Неделя

      Чан сжимает руки в объятиях. Сжимает крепче. Крепче-крепче-крепче. Вероятно, и воздуха уже не осталось между его руками. Подушка, по ошибке оставленная Феликсом в комнате, смешная, идеально подходят для таких объятий, а главное на ней нарисовано забавное лицо Чанбина. Крис поначалу смеялся со своих глупых идей — пообниматься с неодушевленным объектом. Ну правда, что за баловство? Стоило бы вернуть подушку-Бина владельцу, но тот не вспоминал о ней уже вторую ночь подряд.       А Бан Чан скучает. Скучает сильно до боли в груди и отчетливо, с каждым днем командировки возлюбленного, чувствует, как в этой самой груди холодеет. Конечно, он знает, что Чанбин вернется, но ждать нет сил, пусть он и улетел всего на неделю. С каждой минутой желание вновь поцеловать, обнять, хотя бы прикоснуться, неподвластно растет. Он может утолить свой тактильный голод с другими ребятами, они вполне не против обнимашек и часто их устраивают, но это не то. Сообщения и звонки тоже не передают тех чувств, которые хотелось бы испытывать.       Подушка пахнет скорее духами Ликса, чем хоть немного похожим на Бина ароматом. Чан прикусывает губы и почти готов заплакать, потому что обидно. Но все равно жмет искусанные за пару дней губы в улыбке. Снова смеется, понимая, насколько по-идиотски выглядит. Благо, уже совсем поздно и парни давно спят в своих комнатах. Но это не мешает ему чувствовать себя несколько зажато. В конце концов, мало ли у кого бессонница? Если кто-то зайдет к нему в комнату, не важно, зачем, как ему оправдывать свое глупое положение?       Словно по щелчку, стоило Чану подумать, что кто-то зайдет, дверь услужливо поскрипывает, будто говоря о чьем-то приходе. Крис не успевает среагировать. Только немного отстраняется от подушки и удивленно смотрит в темный проход. Первые секунды не видно, кто же пожаловал к старшему, да и говорить он ничего не стал. — Это что, подушка Феликса? — Выйдя на свет усмехается Чанбин. Правда смешно вот так встречать любимого, который обнимает подушку с твоим лицом. — А ничего лучше не нашел?       Бан Чан раскрывает глаза шире и моргает несколько раз. Зрение его не подводит? Бин действительно стоит там? Кристофер не верит. Это точно сон или шутки мозга после недели бессонницы. Недели? — Неужели прошла неделя… — Будто ожидая подтверждения мямлит себе под нос Кристофер и наблюдает за подходящим ближе Чанбином. — Ты мне не снишься? — Говоришь как в сентиментальных сериалах. — Бин садится рядом и еле ощутимо касается губами чужой впалой щеки. — Ты вообще спал? На мертвеца похож. — Сам ты… — Чан не продолжает. Ослаблено опускает голову на широкое плечо и тут же чувствует теплую ладонь на талии. — Я скучал. — Я вижу. — Младший дает своему же лицу на подушке щелбан. — Неужели он лучше меня? — Совсем наигранно. Но Чана это веселит, и хорошо. — Подумать только, Чани променял меня на какую-то подушку всего за неделю! — Дурак! — Кулак мягко бьет Чанбина по груди, но тут же расправляет ладонь. Он улыбается. Мягко, как всегда, но по-особенному тепло, как улыбался только рядом с возлюбленным. — Что мне какой-то Со Чанбин, когда у меня есть эта чудесная подушка! Ты даже в половину не такой мягкий! — Ах, так? — Бин принимает немой вызов и уже обеими руками обнимает старшего. Крепко-крепко. Настолько, что можно было бы задохнуться в этих объятиях. Падает вместе с ним на кровать и, уже лежа, нагло закидывает ногу на другого. — Ну тогда тебе придется умереть в моих ужасно твердых объятиях, ха-ха!       Крис делает вид, что сопротивляется. Пытается защекотать Чанбина, будто тому что-то будет от этого. Но как бы он не подыгрывал, ему безумно нравится. Объятия теплые, почти горячие. Он ждал этого целую неделю, пусть даже и не понял, что она прошла. Прикосновения обжигают, но до того приятно, что Бан Чан сам жмется ближе. Утыкается в ключицы лицом и дыханием своим, теперь уже сам, обжигает кожу младшего, целует. Он не против. Он знает, как это важно. — Почему ты как обычно пожелал мне доброй ночи? Почему не сказал, когда вылет? — Почти обиженно шепчет Чан. Тяжело дышит, но прижимается дальше, тоже обнимает. — Я так скучал… — Я просто знал, что ты забудешь. — Бан Чан удивленно поднимает голову, не ожидая такого заявления, но вместо насмешки его мимолетно чмокают в нос. — Ты ведь всегда забываешь о времени. Честно говоря, мне повезло, что никто из ребят тебе не напомнил. — Правда всегда? Боже… — Крис трет глаза, ощущая теперь свою никчемность. — Но уже так поздно, почему ты не пришел утром? Устал же после самолета, наверняка. — Хотел узнать, соблюдаешь ли ты режим сна. Экзамен провален. — А пересдача есть? — Мне нужно подумать, Мистер Бан.       Чан изображает ужасную печаль, а Бин успевает снова приблизиться к тому. Сначала дразнит, касается губ совсем-совсем коротко, почти невесомо. Потом, когда на него снова обращают внимание, все же снисходит до нормального поцелуя. Он на прикосновения не скупится совсем. Одной рукой гладит по щеке, вторую успевает просунуть под домашнюю майку.       И жарко. Крису давно не было так жарко как сейчас. Не физически, хотя и это тоже. Он буквально ощущает, как чувства из него льются потоком, но младший так настойчив, что вставить свои пять копеек не получится. Поэтому он только охотно отвечает на поцелуи и терпит, пока не перестанет хватать воздуха. Потом несколько глубоких вдохов — и по-новой. — Совсем губы искусал. — Между делом замечает младший. — Не щиплет? — Нет-нет… Прости.

***

      Подушка с дурацким лицом давно валяется где-то рядом с большим ВульфЧаном. Обнимать ее действительно было глупой затеей, но оба уже забыли. Свет выключен и единственным его источником остается фиолетовая светодиодная лента на потолке.       Теперь Чанбин укрывает возлюбленного одеялом, а после ныряет под него сам. Бан Чан сразу вцепляется руками в его спину и снова тычется носом в широкую грудь. Бин обнимает в ответ и целует макушку. — Я так скучал, Бини, так скучал… — Снова шепчет. — Я тоже. Я тоже с ума сходил без тебя. — Зарывается носом в волосы и прикрывает глаза, уже собираясь засыпать. — Ты знаешь, я ведь всю неделю только и делал, что работал. Чтоб время быстрее прошло. — Получилось? — Не знаю. — Младший чувствует, как на его футболке образуются мокрые пятна. — Эй, Чани. — Чанбин большим пальцем стирает слезы с чужих глаз. — Не нужно плакать, я ведь уже здесь. — Тебе показалось. — Да? — Да, я уже сплю. Бин улыбается и оставляет на лбу старшего последний поцелуй. — Болван. — Обнимает крепче. — Спокойной ночи, вечно-занятой-лучший-лидер. — Спокойной ночи, подушка Феликса.