Кофе

      Саенс, смущенный и растерянный, выходит из тёмной комнаты и целенаправленно шагает к спасительному эгг-ногу.       «Нда, — думает он, ведя челюстью. — Интересный был… Опыт. Что ж, каждый эксперимент заканчивается рано или поздно, этот — прямо сейчас, спасибо, занавес! Лавочка закрывается! Стаканчик-другой не повредит».       — Чë с лицом, ботан?       Саенс встрепенулся и перевёл сложный взгляд на Фелла. Красный озадаченно нахмурился:       — Только не говори, что босс и тебе что-то выдал!       — Да нет, тут просто… — учёный помотал головой. — Клуб Дружбы распущен.       Короткое «Хм!» было ответом. После весьма выразительного мозгового штурма было выдвинуто единственно правильное решение:       — Напьемся?       — Напьемся. ***       Они напились.       Непрекращающиеся шебуршания, топот и голоса наконец заставили ученого разлепить глаза. Он лежал на чем-то ужасно неудобном: твёрдом и неровном, причём, похоже, уже очень давно, ведь кости ломило нещадно. Будь он сейчас в ясном сознании, обязательно укорил бы себя в том, насколько позорно медленно обрабатывал информацию.       Его «кровать» вдруг забормотала и дернулась — Саенс бесполезно махнул руками и звучно грохнулся на пол под чьи-то смешки. Он зло зыркнул на Гено, что обходил залежавшихся гостей и справлял их по домам.       Фелл, кряхтя артистичней самого старого деда, приходил в себя на диване, странно поглядывая на внезапно сброшенный балласт. Балласт же с трудом вставал на ноги и пытался держать равновесие.       — Ну и ночка, — прохрипел Эдж, вытягивая из вязких воспоминаний отдельные события. Вот они с Саем чокаются, смеются, согнувшись пополам. Потом каким-то образом оказываются в толпе и слушают вдохновенный, пусть и развязный, тост Классик Санса. Фреш драматично целует Эррора под омелой, и комната за считанные мгновения превращается непонятно во что. Красный лезет на стол. Ученый пылко расписывает сложность аккомодации живых организмов к действию решительности. Фелл не понимает ни слова, но смотрит и улыбается.       — Это точно, — Саенс неловко топчется. Они оба застывают, будто в ожидании чего-то. Но ничего не происходит. — Ладно, э-э-э… Было весело. Я рад что встретил тебя здесь. В ином случае было бы куда менее прекрасно!       Эдж невольно фыркает, даже несмотря на то, что ему как будто удав шею сдавил. Как вообще кто-то может говорить о подобных вещах так непосредственно и искренне, и открыто, и с таким еще мягким, сука, взглядом, да еще и монстру, которого знаешь лишь один единственный вечер?!       — Боже, это было ужасно. Впрочем, для меня это вовсе не сансация.       — Чья бы корова мычала. ***       Фелл довольно плюхается на диван в родной вселенной, но не надолго. Папайрус бодро собирается на службу, не забывая стабильно каждые две минуты прикрикивать на брата, у которого, вообще-то, тоже работа есть.       Преодолевая немыслимо мощную силу ленивого тяготения, Санс встает и плетется наружу, а за ним волочится и его желание остаться дома.       Привычная лекция о компетенции государственных сотрудников, пара каламбуров и ворчание Папайруса — и Эдж вновь остается один на станции, беззастенчиво храпля.       Чуткий сон прерывается подозрительным шуршанием в кустах. Красный приоткрывает один глаз. Справа, слева, сзади, впереди чуть левее — его окружают, четыре монстра как минимум. Что ж, видимо, сегодня отдохнуть не судьба.       Снаряд летит в затылок, и Санс телепортируется в сторону. Вздымается волна льда, которую он также успешно избегает.       — Что за холодный прием? — Фелл кривится в улыбке.       — Пасть закрой, скелетишка, — прилетает ответ.       