Под покровом ночи

Астарион презирал и душил в себе всякие чувства с тех пор, как попал под власть Касадора. Невидимые кандалы оставляли от прошлого него одну оболочку и то, значительно извратившуюся под действием вампирских чар. Астарион не просто был вынужден опустить голову, повиновавшись, а отдался и телом, и разумом, потеряв всякую вольность и самостоятельность. Он был функцией. Обаянием, способным очаровать доверчивых. Телом, достаточно привлекательным, чтобы возбуждать. Куклой, потянувшись за которой, такие же как он когда-то, попадали в паутину Касадора. За двести лет он закономерно приспособился к такому существованию. Приучил себя довольствоваться кровью животных, вопреки неугасаемому голоду. Привык следовать указаниям грохочущего в, казалось, собственной голове, голоса, как если бы это было желание его самого. Научился играть в любовника, наслаждающимся плотскими утехами, несмотря на то, что сознание его улетало далеко за пределы комнаты каждый раз вовсе не из-за удовольствия. Так было проще. Вдохнуть и сделать, без всякой оценки. Без чувств. Без мыслей. Плыть по течению. И тем сложнее и страннее было оказаться предоставленным самому себе. Астарион не мог поверить, что теперь может выбирать, может решать. Долгожданная, головокружительная свобода, о которой он столько грезил, принесла не только наслаждение, но и испуг, тревогу. Так долго повинуясь, он не только не представлял, как выбирать самому, но и что выбирать? Грянувшая в один миг свобода, захват иллитидами, вступление в отряд, помощь и даже спасение тифлингов. Все изменилось слишком быстро для того, кто прожил два века в тихом омуте. Стремительная череда событий оберегла Астариона от осмысления своего нового положения, что скорее радовало. Он старался избегать тяжелых мыслей, наконец вдыхая полной грудью. Но рано или поздно марафон если не кончается, но требует передышки. Вечеринка тифлингов была первой такой передышкой. Первый шаг к полной свободе выполнен, сражения приостановлены, Астарион предоставлен собственным мыслям. И, возможно, одной крайне мягкой девушке, которая не вышвырнула его из отряда, даже после посягательства на свою шею. Едва заметно пошатываясь, Астарион сделал еще один глоток обжигающего вина. На секунду промелькнула мысль — напиться бы покрепче. Стоило ему расслабиться и поплыть от легкого опьянения в сторону тяжелых дум, как появилась Тав. Она не сказала ничего особенно, выглядела так же, как в первый день их встречи, но что-то зловеще ухнуло в груди Астариона, сбивая дыхание. — Понимаешь о чем я? Отвратительно. — он мысленно ударил себя, стараясь отвлечься от внезапно нахлынувшего волнения. — Я просто хочу немного веселья. «Чтобы забыться» прокатилось внутри него. — Как насчет… — Тав потупила взгляд, вжимая голову в плечи, — того, чтобы найти друг друга, когда все уснут? — продолжила она полушепотом. — Конечно, любовь моя, — Астарион сладко улыбнулся. *** Тав неспешно, то ли растягивая предвкушение предстоящей ночи, то ли сомневаясь в своём решении, шла на обговоренное место. Биение собственного сердца оглушало. Астарион был бесспорно красив и обольстителен, но так же и действительно опасен. Он был вампирским отродьем, плутом, способным убить Тав в два счета. Идти с ним в лес один на один под покровом ночи подобно подписанию добровольного контракта о собственной смерти. Страх, возбуждение, интерес — все смешалось, прокатываясь щекоткой по спине. Лес тихо шелестел, словно призывая ускорить шаг, вместе с тем обнадеживая. Яркая луна освещала тропинку, подсказывая путь. Тав поежилась под прохладным ветром, обнимая себя за плечи. Витая в облаках, она, совершенно незаметно для себя, добрела до поляны, очнувшись только при виде