Успокоительное

Джонатан Карлтон - самый ужасный директор если не во всём мире, то в огромной фирме "N" - точно. И что самое обидное - незаменимый. Солнцезащитные очки ошибочно создавали впечатление лёгкого и незатейливого человека, от которого много ждать не приходится. Лицо, будто маска, скрывающая настоящий характер Джонатана, на вид столь приятное, что вызывало ничего кроме мыслей: "Он точно отличный человек!". Одежда была всегда поглажена и выверена до сантиметра, будто бы над ним каждый день работало по десятку стилистов. Но всё это лишь обман. Иногда диву даёшься как такие неприятные люди вообще могут занимать такие высокие должности. Казалось, что у него нет ни души, ни сердца, только холодные расчётливые мозги, а ещё килограмм претензий и злости. Но что самое забавное он всегда признавался в этом, шутил, а потом посылал (во всех смыслах) работать и лишь в редкие дни был хотя бы на половину спокойным. Один единственный человек на которого он не орал - Кенши Такахаши. Слепой юрист, появившийся в их компании годы и годы назад. Он казался немного зажатым и напряжённым. Пришёл сюда по знакомству какого-то друга-знакомого-знакомого Карлтона, но никому не приходилось доказывать его знания в профессиональной сфере. Если говорить о Кенши внутри кухни, то он был неприметным, можно даже ужасно пошутить, сказав, что глазу не было за что зацепиться, завидев его. В офисе и без него хватало азиатов, афроамериканцев, просто африканцев… В общем проще было сказать из кого не состоял их коллектив. Но был он крайне уважаем среди сотрудников совсем по другой причине. Настолько весомой, что на каждом корпоративе ему бы вручали статуэтку с надписью "мистер - стальные яйца". Он был тем человеком, кто мог бы послать Джонатана… да хотя бы покурить. И только он один мог отстаивать честь всего коллектива в спорах с начальником, потому как почему-то только Кенши он считал хоть немного равным. Как это вышло? Кто б знал. Джонатан наорал на него почти сразу же, как тот приступил к работе, и после этого случая начальник ещё неделю ходил с настроением далёким от привычного. Каждый раз Карлтон шугался словно ребёнок, когда ближе, чем в 10 метрах от него был юрист. Это всё так и оставалось одной из тайн этой компании, которую было не суждено раскрыть. Во всяком случае, не для большинства сотрудников точно. Обеденный перерыв проходил в отчасти привычной атмосфере злости, оров и криков. Работники ещё не сделали работу по тому графику, какой планировался на этот месяц. Косяки были не закрыты. Поставку нужно было срочно выгружать уже завтра, документы недозаполнены и в офисе творился настоящий хаос. В такие дни Карлтон забывал даже о самом святом - перерыве на обед, во всяком случае в это время он обычно никого не трогал. И о сроках можно было узнать ещё раньше, чем начальник успевал бы появиться в поле зрения. Будто бы пороховая бочка - он шипел, разрывался и горел. По всему офису шептались, что от злости тот кинул кружку о стену минут 15 назад. Каковы подробности не уточнялись, говорили только, что это была "та самая любимая" и он был страшно расстроен этим, да так, что ручка двери чуть не сделала в стене дыру, когда он выходил. Этот стук слышал весь коридор и даже немного дальше. Стоило уточнить, что новость не была бы и вполовину такой обсуждаемой, если бы Карлтон бил вещи хотя бы раз в месяц. И как один все говорили в конце новости "Дело - дрянь". Непосредственно в столовую начальник так и не зашёл. Может он ушёл менять рубашку, если уж кофе угодило на неё, может и вовсе умер по дороге, чему все были бы несказанно счастливы. Но дело всё равно - дрянь. И лучше бы их начальник всё же оказался живым, иначе работы будет раз в пять больше. Сегодня стоило спросить, кто не будет перерабатывать. Сроки горят. Но даже так, после обеда Джонатан как собака на посту, мог часами стоять над людьми, которые не закончили работу и стоило бы им хоть ещё раз сделать ошибку, его лицо приближалось бы всё ближе, ближе, и ближе. А кружка с кофе, всё больше бы тряслась, так и намереваясь выплеснуть всё содержимое за шиворот этого нерадивого сотрудника. Один Кенши имел возможность лазить под столом в поисках своей упавшей статуэтки с надписью «мистер – стальные яйца» прямо перед носом у Кейджа. Когда время подошло к 10, всё кофе кончилось, в офисе ни души и наступает непривычная тишина, Карлтон выключает во всех помещениях свет и идёт в свой кабинет. 