Dope Lovers

- Не плохой пейзаж, да? Лето, солнце, рев двигателя автомобиля и дорога ведущая никуда. Единственный день, когда наконец-то можно отдать должное тем годам, что остались далеко позади, можно не жить в вечной спешке, стремясь уйти от проблем, не бояться обернуться назад и встретиться лицом к лицу со своей смертью, а может быть и с тем, что называется прошлым. Все это слишком беспросветное и угрюмое, с легкостью можно утонуть, но это ничто по сравнению с тем, как быстро меняется ход времени и этого чертового бытия. - Ты знаешь, что даже если мое тело развалится, дух сломится, а слезы - испарятся, мечты юности никуда не уйдут. И я не жалею обо всем потраченном времени. Оно было дано мне зачем-то, а значит я должен помнить о нем. Ответ на вопрос застывший в глазах молодого человека на пассажирском сидение. Порой из этого потрепанного жизнью юноши, ловко управляющего автомобилем, можно было добиться пронизанных теплотой слов, но, как и ранее они меркли вместе с надеждами узнать его прошлое. Стекло опускается вниз, рука, сжимающая сигарету, высовывается наружу, ловя вместе с тем порывы ветра, образующиеся от огромной скорости. - А дальше то что будет? – произносит другой голос, чужой, будто не принадлежит самому себе, - Мы не останемся в этой вечности? Тишина. Годы пролетели незаметно, оставляя на душе лишь новые раны от пережитых событий, они сменялись друг за другом, даруя боль. И с каждым разом становилось все тяжелее вспоминать их, словно это было чужое время, чужая жизнь, которая не имеет отношения к тебе. Так и сейчас невыносимое чувство гнетет и будто убивает заживо, но не так сильно, не так сильно ломается тело, как страдает душа. Может быть лучшим исходом было бы и вовсе остаться в забытье, чтобы еще раз насладиться этим чертовым днем, где не было беспокойства и страха за свою жизнь, когда можно было беспечно разговаривать о былой юности, словно это было вчера. Белые огни, пустой взгляд в никуда. Свет режет глаза. Нет чувства безысходности, лишь звон в ушах перекрывает голоса людей вокруг. Разве это я? Я лежу здесь? Это мое тело или оно осталось в моментах, что вот-вот исчезнут из моей памяти, и более никто их не вспомнит? Такой конец был совсем неожиданным и даже очаровывал своей неизвестностью. - Давление падает, пульс слабеет! Голос медсестры или же кого-то из врачей мешает осознать где ты и кто ты. Хочется закрыть глаза и более не открывать их, уснуть. Может быть не будет уже больно и тяжело? Просят какие-то лекарства, в спешке стараются реанимировать, а перед глазами лишь этот яркий белый свет, который становится с каждым мгновением все тусклее. Голова трещит, но на душе слишком спокойно. Я не вижу больше никого, может быть и обо мне не вспомнят, как об утраченных воспоминаниях далекой юности. В жизни наступила лишь темнота. Не страшно, не больно. - Пациент в коме, состояние стабильное, угроз жизни нет. Нужно время и наблюдение, мы больше ничем не можем помочь. Коматоз – такой интересный диагноз, который тебе ставят, когда ты больше не знаешь проснешься ли, а может быть действительно наступил тот вечный сон, который так хотелось получить, чтобы твои муки наконец-то прекратились. Ты не осознаешь, что больше не откроешь глаза и не увидишь мир вокруг себя, не знаешь сколько тебе придется в нем пробыть. Так глупо находиться в коме и понимать, что теперь ничего неизвестно. Это состояние позволит наконец-то отпустить все, что тянуло тебя на дно или принесет в жизнь куда большее испытание? *** День, неделя, месяц, три месяца, полгода, год. Время пролетело так незаметно, словно бы совсем вчера случилась авария. Лечение большей части травм было почти законченно, чужая жизнь была сохранена, однако одна секунда сна оказалась сравнимой с вечностью. Постепенно Чимин стал приходить в себя, он провел в этой больнице долгие дни, которые для него были совсем не значительными. Впервые открыв глаза, ему показалось, что вокруг слишком светло, даже через чур. Снова белый свет? Или же это то место, где остался его разум? Как оказалось, это всего лишь был врач в белом халате, который не спешил отвести от глаз своего пациента фонарик. Поморщившись, молодой юноша лет двадцати четырех попытался сфокусировать свои глаза на чем-то еще, по мимо того, что сейчас мешало ему понять где он и что произошло. В горле пересохло, все тело ныло и это совсем неудивительно, ведь ранее его дыхание мог поддерживать лишь аппарат искусственной вентиляции легких, теперь же слишком хотелось пить, вздохнуть в легкие чистый воздух, понять почему вокруг эти белые стены, вместе с неустанно работающими аппаратами рядом с его кроватью. В голову приходили неясные мысли, когда он старался вспомнить, что было до всего этого и как к этому он пришел, но все попытки вызывали лишь боль от которой казалось можно было свихнуться. Чимин все еще помнил свое детство, юношество, помнил, как ему исполнилось 22 и вместе с тем назойливо мелькали отрывки каких-то невнятных событий, которые были слишком чужими, чтобы являться собственными. Врач сказал ему всего пару слов о том, что он счастлив его возвращению в этот мир, а после удалился, не удосужившись даже объяснить, что произошло. Еще пару день пришлось пролежать без дела, пока тело не смогло частично вернуться под контроль, но эти недолгие