мерцающих в ночи глаз. Астарион, уже успевший обнажить торс, вышел из-за дерева. — Я ждал тебя, — пленительный голос, впервые приобретший серьезность выбил Тав из колеи. — Я… еще не решила окончательно, — попыталась она рассеять смущающе охватившее с головой вожделение. Как от одной, даже менее пошлой, чем обычно фразы, она могла так разомлеть? — Но, — вкрадчиво протянул Астарион, подходя ближе, — ты уже здесь. И, я думаю, не для того, чтобы болтать. А чтобы попробовать… Насладиться. Именно для этого, разве нет? — небольшая пауза. — Чтобы раствориться во мне. — на тон ниже произнес он, вглядываясь в глаза Тав. Она судорожно вдохнула. По шее пополз румянец. Было в этом уточнении нечто куда глубже одной страстной ночи. Остатки разума кричали ей одуматься, пока еще не поздно, но Тав на дрожащих ногах, сделала шаг к нему. Астарион аккуратно коснулся талии Тав, поглаживая сквозь одежду. Что-то не давало поступить с ней так, как он привык — быстро, грубо, самовольно. Скольких людей он пропустил через свою постель? Больше тысячи. Не было абсолютно никакого смысла быть мягче с ними, внимательнее. Все они были ему безразличны, если не отвратительны, не видевшие в нем ничего более красивого лица и тела. Там не было места ни согласию, ни удовольствия. Но сейчас все было иначе. — Мне нужен ответ, — решительно, прошептал Астарион, коря себя за слабость. Стоило пофлиртовать, склонить, воспользовавшись чувственной натурой Тав, а он сам почти отталкивает свой ужин. Тав медленно коснулась его голой груди, невесомо проходясь кончиками пальцев по ключицам, оставляя руки на крепких плечах. — Я хочу этого, — Тав нашла в себе силы наконец взглянуть на него. Она замерла. Встретившись с томными, испытывающим взглядом, Тав поняла, что безоговорочно проиграла. Астарион наклонился к её шее, проникая руками под слои одежды, чтобы коснуться нежной кожи бедер. — Правильно, милая, — проникновенный шепот пробирал Тав до мурашек, она сжала бедра.— Давай повеселимся. Астарион медленно приблизился к лицу Тав. Несколько мгновений они только делили вдох и выдох, едва касаясь друг друга губами. Воздух вокруг густел от повисшего напряжения. Было что-то особенно приятное в том, чтобы будучи охваченным жаждой исключительно предвкушать прохладу воды. Азарт искрился между ними. Тав, словно мотылек, летевший на свет, сделала последний шаг, примкнув к потрескавшимся губам Астариона. Всего одно касание. Нерешительно, пробуя его, Тав прихватывала зубами нижнюю губу, прикусив. Астарион притянул Тав ближе, втягивая в глубокий поцелуй. Тав проронила жалобный стон, запуская пальцы в белокурые волосы. На смену томности пришло страстное желание. Астарион усилием воли оторвался от Тав, проходясь языком по клыкам. Ей кажется, или он стал дышать тяжелее? — Давай снимем это всё, дорогая, — появившаяся от возбуждения хрипотца и тяжесть в голосе щекотали Тав, отзываясь желанием в груди. Астарион, неожиданно аккуратно, будто назло, стал распускать шнуровку на рубашке, затем помогая снять её через верх, то и дело «случайно задевая кожу. Тав не двигалась, полностью отдав инициативу. Не то чтобы она не хотела поскорее прикоснуться к нему. Тав нравилось именно наблюдать за тем, как Астарион все делает сам, будто растягивая удовольствие перед главным блюдом, трогая и рассматривая её, не скрывая желания. — Милая, да ты само совершенство, — Астарион завороженно огладил холмики груди, скользнул по ребрам, упиваясь одним видом растрепанной, уже балансирующей на грани, Тав. Они ведь еще даже не начали. Тав утопала в жаре. Мучительно медленные движения, вкрадчивый голос, всепоглощающее внимание, пленили, смывая остатки гордости и разума. Сгорая от нетерпения, Тав потянулась к его