00:03. Карлтон всё ещё на работе. Его кабинет единственный, в котором горит свет. Охранник обходит все помещения и оставляет ключи у Джонатана. 5:14. Карлтон смотрит на часы, а потом на свою огромную таблицу. Одна из формул сбилась и теперь не имеет смысла заниматься ей дальше. Он берётся за заполнение бумаг. 8:12. Сотрудники постепенно приходят на работу, Джонатан держит в руках стаканчик кофе с первого этажа офиса и встаёт над одним из сотрудников-гедонистов, сильно хмурясь. «Гедонистами» их называл Джонатан за лень и то, как часто они скидывали работу на других. Матов у него уже не находилось, да и нужно было их как-то сокращать. В конце концов это же не его премия, чтобы раскидываться ими. Судя по всему, «гедонисты» были его «любимой» кастой сотрудников, которых он постоянно навещал с поводом и без повода. Кенши приходит позже всех с пачкой магазинного кофе и слегка трясёт ей. Джонатан оборачивается на него, а тот, будто бы это взятка, кидает кофе на стол. Оно прокатывается к нему, мягко ударяясь о бедро. Карлтон даже не бросает ему слова, только смотрит как-то исподлобья, да так, что его очки съезжают. Рядочек из «гедонистов» видит только то, как его плечи немного опускаются и вдруг Карлтон исчезает с пачкой кофе. — Кенши, каждый раз смотрю за этим и не понимаю как у тебя это получается? — Спрашивает один из "гедонистов" с усмешкой. Ещё парочку отвлекаются от работы на что-то более интересное, например - разговор рядом. Ещё несколько и впрямь работают. Ну или создают её видимость. — Можно найти подход и к таким, Сэм. Порой таким людям как он… просто не хватает терпения и спокойствия. Им нужно просто немного больше внимания к своей персоне, — Со спокойствием отвечает японец. Он в строгой для себя манере одевает на вешалку смольное пальто. И каждую пуговицу тот застёгивает с особым чётким как часы алгоритмом. — Какой подход к таким, как Карлтон? Он же просто..., — Парень обернулся, оглядывая чертоги офиса. Его низкий голос вдруг садится и становится вдвое тише, — Мудак. И ничуть не похож на нормального человека. Эх. Но ты то его любимчик, вчера как положено в 6 ушёл, а не как мы, холопы, в 9. — Я закончил свою работу ещё в 4, а потом помог тебе и нескольким другим людям. Думаю, что я вполне имел право, — Говорит Такахаши, закрывая дверь шкафа. "Гедонист" махает головой из стороны в сторону. — Прости за прямолинейность, но какая у тебя может быть работа без зрения? Ты лучше послужи для всего офиса, поговори с начальником. У меня есть парочку невероятных идей, которые ему бы стоило бы выслушать, но он-. И не я один такой! Это бы точно оптимизировало работу в этом проклятом офисе, — Парень вновь обернулся, ужасно резко и ничуть не напугано. В конце концов это же просто нервный начальник, который при любом удобном случае вызовет его на эшафот, подумаешь. Он даже не сильно подскочил с кресла, пока смотрел с одного концов офиса до другого. Но начальника и след простыл. Сегодня Джонатана и впрямь не видно по всему офису со своей кружкой. Он даже не кричал. Значит работал. Когда к нему заглядывали, на его ужасно длинном столе виднелись горы и горы бумаг, за которыми Карлтон казался совсем маленьким. К нему снова приходили, оставляли ещё и ещё, пока Эверест не начал воздвигаться уже на полу. На обеде его тоже не было слышно. В прочем, как и всегда, при наступлении того самого важного дня раз в полугодие. Дня, когда всё ложилось на его плечи и одна ошибка могла стоить чей-нибудь головы. Его не будет видно весь этот день, а потом у него будет хорошее настроение, в честь которого Карлтон мог устроить небольшой корпоратив. Во всяком случае обычно было именно так. Когда наступило 6 вечера, свет выключали уже сотрудники, провожая дверь директора взглядом. Здесь остались лишь некоторые, да и те удалились не позже 7. 9:02. Начальник ещё работает. Ему с периодичностью в пару минут приходят несколько важных сообщений, на которых он оставляет курсор, но так и не решается их открыть, хотя только от их вида он нервно облизнул губы. Круги под глазами на столько чёрные, что их будто бы накрасили тенями. 