Черные шипы выходят из-под земли в опасной близости, Эдж едва успевает переместиться. Острые кости летят на противников. Сверху падают серые атаки, с двух сторон свистят пули. Снова телепорт. Бежать нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя. Слухи быстро расходятся, если сбежишь с битвы — все будут знать, что ты дохляк. А слабых не уважают. Слабых убивают.       Мазнуло по плечу, но только порвало ткань. Надо быть осторожнее. Папс будет недоволен. Куртка недешево стоит.       Толчок в спину, привет сугроб. Телепорт, уворот, уворот, телепорт. Несколько бластеров ударяют в слепую. Крики. Соколами пикируют кости, отгоняют противников на время. Хорошо.       Несколько мгновений передышки, и снова всë по кругу. Силы на исходе, но нужно продолжать. Бежать нельзя, нет, ни в коем случае. А Папайрус? Что с ним будет? Нет, он выживет, он сильный, это точно. Это обнадеживает.       Эджа перехватывают и подставляют нож к горлу. Что ж, по крайней мере он умрет с честью. Чужой голос отвратитильно звенит в ушах:       — Ну вот и всë, дошутился, солнышко! Теперь ты пойдешь с нами, и только попробуй сбежать — малышка Лили тут же о тебе позаботиться, — кролик-переросток с наслаждением провел лезвием по чужому открытому горлу.       — Псих, — булькнул Фелл, ухмыляясь от перекошенной рожи монстра. ***       Саенс ввалился на кухню и поставил турку на огонь. Папайрус на конфорке рядом уже готовил омлет со спагетти, ехидно поглядывая на помятого брата. Санс нахмурился и буркнул:       — Чего?       — Хорошо повеселился?       — Просто великОМЛЕТно, бро! Долго так не отрывался.       Лопатка со звоном упала на стол. Высокий скелет в ужасе схватился за сердце.       — Ты?! Травишь каламбуры? До кофе?! Эти альтернативные версии тебя очень плохо на тебя влияют, вот что я тебе скажу.       Ученый весело хмыкнул, переливая темную жижу в любимую старую кружку с почти полностью соскобленным рисунком. Закинувшись таблетками, он с блаженством приложился к напитку. Подгоняемый каждые две минуты братом, Саенс собрал папки, накинул халат, с горечью оглядел каждую хотя бы отдаленно мягкую поверхность в доме и зашагал в лабораторию.       Здравствуй, рутина! Туда-сюда снующие лаборанты с бумагами, тележками, подносами. Шелест документов, скрип ручек, дробь клавиш. Чьи-то переругивания, глухой смех («О чем смеетесь, коллеги? О чем-то настолько же смешном, как ваша отчетная результативность?»)       Санс вваливается в кабинет, по-хозяйски копается в бумагах, за которыми уже лет пять не видно стола и выуживает аккуратную кожаную папку. Он падает на кресло и принимается за работу.       Папайрус был не прав, альтернативные версии не так уж плохо на него влияют. Ученый набрасывается на чертежи с рьяным вдохновением.       Час пролетает незаметно, раздраженный Гастер впархивает в кабинет, хлопая дверью.       Он всегда забавлял Саенса этой своей грациозной манерой поведения. Неважно, в каком Гастер был настроении, с кем и где бы не находился — его движения всегда сохраняли эту призрачную утонченность, ушедшую в века аристократичность. Большую часть времени он действительно выглядил элегантно, но в некоторых ситуациях — откровенно комично.       Однако Санс им искренне восхищался.       — Я снова пролил кофе на халат. Его нужно аннигилировать.       ..За исключением, разве что, отдельных моментов.       — А еще я случайно выпустил четырех испытательных мышей из клетки.       Окей, ладно, возможно, док его иногда до неприличия бесил.       — Ты ведь имеешь в виду не решительных мышей?       — Именно их я и имею в виду.       Каким образом ученый умудрялся совмещать свой безумный перфекционизм с глупейшей беспечностью, Санс не представлял. Но по опыту знал, что бороться с характером его босса без толку. В иное время скелет бы принялся ворчать, но он был слишком воодушевлен, чтобы злиться.       