штанам, нервным движениями только дергая, рискуя случайно порвать ткань. — Ну-ну, милая, — снисходительно прошептал Астарион, притягивая её за шею, чтобы упереться лбом о лоб, — не стоит торопиться, у нас вся ночь впереди. Под его пристальным взглядом, Тав удается победить шнуровку, робко прикасаясь, неумело гладя сквозь нижнее белье. Астарион удовлетворенно выдыхает. Несмелые движения становятся увереннее, настойчивее. Тав сжимает губы, следя за лицом Астариона, пытаясь уловить любые перемены в ощущениях. Заметив её внимательность и старания угодить, Астарион почувствовал прилив чего-то непривычно теплого в груди. Ведомый неуловимым порывом, он касается кончика носа, нежно целуя, как если бы она была единственной, что имеет смысл в этой вселенной. На периферии почти померкшего окончательно сознания громыхнуло. Астарион вздрогнул. Неуловимый со стороны испуг был также быстро запрятан. — Милая, я мог бы упиваться тобой хоть всю ночь, — Астарион развернул Тав, прислоняя спиной к дереву, — но нельзя дать огню прогореть, не обогревшись, верно? Астарион властно примкнул к губам Тав, в момент все то время накапливавшееся напряжение дало трещину, выплеснувшись. Остатки одежды спешно полетели в сторону. Астарион прижался к шее, глубоко вдыхая запах Тав. Одним движением он подхватил её бедра, грубо сжимая мягкие бока. Тав инстинктивно перекрестила ноги за спиной, чувствуя грудью и животом его ледяную кожу и уже стоявший член. Оставляя отметины на тонкой шее, будто подготавливая к укусу, он одним мягким движением вошел. Пальцы ног непроизвольно поджались, ноги пробила дрожь, Тав гортанно простонала. — Терпение, сладкая. Тав стыдливо хныкнула, пытаясь двинуть бедрами самостоятельно. — Пожалуйста, — сиплый голос был почти неслышим. Астарион впился в неё клыками, начиная двигаться. Тав захлебнулась в ощущениях, не в силах сдерживать звуки. Астарион не спешил, аккуратно набирая темп. — Так хорошо справляешься, но как можно быть настолько нетерпеливой? — ласковый шепот еще сильнее поддал тепла в низ живота. Как он вообще мог спокойно говорить, в то время как Тав не может и пару слов связать? Астарион стал ускоряться, Тав все сильнее подмахивала ему бедрами, до онемения пальцев вцепившись в плечо и шею. Еще чуть-чуть, буквально немного. Он идеально заполняет её, выдерживая и темп и глубину, Тав закатила глаза, выгибаясь. Он вдруг остановился. Тав упала головой на его грудь, ударяя рукой по ней же. — Почему? — она была готова заплакать от отчаяния. Она была так близко. — Зачем ты остановился? — Не все сразу, — прощебетал Астартон, оставляя поцелуй на виске. Подхватив Тав крепче, он переместил и уложил её на мягкое полотно травы, нависая сверху. Лунный свет очертил не старое, но и не молодое лицо. Тав завороженно замерла, потянувшись к очерченным скулам. — Ты прекрасен… — на мгновение опешив, Астарион, стал ластиться к нежной руке, прикрыв глаза. Не успела Тав расчувствоваться от его мягкости, как Астарион закинул её ноги на плечи, сгибая Тав почти вдвое, входя снова. Вместо того, чтобы взять медленный темп, постепенно ускоряясь, Астарион сразу перешел к быстрым, грубым толчкам. Хлюпание, шлепки казались оглушительно громкими. В один миг мир рассыпался, Тав крепко сжала его торс коленями, выпуская сдавленный стон. Астарион вцепился в её бедра, прижимая бедра до упора. С губ сорвался сдавленный стон. *** Первые лучи рассветного солнца озарили облюбованную ими поляну. Астарион оглядел обнаженное тело Тав, тихо посапывающей на плече, остановись на расслабленном лице. Прохладный порыв ветра пустил по теплому телу дрожь, Тав, нахмурившись, прижалась ближе. В груди заныло. Проводить ночь с этой девчонкой действительно было роковой ошибкой.