11:01. Нет времени даже сходить за кофе. Окно открыто, на улице холодно. Немного задувает в спину. 11:49. Готово. Карлтон отталкивается от стола. Его стул укатывается куда-то к окну. Когда закрываются глаза, не слышно мыслей, только шум компьютера. Джонатан сглатывает и набирает в лёгкие побольше холодного воздуха, чтобы собраться с последними силами. Ни отдых, ни свежий воздух в комнате, ни даже кофе не интересовали его сейчас. Его покрасневшие глаза и бледные ладони тянутся к тем самым сообщениям. Как в первый раз, он тянется ко вкладке почты. Дёргается глаз. Приходится даже прикоснуться пальцами к веку. Это не помогает, но он хотя бы попытался. Это в любом случае не важно. Главное - это то, что может быть хотя бы на этот раз...? "Простите, у нас нет ролей, которые мы могли бы предложить вам" Джонатан будто бы смотрит не на экран, а куда-то в пустоту. Его глаз всё так же даёт о себе знать, только теперь Карлтону остаётся сжать зубы и пнуть стол с завидной силой. Ему на голову падают несколько пачек документов в уродливых цветных папках и Джонатан почти даже рвёт эти чёртовы бумаги на столе и полу. Он их терпеть не может. Они загубили ему жизнь. Угробили мечту. А что остаётся делать год за годом, отказ за отказом? Только лишь злиться на всё и не на что одновременно. Зачем он только пошёл сюда? В это проклятое, в первую очередь им самим, место... В руках Джонатана даже пачка бумаги не может нормально порваться. От бессилия он кидает их на пол, а те даже этого не хотят делать и плавно разлетаются по кабинету. Некоторые залетели под шкаф, ещё парочку угодили на, да и под стол, а остальные лежали на полу. Карлтон спешно забирает серую куртку с вешалки и проходиться по некоторым из листов, как по подиуму. Теперь и в его окне погас свет. Он едет в свой пентхаус на BMW, ложиться на диван и пьёт коньяк от Louis Royer. Но слал бы он это всё нахер. Карлтон кидает свои очки куда-то на стол, те улетают, разбиваются. Джонатан ругается, злиться, а в горле застревает ком, который так ужасно бесит. Так же, как и эти разбитые очки, и эта чёртова бутылка, и фильм, в котором должен был сниматься ОН! Это всё роль всей его жизни! Джонатан трясётся от гнева. Он не хочет слушать это на столько сильно, что хватается за одиноко стоящую бутылку. Теперь этот телевизор покоится где-то на мусорке, а Карлтон на диване в гостиной, стараясь глубоко дышать. Кто-то внимательно его слушает, но не стремится влезать. И на следующий день он снова бросается во всех острыми словечками, гадкими прозвищами и орами на весь офис. Он снова рушит всё и беситься. Сотрудники переглядываются. Один Кенши остаётся не тронут, но сегодня он и сам был каким-то больно задумчивым. Сначала о дверь Карлтона что-то ударилось. Начальник поднял глаза и поставил бутылку с коньяком обратно в ящик, прежде чем в его дверь постучали ещё четыре раза. В дверях показался Такахаши со стаканчиком кофе в руках и постукивая своей странной на вид тростью, вошёл внутрь. Карлтон поднял скептичные глаза к потолку. — Да? — Джонатан принимает более формальную позу. Такахаши некоторое время молчит. Нога прикрывает двери, рука находит ближайший к Карлтону стул. Он садится и кладёт трость к себе на колени. — У тебя сегодня много работы? — Не то, чтобы... В основном всё уходит на следующий месяц. Главная запара - это сделать расписание и инструкции. — А что тогда случилось? — Карлтон молчит и поджимает губы, Такахаши двигается чуть поближе и кладёт на его плечо руку, — Я переживаю за тебя, но не стоит так срываться на людях, — Джонатан скидывает чужую руку с плеча и уезжает в сторону. Его стул прокатывается по лежавшим тут ещё со вчера бумажкам. Кенши подкатывается ближе. — А что мне ещё делать? Что? Я выхожу, а они... — У Карлтона ещё со вчера ужасный ком в горле и будто не хватает воздуха в лёгких. Он не находит других слов как повторять одно и то же как заведённый. Такахаши поднимается, закрывает его рот одной рукой, а открывает ящик другой, указывая ладонью куда-то в него. Джонатан тут же завёлся ещё сильнее и увёл чужую руку от своего рта, — Я не буду отдавать этот лист об увольнении! Я выполняю свои обязанности! Что мне