Работа пошла привычным ходом. ***       Капитан королевской гвардии патрулировал дорогу к Сноудину, когда услышал хруст снега и глухой смех. Он насторожился и собирался пройти мимо группы, как он подозревал, подростков, но заметил, что они от него не отстают. Папайрус остановился посреди тропы и ждал, зажав в руке острую кость.       Действительно, пятеро зеленых обалдуев с якобы устрашающими гримасами встали напротив него. Но он обратил внимание не на них, а на брата, удерживаемого за обе руки.       Воинская выправка позволила отодвинуть страх и сосредоточиться на противнике.       — Чего надо, шпана? Так сильно желаете по морде отхватить, я смотрю?       — Местечко твое пригретое. Больно устроился хорошо, пора менять порядки, — оскалился главарь.       — Отдай его и, так уж и быть, я вас не убью, — ложь.       — Не первее того, как ты оставишь должность, и тогда, так уж и быть, мы тебя не убьем, — передразнил монстр.       Санс встретился глазами с Папайрусом. Высокий скелет прищурился и едва заметно кивнул. В следующую секунду Фелл телепортировался. Его брат атаковал растерявшихся врагов.       Смертоносные кости просвистели в воздухе и точно попали в цели. Ужасные крики в унисон взвились в воздухе. Шипы взрылись под ногами капитана, от которых он без труда уклонился.       Снарядов было много, много, они ударялись друг о друга, а до соперника долетало лишь несколько. Снег взметнулся серебряной пылью, встревоженный и разгневанный. В пылу битвы их уносило глубже в лес. Деревья угрожающе смыкались над монстрами, будто специально. Будто хотели отрезать пути отступления, заглотить нарушителей безмолвия, похоронить в глухой чаще.       Уворот, атака, атака, уворот. Снесло пятую часть HP. Осторожнее. Надо увести их еще дальше. Подальше от Санса, подальше, Звезды, да как он так вляпаться умудрился?!       Терпение. Осторожно. Сложнее атаки. Пусть устанут. Терпение. Можно убить одного, чтобы не совались. Преподать урок. Санс будет в безопасности.       Папайрус нацелился на самого слабого. Приготовил сильную атаку и выстрелил. От такой не увернешься.       — НЕТ!!!       Кролик бросился перед мелочью и поглотил всю атаку. Его лицо на мгновение опечатал ужас, прежде чем он обратился в пыль. Подростки застыли, не осознавая произошедшее. Внезапный плач покрытого прахом монстренка привел в чувство всех остальных и они уставились на убийцу круглыми глазами. Оставшаяся без лидера ребятня сжалась.       — ..Еще какие-либо возражения по поводу моего места?       Сверкающие пятки были достаточно красноречивым ответом. ***       Саенс не затыкался уже час. Гастер, конечно, был в восторге от подтверждения его теории о множественных вселенных, но выслушивать щебетания Санса о его альтернативных версиях выматывало невероятно.       Когда скелет, наконец, успокоился, они с удвоенной силой продолжили работу над Машиной. Загадочный портал в письме с приглашением на вечеринку — это, конечно, хорошо, но хотелось бы иметь некоторый контроль.       Пространные размышления дока, расчеты, наброски деталей. Расчеты, расчеты… Голова гудит. Конец рабочего дня. Гастер как всегда задерживается, склонился над столом в три погибели и что-то усиленно выписывает.       Будь это любой друг день, Сай бы уже с радостью топал домой, но не сегодня. Отчего-то ему не хотелось покидать лабораторию, оставлять так и не угасшее вдохновение… А может, ему просто не хотелось возвращаться в свой дом. Да, там был Папс, но там же были его в никуда потраченные годы, его ошибки, его сожаления, его ложь...       Ничего, просто настроение такое. Пройдет. Нужно лишь написать брату, чтобы не ждал на ночь, зайти на кухню, заварить кофе, повернуться, увидеть Фелла, разглядывающего навороченную соковыжималку… Какого черта.