The mirror

На меня из зеркала глаза глядят кривые, 

Отвратительно блестят в слезах. 

Их осколки могут осветить поля ночные

Либо исколоть меня до ран.

Хан Джисон ненавидит зеркала. А конкретно то, что он в них видит.  Парень задумался над первой диетой в десять лет. Он всегда был большим, добрым и без друзей. Над ним шутили одноклассники из-за его пухлых щёк. Сначала Хан хотел не зацикливаться на этом: он был ребёнком и мечтал просто жить и ни над чем не переживать, не страдать. Но эти насмешки заставили задуматься.  Его лицо правда было каким-то не таким? Он решил отказаться от любимых шоколадок, маминых десертов и бабушкиных пирожков. А так хотелось их кушать при возможности! Но он себе не разрешал. Терпел.  Иногда он получал фразы от отца по типу: «Ты когда планируешь начать худеть? Тебе бы скинуть немного, был бы таким красавцем». Мама, конечно, старалась сгладить эти выговоры, но Хан запоминал каждое чёртово слово, каких становилось только больше. От каждого знакомого, от одноклассников, от родителей, от родственников.  Он старался противиться кому в груди, что туда свалился и резал изнутри. Но каждый день этот ком заставлял его смотреть в зеркало.  Что с ним не так? Дальше взгляд упал на руки и живот. Конечно, они не были слишком толстыми, но Джисон хотел выглядеть меньше. Он захотел похудеть.  Прочитав несколько статей в интернете, парень для начала занялся спортом, постарался нормализировать питание и больше двигаться. Но ему совсем не понравилось, что вес уходил медленно. Он хотел быстрого результата.  Первая голодовка. Удивительно, как же ему понравилось чувство голода. А ещё понравилась уменьшенная цифра на весах.  Из-за того, какой я, я не заслуживаю того, что дано остальным? А если я поменяю себя? Слабость во всём теле, выпадающие волосы и вечные синяки под глазами не волновали Джисона. Среди всех насмешек и одиночества он нашёл свой способ быть счастливым, чувствовать контроль над своей жизнью.  Он любил перед сном щупать свои выпирающие ребра. С каждым днём всё чётче. Всё приятнее. Весы стали самым лучшим другом. Ему нравилось, как запястья становились тоньше, как показывались ключицы, линия подбородка и скулы.  Похудеть. Нужно похудеть. Лишь бы скинуть ещё несколько килограммов, лишь бы… Он не позволял себе кушать или пить на ночь. Пить воду он вообще боялся, страшился последующих отёков. Ему было страшно есть. Родители не замечали, что ребёнок ничего не ест. Ему это легко сходило с рук. Просто иногда где-то что-то спрятать, где-то выкинуть, и всё прекрасно.  Он мог часами разглядывать себя в зеркале. Он искал некую эстетику в том, насколько исхудал. Насколько стал красивее.  Почему мне так нравится. Мне больно, но так нравится. Это не осталось и без внимания других, ведь люди стали делать ему комплименты. Он никогда не слышал подобного о своей внешности.  Ему говорили, что он добрый, умный, творческий, интересный.  Но никогда не слышал, что он красивый. Никогда, до того момента, как не скинул значительную цифру.  Это ему тоже понравилось.  «Красота = Худоба» — такое правило поставил для себя Хан Джисон.  И длилось оно долго. Оно вечно. Оно теперь никогда не оставит парня.  Даже когда он начал ловить панические атаки. Даже когда он падал в обмороки. Он смотрел в зеркало и вбивал в голову, что это ради красоты. Так он нравится остальным.  Хочу плакать. Ломать себя, буду ломать. Ломать. Через время парень уже был подписан на многие каналы, которые рассказывали новые способы похудения и избавления от отёков. Он узнал, что у всех худеющих таким способом случаются компульсивные переедания. И парень не стал этому верить. Он давно не кушал полноценные приёмы пищи и уверен, что не захочет скушать больше одного яблока.  Как же он ошибался. И понял он это, только уже после произошедшего.  Компульсивное переедание — это не двойная порция еды, не лишняя конфетка, не две шоколадки за раз. Это когда отключается разум, когда ты не видишь ничего, кроме еды, не чувствуешь ничего, кроме голода. Когда ты готов протратить все деньги, лишь съесть ещё это, и вон то, а ещё желательно весь прилавок. Тебе не важно, какой срок годности, приготовленная ли еда, или ты её даже не пожарил: ты всё съешь. Ты будешь есть, даже когда дойдёшь до физической боли и чувства рвоты. И тебя будет рвать.  А ты продолжишь есть, пока не отпустит.  И после первого переедания Хан Джисон рвался в истерике. Он подвёл самого себя, он подвёл свои результаты, он не справился.  