делать, если они не хотят работать? — Джонни, твой отдел продуктивнее других в 4 раза. И я думаю, что на это есть причины. — Мой отдел самый большой. Разве я обделяю их зарплатой? Да они купаются в куче денег и-, — Кенши снова закрывает его рот ладонью снова и Джонатан тут же замолкает, даже когда ему снова открывают рот. Пускай он и очень недоволен. — Мне кажется ты забыл самое главное... — Я ничего не забывал, — Огрызается парень и встаёт со стула, чтобы его снова не заткнули. Джонатан столь резко это делает, что стул успевает несколько раз прокрутиться, — Я понял к чему ты клонишь. Я, так и быть, оплачу им корпоратив из собственного кармана. Всё, не лезь. — Карлтон... — Не называй меня так, — Карлтон уходит в даль комнаты и встаёт возле большой полки с книгами. — Знаешь, ты великолепный актёр. Ты просто ужасно хорош в этой роли мудацкого начальника. И ты так и продолжишь... — Да кого это ебёт? — Карлтон! Да посмотри же дальше двух метров! Как только все выйдут, ты увидишь, что никто тебя не считает смешным и хоть немного уравновешенным! Ты застрял в своей роли "плохого копа", а теперь совершенно забыл про "хорошего". Или как ты там говоришь? — Уходи из моего кабинета и даже не смей сюда больше приходить! — Непривычно глубоким голосом, прокричал Карлтон и Такахаши от чего-то поёжился, — Ты что, глухой? Кенши. Вали нахер отсюда, — Джонатан показывает на дверь, оборачивается и с ужасным яростным воем вдруг сам уходит из своего кабинета. Его провожают глазами несколько работников и переглядываются. Карлтон забыл об одной маленькой детали. У Кенши просто поехала крыша на его голосе, особенно когда он кричит, делая это по привычке театрально и, так сказать, от всего сердца. И Карлтон просто не может этого выносить. Нет, конечно, Такахаши часто так делает ради того, чтобы сбить его карты. Проще говоря, просто выиграть в споре, где ему не победить из-за упрямости самого Кейджа. Но... Это было и впрямь подлый ход. Карлтон обижался ещё день на Кенши и не разговаривал с ним. Но эти чёртовы слова засели у него в голове как паразит. Он хмурит брови и помешивает сахар в кружке. В голове он говорит себе, что прав, но почему-то замечает, что что-то не то. Он смотрит по сторонам и опускает солнцезащитные очки. Несколько сотрудников шугано посмотрели ему в глаза и тут же убежали работать. Ещё несколько людей осторожно обошли его на пути к кофемашине, а те, кто стоял рядом, посматривали на время и всё заглядывались на лицо, будто бы пытались определить в каком он настроении. Джонатан посмотрел обратно на свой кофе и постучал ложкой три раза, прежде чем помыть её и положить к остальным таким же. — Вы будете что-нибудь заказывать!? – Сказал Сэм. Для Джонатана просто «гедонист», рядом с которым он особенно любит стоять. Тот махал своим телефоном из стороны в сторону, крича с другого конца коридора. Несколько человек по пути ответили ему положительно. Эти несколько людей встали в круг, обсуждая что бы взять на обед. Карлтон посмотрел на время и до обеда ещё целый час. Надо было бы отправить их работать, но почему-то он вздыхает и пытается пройти рядом. Этот самый парнишка вдруг оборачивается на него и поджимает губы в сомнении. Несколько секунд он думает и вдруг указывает себе на телефон. — Вы- Хотели бы поесть с нами? Мы сейчас заказываем еду. Ну то есть если бы вы не хотели, то конечно, но-, — Джонатан прошёлся взглядом по парню и по другим, и они были не то напуганы, не то смущены. А ведь Кенши прав, его и впрямь не сильно жалуют. Это отдаётся куда-то внутрь, будто бы какой-то укол. — Скорее всего мне сделали обед дома. Купите мне кофе — И какой же? — Растворимый кофе с ореховым привкусом! — Театрально, хотя правильнее было бы сказать, входя в роль, сказал Джонни и посмотрел за реакцией остальных. Они точно не поняли его. Он немного прокашлялся и даже немного засмущался. Несколько работников переглянулись и ему стало ещё более неловко, — Просто ореховый. — Это фраза из какого-то фильма? — Вдруг спросил Сэм и Карлтон вдруг подумал, что ему безумно приятно, что среди них есть хоть один, кто понял. — Да! Его недавно снова показывали, и вдруг всплыло в голове! — Видимо это был отличный фильм для просмотра, раз т- вы запомнили его так