дни можно было сравнить с тем временем пока он пребывал в коме. Собственный разум блуждал в потемках, заставляя резко засыпать и просыпаться в холодном поту. Чувство будто его пытались утопить, однако каждый раз, когда оставалось пару секунд до смерти его вытаскивали из воды, позволяя сделать спасительный вдох. Из раза в раз по бесчисленному кругу это продолжалось вместе с тем, как сновали туда сюда врачи и медсестры. Бесчисленные процедуры, обследования, рассказы о том, какова жизнь сейчас, радость за то, что тяжелый пациент наконец-то очнулся и у него есть все шансы вернуться к обычной жизни. Однако рассудок Чимина терялся в собственной памяти, не давая и толику возможностей вернуться к тому, что называется «настоящим». Изнутри молодого человека поедало то, что даже самому себе не удавалось объяснить. Казалось, что внутри него бесследно исчезло что-то совсем крохотное, незаметное, но настолько важное, что не могло отпустить его разум из цепких когтей пугающей неизвестности. Через год и семь дней Пак Чимин смог произнести хоть что-то, чем молчание, которое длилось немыслимую вечность для него. Тишина удручала все сильнее, заставляя мучиться от кошмаров, что преследовали круглыми сутками, не оставляя в покое даже во сне. - Почему я здесь? Сколько времени прошло? –раздался хриплый шепот, от чего молодой человек даже не сразу узнает свой голос, будто впервые слышит его звучание. - Доброе утро, господин Пак Чимин, я невролог и ваш лечащий врач. Вы находились в коме, что протекала целый год и наконец-то смогли очнуться, еще раз примите мои поздравления. Как вы? Как ваше самочувствие? Есть что-то, что беспокоит вас? - молодой врач прерывает свой поток вопросов, поправляя очки, его голос звучал мягко, а на вид он был совсем молодым, но это мало волновало Чимина, хотелось поскорее сбежать отсюда, где будет его дом, - За вашим состоянием велось тщательное наблюдение по просьбе вашего друга, он часто к вам заглядывал, да и, впрочем, беспокоил меня тоже, стараясь узнать, как вы. Однако я попросил пока что не беспокоить вас, поскольку вам решать, кого бы вы хотели увидеть в ближайшее время. Год? Что могло случиться, что ему удалось впасть в кому на целый год? Пытаясь вспомнить, что произошло тогда двенадцать месяцев назад в голове предательски заныло, от чего тот поежился в постели. Хотелось, чтоб эта боль перестала изводить его, позволив докопаться до истины, которую когда-то знал мозг, но ничего не выходило. Ему нужно было узнать правду какой бы она не была. Чимина преследовало лишь одно воспоминание о лете, дороге, ярком солнце, сигаретах и дымке спокойствия в этом моменте жизни. Снова и снова оно всплывало в памяти, будто давая какую-то подсказку, но никак не удавалось ее решить. Стараясь удалить его из своей памяти он решил, что лучшим вариантом будет расспросить все у тех, кто являются его друзьями, надеясь на лучшее. Врач улыбается ему, подходя к постели, проверяя датчики, после чего рассматривает своего пациента, который зарылся руками в свои волосы, стараясь унять болезненные чувства в голове. В нем лишь вновь виднеется страх, не понимание, и отчаянные попытки понять, что произошло. - Вас так шокировало то сколько вы здесь провели? Такое бывает, порой люди могут и десятки лет провести в коме, вам не стоит больше беспокоиться об этом, ведь вы смогли выкарабкаться из коматозного состояния, - поправляя капельницу, произносит невролог, все еще не отрывая глаз от молодого юноши, понимая, что это действительно будет страшным событием для любого человека. Чимин вновь опускает голову на подушку, его пустой взгляд устремляется в потолок. Он не помнит ничего, что было когда-то столь важным и то, почему оказался в больнице тоже. Воспоминания ускользнули у него, словно бурный поток реки и их не вспомнить. - Позвоните ему, пусть придет завтра. Я в порядке, - он отворачивается, удушающий ком подступил к горлу, вместе с тревожностью. - Хорошо, я сообщу ему. В дальнейшем вас ждет длительная реабилитация, поскольку по мимо комы ваше тело серьёзно пострадало. У вас были многочисленные переломы, а также и были задеты жизненно важные органы, однако вашей дальнейшей жизни больше ничего не будет угрожать. Вы молодец Пак Чимин, не многие смогут вернуться от точки невозврата. Тишина в ответ. Чимин не хочет говорить, ему не важно все остальное, он жив, а значит теперь может справиться со всем, но теперь ему была неподвластна собственная память. Путаясь в собственных рассуждениях, тот загнал себя в угол и теперь не может выкарабкаться. Врач покидает палату слишком тихо, что поначалу тот даже не заметил исчезновения постороннего ему человека, который также не мог дать ему никаких ответов. Остается лишь ждать. По сравнению с годом они совсем ничего не значат, но сейчас минуты тянулись слишком долго, заставляя душу бесноваться еще сильнее, терзаясь в собственных догадках. Утомительное ожидание может лишь показаться ничем значимым в жизни, ведь можно просто потерпеть, но сейчас оно было слишком неизвестным, он не мог подготовиться ни к чему, ведь не знал, что может ждать его впереди. Сколько чужие ладони нас будут помнить? Кому ещё отдавали тепло? Возможно можно все изменить и остаться хоть кому-то нужным. Ни этому рассвету, лету, сигаретам, а тому, кто был частицей этого.