Отёки, прибавление в весе, новые компульсивные переедания - вот, из-за чего теперь страдал парень. Он стал ненавидеть зеркала. Теперь снова вернулись пухлые щёки, которые каждый день хотелось вырезать ножом.  Но всё это длилось до того, пока он не прочитал в интернете о слабительных таблетках.  Теперь он мог спокойно кушать столько, сколько захочет, ведь за ночь с помощью таблеток это всё выйдет из него! Он мог худеть, кушая всё, что захочет. Хан спокойно превышал дозы. Если две таблетки считалось уже перебором по инструкции, то для Джисона выпить двадцать казалось недостаточно.  Таким образом он подсадил свой организм. На ужасную боль, на бессонные ночи, на проблемы с желудочно-кишечным трактом, почками, печенью, пищеварительной системой в целом. Но как же он был горд за себя, когда видел маленькую цифру на весах.  И ему было до лампочки, что там люди пишут о расстройстве пищевого поведения. Это не про его, он здоровый.  Просто хочет быть любимым похудеть. Возможно его взгляд иногда падал на пометки, что последствия могут быть ужасными. Но как перестать принимать таблетки, когда так всё время хочется кушать? Он может набрать весь вес обратно.  Это стало бесконечным замкнутым кругом. Голод - переедание - таблетки. И заново. Раз за разом. День за днем.  Он думал, что полюбит себя в худом теле. Но полюбил он худое тело, а не себя.  В одиннадцатом классе у Джисона даже появились друзья. Родители всё ещё не видели, что происходит с ребёнком. Что он убивал себя. Медленно, мучительно.  Один из группы одноклассников, которые стали звать Хана гулять вместе, был Ли Минхо. И он Джисону очень не нравился. Всё потому что Ли знал, или по крайней мере догадывался, что творится.  Именно он всегда предлагал вместе покушать обед в столовой, именно он делился конфетами, именно он предлагал попить кофе. Хан, конечно, выкручивался и придумывал отговорки. Но этот кошачий взгляд будто читает его насквозь. Видит, каким парень был на самом деле.    — Ты когда ел в последний раз? — вопрос прилетел от Минхо в раздевалке.  Джисон в этот момент уже собирался домой. Он все уроки сидел и продумывал, чем будет заниматься, чтобы не думать о еде. Он мог бы сделать домашнюю работу, сходить в душ, сходить погулять. Он мог бы выпить ещё таблеток пятнадцать, но, скорее всего, выпьет чуть больше. Нужно было ещё сходить за новой упаковкой слабительного, ведь та заканчивалась.   — Сегодня утром. К чему такой вопрос? — Хан всегда был добрым, а сейчас научился и притворяться добрым, когда таким быть не хотелось. Но улыбкой этого парня не обмануть.   — Джисон, я же вижу, что что-то происходит,— сказал уже более тихо. — Позволь мне…  — Тебе не стоит в это ввязываться. Да и ничего не происходит, напридумывал себе там что-то, лучше забей. Всё в порядке.  Джисон быстро накинул портфель и выбежал из здания. Руки как всегда тряслись. Холод оббегал тело. На дворе был конец весны, но парню было холодно. Вечно холодно.  По дороге домой он поглядывал на других людей. С помощью некоторых он самоутверждался, ведь был намного худее. Другие же заставляли сердце забиться сильнее. Зависть.  Зависть. Зависть. Зависть.  Он точно сможет скинуть и до худых ляшек тоже. У прохожих такое есть, значит и он справится. Новая цель, которую нужно воплотить.  В его комнате валялись осколки. То ли самого Хан Джисона, то ли зеркала.  Заметки в телефоне были перебиты из цифр, продуктов, диет и стратегий. У него имелось отдельное приложение для подсчёта калорий. Галерея была забита фотографиями худых людей из пинтереста.  Он кусает губы и ложится под одеяло. Всё равно ему от холода не скрыться. Как и от мыслей о еде.  На следующий день Минхо увидел, как Хан тоже прогуливает химию, и повёл его в столовую. Джисон хотел вырваться, но не смог, чисто из-за недостатка сил.  Перед ним теперь стояла тарелка супа. Просто суп. Куриный, кажется. Но рядом также сидел Минхо, а находились они в школе. Дыхание начало сбиваться.   — Не против ведь покушать вместе со мной? Мы ведь с утра не ели, а сейчас как раз время свободное есть…  — Нет. — Джисон попытался встать и споткнулся об скамейку. Ему было страшно.  Нет, сейчас он не боялся кушать. Таблетки ему ежедневно в этом помогали. Но кушать при ком-то – вот то, что пробуждает страх. Панику. Кто-то увидит, как он кушает, как набивает рот едой. Снова шутки, снова толстый, снова…  После этого дня Минхо не оставлял попыток подружиться с Ханом. Скорее всего, он когда-нибудь сможет открыть его неизлечимое сердце. Если не будет поздно.