досконально. — Хах, — Карлтон поставил кружку на стол и вытащил телефон из заднего кармана. Выглядел он так, будто бы сегодня только и ждал этого момента. Сняв чехол, мужчина протянул несколько фото с ним самим и людям, чьи автографы красовались сзади. И видимо один из них принадлежал тому режиссёру, что снимал этот фильм. Все, кто рассматривал их был больно поражён, так что Джонни усмехнулся, что было для него, как начальника не свойственно, — Я был на его съёмках. В том же павильоне снимали…, — Джонни заметил, что один определённый человечек ушёл со своего рабочего места с «извинительным обедом». Карлтон всё ждал его и пропустить такое никак не мог, — Мне надо идти, спасибо за предложение. Несколько человек, как один, поворачивали головой в сторону спешно уходящего Карлтона. Они переглянулись и один даже развёл руками. Карлтон поправлял рубашку и закатывал её рукава. Та кружка с кофе осталась забытой. Карлтон ещё несколько минут петляет по офису. Он и сам не замечал, что почти бежит и никакую работу не проверяет, смотрит только на пол и трёт ладони о джинсы, прежде чем войти в свой кабинет. Такахаши тихо ест, будто бы не знает кто сюда пришёл и реагирует лишь тогда, когда Джонни забирает у него вторую коробку с едой. Собственно тот самый "извинительный обед", который был восхитительно большим. Жаль только, что еда была холодной. Кажется себе Кенши её разогрел. После обеденного перерыва стало понятно одно - Джонатан больше не может работать, во всяком случае не чем-то сложным точно. Все последние силы у него ушли на позавчерашние дела и ссору, он не спал больше 4 часов уже дня 3 точно. Причёска и одежда была немного растрёпанной. Чувствуется усталость и никакой радости, пускай и ситуация ранее немного повеселила. Всё что хочется - спать. Пока он сидел в кабинете и со скуки кидал бумажки в мусорку напротив двери, задумался. Разве так уж сильно ему нужна мечта? Кусок же от него не оторвали... Но рука как-то сама опускается, а взгляд падает на монитор. Там открыто не меньше 15 вкладок с поиском роли и ещё 4 чата со знакомыми. Они все как один пишут: «Нет ничего, что подошло бы с твоим графиком работы, Карлтон», на что Джонатан, как в первый раз, отвечал: «Ты пойми меня, я не могу бросить семейный бизнес просто ради какой-нибудь не крупной роли. Вдруг я не взлечу? Мне уже не 20 и даже не 25, чтобы надеется на чудо». Карлтон отворачивается от экрана и трёт переносицу. Это грёбанный бред. Плохой начальник уже не часть его роли, а он сам. Сегодня вечером он приезжает домой всего-то в семь вечера. Рядом с ним -Такахаши. Их ужин состоял из заказанной еды, но её было так много, что за просмотром фильма они не смогли осилить и половины. Кенши бы приготовил обед, но у Джонни было ощущение, что он был виноват во вчерашнем. Настроение у обоих как-то да поднялось, всё шло к самому главному. Такахаши выходит из ванной, обмотанный одним махровым полотенцем. Джонатан включил атмосферную музыку, зажёг свечи, а сам на голос не отвечал. Кенши искал его руками, думал, что это такая задумка или... Мало ли что, но, когда нашёл понял, что тот просто... Уснул. Он почти не сопел, зато лежал почти как звезда с пультом в руках и даже несколько шлепков по щекам ни к чему не привело. Такахаши поднял его голову и положил к себе на колени. Он гладил его по волосам и никак не мог оторваться. Ни на следующий день, ни в воскресенье ничего не случалось. Казалось, что Кейдж всё что делает - спит. Он просыпается на пару часов, чтобы поесть с Кенши и снова уснуть. Но хотя бы в обнимку или на чужих коленях, как обычно разложившись на половину кровати. Его просто не хватает на что-то большее и Кенши чего-то терпеливо ждёт. Утром понедельника Такахаши был почти уверен, что слышал, как у Джонни дёргается глаз и трясутся руки. Он ещё с пол часа сидел на кровати и не мог надеть на себя штаны, глядя на пол и потому они опоздали. Когда они наконец сели в машину, Такахаши долго уговаривал его побездельничать. А Карлтон уже здесь был готов орать на всех, кого увидит. И сбить какого-нибудь первого подвернувшегося человека тоже был не против. Джонатан долго сопротивлялся от безделья, он был уверен, что работа это верный способ отвлечься от своих мечтаний. Все