно хватает, ну так он считал, во всяком случае. Быть в центре внимания, быть замеченным. Разве не об этом мечтает каждый? Цукаса отвечал на этот вопрос, но он почему-то вовсе не хотел уходить, а потом, будто плющ начал разрастаться новыми и новыми витиеватыми дополнениями. "А почему ты хочешь быть в центре?", "А справишься ли ты с этим?", "А почему ты, Цукаса, решил что достоин этого?" И тогда Цукаса впадал в ступор. Он же знал! Он же жил этим долгие годы, он точно знал зачем и почему, но... Он не мог ответить сейчас самому себе. Когда такой момент наступал, а он обычно наступал посреди репетиции, когда актёр поправлял свой образ где-то за кулисами, Цукаса просто судорожно отгонял от себя эти мысли со словами, что всё равно ни к чему не придёт, да и надо работать. У молодого артиста вообще был довольно насыщенный график, так что времени на кризис идентичности особо не оставалось. Лишь только подобные пару минут в полумраке закулисья, когда слышны только приглушенные голоса других участников группы. Но и тогда актёр не мог позволить себе расклеиться, ведь кто-то из друзей мог в любой момент зайти туда, а показывать себя в таком виде.. Ну это точно не для будущей звезды, нет. Он не хотел кому-либо позволить увидеть это и у него даже неплохо получалось, как он думал. Лишь директор группы иногда странно и долго на него смотрел, но никогда не спрашивал. Да, в прочем, бог его знает что он там заметил, может, у Цукасы просто причёска испортилась, а может, он случайно стал зацепкой для взгляда, пока механик придумывал очередные схемы роботов. Цукаса считал, что хорошо справляется и он правда прикладывал все усилия чтобы хорошо справляться, но со временем далёкий отголосок становился ближе, появлялся чаще, а он закидывал себя работой всё больше, чтобы не иметь времени на попадание в плен собственных мыслей. Может, просто найти ответы на вопросы было бы разумнее, но почему-то на актёра накатывал страх, как только он об этом думал. А если истина окажется нехорошей? Что, если призрачного выхода из ситуации просто не существует? Что ему тогда делать? Несмотря на кучу дел каждый день, Цукаса часто не мог уснуть. Тело ныло, глаза казались свинцовыми, но он лежал в кровати по три часа прежде чем наконец их сомкнуть, а на утро просыпался раньше всех в доме и сидел в ванной с тональным кремом Саки, пытаясь замазать следы плохой ночи. Чтобы никого не волновать. Застать врасплох с вопросом о будущем Тенму не мог никто кроме него самого. Беззвучная фраза "Зачем я это делаю?" где-то на затворке сознания вдруг появилась так неожиданно и так громко, что в ушах, кажется, зазвенело. "Я.." он не знал что ответить. Он хотел бы как обычно просто вернуться к работе, но сейчас точно не смог бы, застыл бы посреди сцены, уткнувшись взглядом в пол и заставил бы всех тревожиться, а на вопрос "Что случилось?" Ну... Ничего ведь по сути и не случилось? Сейчас Цукаса задумался, что его стратегия борьбы с ненавистными вопросами, наверное, не была слишком хорошей и в конечном итоге к этому и вела, но что он ещё мог сделать? К кому можно обратиться за помощью, если не хочешь выглядеть жалким в ничьих глазах? Кто сможет дать ответ на вопрос куда идёт его жизнь? Он просто не мог себе позволить дать слабину и вот во что это вылилось. Хочется плакать, но тогда станет видно его уставшее лицо, хочется убежать, но тогда все увидят что его нет и станут спрашивать что случилось. —Цукаса. Голос вдруг раздался откуда-то сбоку. Почему он не слышал как кто-то вошёл? Хотя.. А, точно, этот тип всегда ходил бесшумно, пугая всех до чёртиков, когда со своим голосом злодея из мультфильма и улыбкой чеширского кота внезапно появлялся откуда-то из глубины мастерской, держа в руках новое жутковатое изобретение. Цукаса не знал, куда теперь деться. Что он сейчас может сказать? "Извини, Руи, я немного занимаюсь деструктивными действиями в отношении себя"? Тогда даже директор группы, которого принято считать олицетворением слова "странный" посмотрит на Тенму, как на барана в смокинге. Понимая, насколько неубедительно это будет звучать, актёр всё же выдавливает из себя ответ: —Руи? О, извини, что задерживаюсь, у меня случилась некоторая проблема с рукавом пиджака, но я уже иду! Сейчас вот.. —Не оправдывайся, Цукаса. Я похож на человека который может тебя ругать? Прикрытие прозвучало даже хуже чем он ожидал. Голос Цукасы звучал сипло и неуверенно, а его взгляд то и дело бегал по тесному помещению гримерки. Теперь не получится притвориться что всё в порядке и пойти обратно на репетицию. Ну и ради чего он старался? Чтобы сейчас стать беспомощным слепым котёнком, настолько жалким, что он не может сообразить как двигаться? Руи смотрит тем самым долгим задумчивым взглядом, который Цукаса иногда ловил на себе с чувством, будто кто-то пытается вывернуть его сердце наружу и наконец узнать что там. —Цукаса, позволь помочь. Финита ля комедия. Надежда на то, что можно будет сделать вид, будто ничего не произошло не просто умерла последней, она кубарем полетела в пучины бездны, попутно захватив возможность связно разговаривать и выражение лица, которым Цукаса пытался скрыть своё состояние. Для такой ситуации у него не было подготовленных слов или плана действий. О, неужели этот гений-механик выжидал момента, чтобы поймать Тенму с поличным? Он пытается издеваться? Жестоко, как жестоко. Цукаса боится поднимать глаза. Боится увидеть осуждение в глазах Камиширо, боится узнать, насколько сильно только что испортилась его репутация. Секунды, будто ему назло, тянутся до невозможности долго и кажется, что в тишине момента можно услышать как тревожно сжимается сердце: одно со страхом, другое — с болезненным сожалением. Вдруг кто-то оказывается совсем рядом и берёт руку Цукасы в свою. Парень в смятении всё же смотрит на директора группы и видит, что его взгляд мягкий. Наполненный нежностью и некой грустью, чувством вины и бесконечным трепетом, взгляд, которым можно смотреть на треснувшее порцеляновое блюдце, стоящее миллионы, которое кто-то небрежно зацепил рукавом в музее и теперь памятка исскуства навеки утратила свой первоначальный вид. Взгляд, от прозрачной чистоты которого хотелось спрятаться, но в котором, вдребезги разбивая все ожидания Тенмы, не было и следа разочарования. Тишина оборвалась одновременными фразами из обоих уст. —Я не хотел, чтобы ты увидел.. —Прости, что я не видел раньше.