Тайна за зелеными глазами

Место преступления стало жилым двором. Жертва лежала на скамейке, руки аккуратно сложены на животе. Её одежда напоминала предыдущую жертву: белое платье, волосы, заплетённые в косы и украшенные белыми бантами. На ней была та же маска. Оглядевшись, я не заметил ничего, что могло бы пролить свет на ситуацию. — Кто вызвал полицию? — спросил Олег Викторович, окидывая взглядом толпу за красно-белой лентой. — Я... я выглянула во двор и увидела, что девочка лежит на скамейке. Спустилась проверить, вдруг ей плохо, но она не шевелилась. Она была вся синяя. Я сразу побежала звонить вам, — рассказала женщина, едва сдерживая эмоции. — Спасибо. Вы не заметили кого-нибудь подозрительного? Может, что-то необычное случилось? — Нет, вроде бы всё было как обычно. Ну, кроме того, что она лежала здесь... — Олег Викторович, на голове жертвы вмятина. Её ударили тупым предметом сзади, и на губах осталась красная помада, — перебил криминалист. «Что-то новенькое», — подумал я про себя. — Спасибо за ваш звонок. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти преступника, — улыбнулся Олег, стараясь успокоить женщину. — Арсений, попробуй установить, чем был нанесён удар. Я пока осмотрю окрестности. Люди, не толпитесь, здесь вам нечего делать. Я старался игнорировать неприятный запах. Всё выглядело обыденно: качели, горка, скамейки, жилые дома. Такие дворы в Москве не редкость. Почему именно здесь? Может, убийца живёт поблизости? Или ему что-то значит эта скамейка? Или он выбрал её случайно? А почему первое убийство произошло в лесу? Хотел ли он скрыть тело? Есть ли у него план, или он действует импульсивно? Вопросы множились, а ответов не было. Обвёл взглядом двор ещё раз и подошёл к машине, где стоял курящий мужчина. — Здравствуйте, хотел уточнить... — начал я, стоя рядом и наблюдая, как люди пытаются увидеть что-то через полицейских. — Виталий Дмитриевич, — представился мужчина, словно в раздумьях. — Что? А... Я Артём, — ответил я, обращаясь к коллеге. — Знаю, ты ещё совсем молодой, — бросил он, выбрасывая окурок на землю и туша его ногой. «Странный тип...»

***

Зеленоглазки. По результатам экспертизы обе жертвы имели зелёные глаза под маской. Убийца, видимо, выбирал определённый тип. Вторую жертву ударили камнем, и она не оказала сопротивления. Значит, она знала нападавшего? Или просто не ожидала атаки? Места убийств не связаны — они находятся далеко друг от друга. Вторая жертва Карина Петрушкина, 15 лет, отличница, жила с бабушкой. Была замкнутой, не общалась с другими детьми. После школы сразу шла домой, посещала музыкальную школу. В последний раз её видели возле дома. Пропала месяц назад, 05.10.2021. Бабушка неоднократно обращалась в полицию, но поиски так и не были начаты. Обе жертвы — замкнутые шатенки с зелёными глазами. Похищены за месяц до убийства. Нужно повторно опросить родителей. Записывая свои мысли в блокнот, я заметил, что Олег задумчиво сидит за своим столом. Виталий уже ушёл, его место пустует. Почему Олег до сих пор не ушёл, я понятия не имел. — Знаешь, ведь им совсем плевать, чувство вины их не мучает, — вдруг раздался голос Олега. Он звучал необычайно громко в тишине офиса. Я поднял голову от блокнота и посмотрел на его силуэт, освещённый лишь светом настольной лампы. — Им без разницы, кого убивать. Помню, как допрашивал одного педофила двенадцать лет назад.Он убивал детей, насиловал и расчленял, делал их тела такими, что порой было невозможно их узнать. На одном из допросов он сидел весь в крови, избитый, и улыбался мне, так зловеще улыбался. Говорил, что чувствовал возбуждение, когда убивал их, чувствовал свою власть. И продолжал улыбаться... Родители убитых мальчиков были вне себя от горя, хотели его сжечь заживо. Они даже попытались это сделать, но в итоге сгорел другой человек, один из охранников. А тот ублюдок выжил. Помню его суд. Он говорил такие вещи... 'Почему вы думаете, что это плохо? Вам не нравятся эти маленькие ножки, их хрупкие ручки, это чувство власти? Они сводили меня с ума.Ваши дети сопротивлялись, все они молили о помощи, пытались спастись, а я...» — Олег сделал паузу, словно с трудом подбирая слова. — 'Я насиловал их по десять раз в день, потом вырезал им внутренности. Вы бы знали, как они кричали, такие маленькие, такие беззащитные». Олег замолчал, и его слова повисли в тяжёлой атмосфере комнаты. В его голосе ощущалось отвращение и боль, когда он вспоминал о том, что приходилось слышать на допросах. Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд, несмотря на то, что каждое его слово пронизывало меня до глубины души. — «Не понимали, что никто их не спасёт...» — Олег продолжил, его голос стал едва слышен. — «Родители всех этих детей... они искали справедливости, хотели, чтобы он ощутил ту же боль, которую они испытали, потеряв своих малышей. Но судьба распорядилась иначе. Он получил пожизненное заключение в одиночной камере. Убил двадцать мальчиков... маленьких шестилетних детей, которые даже не успели познать настоящую радость жизни. В итоге он умер — самоубийство или убийство, так и осталось загадкой...» Олег встал, его фигура была силуэтом на фоне тусклого света в комнате. Он схватил куртку и, не произнеся больше ни слова, ушёл, оставив меня наедине с этими мрачными мыслями. Я остался сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса и сочувствия к семьям погибших. Время тянулось медленно, и я едва сдерживал желание всё бросить и уйти. Но работа требовала завершения, и я продолжал писать отчёт, пока последние слова Олега эхом звучали в моей голове. Наконец, закончив, я выключил компьютер и поднялся из-за стола. В офисе царила глухая тишина, и я поспешил на выход, желая как можно скорее оказаться дома.

***

Дома меня встретила тишина. Лютик уже спал, и я завидовал его спокойствию. Я прошёл в спальню, упал на кровать, свернувшись калачиком, даже не потрудившись раздеться. Мне нужно было отдохнуть и попытаться забыть этот день, как страшный сон. Дом был моим убежищем от жестокости внешнего мира, моим маленьким островком безопасности. Вскоре я уснул, надеясь, что завтра, в воскресенье, смогу хорошо выспаться.