выходные, будто на повторе ему снился один и тот же сон об актёрстве. Но в итоге пока стоял рядом с кофемашиной умудрился почти час спорить, с каким-то другим директором о корпоративе. Неожиданно резко Кейдж вдруг залетел в свою часть офиса и закричал: — Корпоративу быть! И если в этом году наш корпоратив будет хуже, чем у того петуха, то я съем собственный ремень! — И ушёл, хлопнув дверью в свой кабинет. Всю эту неделю Джонни был энергичнее обычного и не понятно было ли это хорошо или плохо. Доказать то, на сколько он лучше, а скорее у кого тут член больше – стало делом всего этого месяца. Кенши был растерян от такого поведения даже больше, чем ожидалось. Он слушал его непрерывные разговоры об этом даже во сне, а многие оглядывались, когда Кейдж вместо того, чтобы привычно бдить за всем офисом. Всё ходил туда-сюда, глядя куда-то себе под ноги и всё загибал пальцы одной руки. Во второй у него была кружка, хоть в этом была стабильность. Или и вовсе он, собственной персоной, устраивал целое голосование о том, где, как и что стоит сделать для корпоратива. Самым обсуждаемым стал пункт "Яхта", так как Джонни каждый раз харизматично улыбался и поправлял волосы, когда рассказывал об этом пункте, что было ему совершенно не свойственно. И главное точно хотел, чтобы выбрали его, ведь: "Этот крендель точно выкусит, если я смогу арендовать его в два раза больше. Главное - визуализировать, что наш отдел лучший во всём". Он представил свой корпоратив уже очень скоро и судя по всему, был невероятно горд ведь так он не вёл себя никогда. Он был будто бы играл совсем другого человека. На большом корабле, купаясь в реках алкоголя, на костюмированной вечеринке. До самого утра слышались выстрелы шампанского, громкая музыка и не менее насыщенная программа. А главное чей-то там корабль снизу, в который запускались залпы этого самого шампанского, тихо завидовал. Кейдж не упускал возможности и звонко смеялся, показывая на того самого петуха снизу, а затем на свой член. В целом они весь праздник обменивались факами разной паршивости. С самыми гордым тоном он рассказывал в микрофон то, что он всеми невероятно гордиться, что этот праздник оплатила сама компания, за то, как усердно они работали. Его шутки заслужили сегодня искреннего смеха, он улыбался так сильно, что болела челюсть. Все сотрудники поднимали бокалы и Кейдж впервые ощущал, что люди невероятно поражены им и впервые рады, что именно он их начальник. Это был повод для того, чтобы осушить протянутый ему стакан с пивом со сцены, а потом уйти, чтобы глянуть что за сообщение ему пришло. Он был совершенно пьян, выпал за борт по нелепой случайности, ну может разве что лишь чуть-чуть по вине Кейджа. Раздавались выстрелы салюта, который отражались в воде и новых солнцезащитных очках, чувствовалась такая эйфория, что никакой холод воды не брал и голова так сильно кружилась от счастья, будто кто-то переключил в нём рубильник. Это всё казалось глупым сном. Всё было так быстро, неожиданно. Не успевал он ухватиться за одни события, как те превращались в другие. Но Кейдж был счастлив, даже если это продлиться всего день. На палубе был его телефон, а в нём, совсем не примечательное: "приходите на прослушивание". Джонни во всю глотку закричал: — Да-а-а! Я знал! Я знал, что это когда-нибудь произойдёт! Вы- — Ублюдки! Мрази! Гондоны! — Звучало эхом в офисе, — Как вас таких земля носит! Вы бесполезные куски говна! Я вам 20 минут назад сказал, чтобы вы сделали эти ебучие каникулы и нумерацию! Где? Где я спрашиваю!? — Кенши идёт на крики, — Сука, я вам премию отменю и таких пиздюлей пропишу, что ваши дети и дети ваших детей будут это оплачивать! Ничего не изменилось. Он не прошёл. Джонатана хватают за плечо, он оборачивается назад, чтобы посмотреть в глаза такому нерадивому, но натыкается на Такахаши. Тот крепко держит его и уводит в кабинет силой. Волосы Кенши безумно растрёпаны, Карлтон выглядит ужасно дёргано. Его ноздри раздуваются, в руках снова кофе, который сейчас точно выльется. Но несмотря на это его глаза мокрые. — Что у тебя случилось? Карлтон стоит чуть ли не со слезами на глазах ещё с самого его приезда после "важных дел" и отмахиваться, потому что стоит ему заговорить, как это крах всего. Он садится за свой стул и закрывает лицо руками. — Джонни. — Не зови меня так. Мы на работе, — Всё же подаёт голос Карлтон и как он и думал, Кенши всё услышал. Он аккуратно подходит рядом и ставит свою странную трость в сторону, а сам берёт его за голову и прижимает к своему сердцу. Оно стучит громче обычного, но совсем ровно, будто бы ничего и не произошло. — Ты ведёшь себя как ребёнок. — Ой, да пошёл ты, — Рыкнул Кейдж и тихо, почти неслышно прошептал, — Тебе бы придраться, сучка. Вот приедем домой и я покажу тебе кто под кем будет стонать, — Кейдж хотел было вздохнуть и прикрыть глаза, он хотел немного успокоиться и чужое сердцебиение в этом отлично бы помогло. Но Такахаши вдруг спустился под стол и опустил кресло начальника ниже. Карлтон выглядел до смешного растерянным, особенно с этими мокрыми глазами, которые он пытается вытереть. Его придвигают ближе к столу, бляшка шумно расстёгивается, а за ней и ширинка. Остаётся только спустить дорогущие трусы вниз и перед лицом, вместо злого и опечаленного лица Карлтона, вдруг бодрый стояк Кейджа. — Ну же, Джонни, — Он стучит по своим губам чужим стояком, — Где твой внутренний задор? Я уже и забыл, когда ты так делал для меня, — Шепчет Кенши. Ему даже не нужно видеть лица Кейджа, чтобы знать в каком он сейчас состоянии. Ему точно нужно было успокоиться и Кенши не за что не отпустит его просто так из кабинета. Слова Джонни теряются где-то на пол пути, застревая в горле. Вместо них он выдавливает смешок. Немного растерянный и усмехающийся. Хороший знак. Такахаши берёт в рот. Кейдж и не замечает, как начинает постанывать этим своим голосом. Актёрским, глубоким, чётким, сладостным и каким же выразительным. Он кусает свои кулаки и берёт Кенши за волосы. Джонни всё ещё зол, хотя и от шока его хватка сильно ослабилась. — Ну и что это? — Твоё успокоительное, — Кенши спускается ниже, к его яичкам, предпочитая одну из рук оставить на члене, а второй помогать себе. Кейдж почти не смотрел за этим, да и не мог. Лишь чувствовал обилие слюны и боже... Это горячее дыхание и вёрткий язык. Он почти спускается по креслу вниз, ноги разводит ещё больше в стороны и потихоньку двигает бёдрами. — Джонатан Карлтон! — В дверь вдруг постучались и Кенши будто бы специально издал протяжное причмокивание, — Вы сказали, что интерфейс надо оставить синим. Но я хочу вам возразить! — О мой бог, — Джонни кладёт руки на стол и произносит это с до того смешной интонацией, что парень уж подумал, что это адресовано ему. — Как по мне, зелёный намного лучше подойдёт. Я занимаюсь разработкой сайтов уже целых два года и это точно бы сделало его привлекательнее. Джонни не знал плакать ему или смеяться. — Ты дол-, — Он хотел было накричать, но одна небольшая проблема внизу стала целовать его внутреннюю часть бёдер, а член, как настоящая сучка, не трогал. Джонни вдохнул, — Понимаешь, мы не можем просто так его поменять. Этому дизайну уже 20 лет. Ему столько же, сколько и тебе, — Поцелуи становились мягче и трепетнее, — Я выслушаю другие твои предложения, но только тогда, когда они не будут такими-, — Джонни стал говорить резче и Кенши не нужно было думать, что тот скажет "дерьмовыми". Он укусил его за бедро, Кейдж слегка ударил его этой же ногой и невольно опустил взгляд вниз, на стол, — глобальными. Парень помялся-помялся, ещё хотел что-то доказать, но ушёл и Джонни немного отодвинулся. — Что ты творишь? Мх, бл-, — Он закрыл себе рот, так и спустившись по стулу немного ниже. Он звонко стонал, шумно дышал и одна лишь рука хоть как-то это закрывала. — Успокаиваю, — С усмешкой заявил Кенши и неожиданно в двери вошёл ещё один человек, а Кенши снова переключился на его бёдра. Джонни двигал ими, словно бы последняя шлюха. И это мог чувствовать только Кенши, держа его за задницу. Пришёл «гедонист» парень с какой-то абсолютно другой идиотской просьбой по оптимизации. Она была не столь абсурдна как прошлая, так что Джонни стал без остановки кивать, лишь бы он ушёл. Парень так обрадовался, что даже немного растерялся. Когда кабинет оставили, Кейдж привстал, чтобы Кенши мог снять с него джинсы. Нет, ну правда, ну один человек в его кабинете - это редкость, а тут два. Третьего точно не будет. Иначе это магия или сговор. С первым он ничего не сделает, а про второе точно узнает. Но сейчас это не важно. Он в одной рубашке с галстуком и его любовник делает такое. Что ж, Джонни может и впрямь давно не выполнял свои долги по сексу уже месяца полтора, но такой подарок... Так же сильно как Кенши любит его голос, Кейдж просто в восторге от разнообразия. Касается ли это работы или сегодняшней позы. Без этого он просто не может жить. Во всяком случае иногда он об этом забывает. Он чувствует чужие пальцы на входе, они в смазке и теперь кожаное кресло перепачкано в ней. Сначала один, Кейдж не чувствую никакого удовольствия сзади, только спереди. Он хватается за это как за канат, вцепившись в волосы Кенши ещё сильнее. Тот брал его на половину и не так быстро, как хотелось бы. Тянул... Чёрт, как же он тянул. — Здравствуйте! — Вдруг приходят снова и Кейдж не отпускает Кенши. Не даёт ему не вздохнуть, ни двинуться. Кажется, он начинает понимать, в чём дело, — У меня предложение! М-может быть вам понрав-вится? — Сказала девушка и, пожалуй, это было самое здравая мысль за сегодняшний день. Но сука, как же не вовремя Кенши вдруг решает растягивать дальше и добавляет палец. Джонни отвечает что-то вроде: "Да-да", "звучит не плохо", пока деловито прикрывает свой рот кулаком и когда девушка уходит он выдыхает всё, что в нём накопилось за эти 7 минут. — Ты это делаешь специально? Я так понимаю ты под столом и то, что они начали приходить твоих рук дело? — Шепчет начальник и наконец отпускает того, а он шумно хватает воздух ртом. — Возможно, — Он облизывает губы и целует член в нескольких местах. — Дома я-, — В дверь стучат, а Кейдж снова не может унять свои бёдра, тактично движущиеся в такт сзади, пока спереди затишье. И всё точно бы хлюпало от обилия смазки, если бы Кенши каждый раз не замирал. Снова сумасшедшая идея. Но тем не менее с каждым таким гостем Кейдж всё более и более успокаивался. Некоторые были идиотскими, но это уже не раздражало, только вызывало ухмылку. Парочку были интересными, ещё парочку… требовало раздумий, но в данный момент ему было не до того. Так что он просто кивал и люди радостно выходили. Только вот где-то на 8 таком человеке, он устал и прямо без штанов, запинаясь и падая, пошёл закрывать свою дверь. Джонни двинулся к окну, верхнюю половину уложил на подоконник и расставил ноги. Кенши явно такое не планировал, он даже немного растерялся и потерял его. — Давай быстрее. Иначе и я тебя премии лишу, — Наконец подал голос Джонни и Такахаши сам того не ожидая, схватил его за одну из половинок задницы. Ухватился за первое, что попалось под руку. Медлить не стал. Всё что осталось от смазки вылил на свой член, резко вошёл, да так, что Джонни вздрогнул и встал на носочки и стал более сладостным. Его движения были тягучими, мягкими, но всё как любил Джонни, с неожиданными резкими толчками прямо в душу. В дверь снова постучались, а Кенши прикладывает к его рту ладонь и берётся за одну из ног. — Интересно, твоя растяжка всё так же хороша? — Шепчет парень куда-то в губы и выкидывает ногу куда-то вверх, будто бы у балерины. Джонни возмущённо стонет чуть громче, а Кенши ставит её себе на плечо, добавив к тому же резкий толчок, от которого Кейдж убрал голову в скрещённые руки, но менее возмущённо стонать не стал. Чья-то растяжка точно стала хуже. Но это ничего. Пока дверь пытались открыть, Кенши даже не думал останавливаться, но каждый раз закрывать Джонни рот просто непростительно, особенно когда тот так... Звучит. Каждое его слово как произведение искусства. И как только другие это не замечают? Лишь на мелкий миг он мог насладиться стонами, и то такими... Сдержанными, что мх... Просто обязан был когда-нибудь повторить это дома. К Кейджу ещё заходили пару раз, но каждый раз у него были очень важные дела в лице слепого юриста. Кейджу хватило и одного раза. Он полустоял, полулежал на подоконнике и весь его зад был в сперме. Кенши хлопнул по чужой заднице, услышал недовольный стон и как бы напоследок попрощался несколькими поцелуями по его раскрасневшимся бёдрам. Кейдж приподнялся с наработанного места и уходит вытирать с себя всё это непотребство. Он же босс, ему не положено заниматься такими вещами... Разве что только для его успокоения...