Замкнутый круг

      Лололошка в сотый раз смотрит на совместные фотографии. Яркие зелёные глаза светятся искренней любовью, улыбка до ушей делает лицо со шрамом добрее, сильные руки обнимают крепко, но нежно. Разве может такой человек убивать, воровать и уничтожать? Может.       Лололошка в сотый раз сжигает эти фото в камине, открывает бутылку виски и рыдает. Ещё неделю назад они вместе делали эти фото в каком-то парке, в каком-то мире. А теперь этот мир разрушен.       Лололошка в сотый раз разбивает бутылку о стену, крушит окружающее пространство, рвёт подаренные вещи, кидает украшения в камин и кричит, кричит, кричит сотни и тысячи ругательств. Он выкидывает уже чужую одежду в окно, пытаясь протолкнуть туда же любимое кресло бывшего.       Лололошка в сотый раз замирает от робкого прикосновения к плечу. Он в сотый раз оборачивается, чтобы увидеть виноватый взгляд, чтобы услышать тысячу обещаний и извинений.       Лололошка смотрит пару секунд, прежде чем в сотый раз поверить. Он в сотый раз прощает, обнимает и извиняется за уничтоженные воспоминания.       Внутри горячо, от алкоголя, и больно, от чувств. Лололошке стыдно за то, что он снова всё разрушил, стыдно за то, что снова простил. Он слишком сильно любит и ненавидит, чтобы бросить или терпеть.       Эбардо же обнимает до боли нежно, гладит по волосам и не прекращает просить прощения. Он снова сорвался, снова что-то уничтожил. От него всё ещё несёт смертью и пеплом, а на одежде следы крови и сажи. Лололошка не хочет знать, что случилось…       Эбардо всегда возвращается, всегда находит Лололошку, всегда извиняется. Он снова срывается, снова сожалеет и снова возвращается. Ревнует, срывается, сожалеет, возвращается, срывается.       Эбардо хочет быть хорошим, хочет любить эту вселенную, хочет создавать, а не разрушать, но он ненавидит людей, ненавидит всё живое. Его тянет к разрушению и он затягивает туда же Лололошку.       Лололошка же хочет прекратить эту нескончаемую пытку, но не может. Он продолжает тянуться к аду и манить своего дьявола раем. Он продолжает бросать, забывать, прощать, верить. И этот порочный круг никогда не прервётся…       Эбардо же тоже в этом круге, но по своему. Он желает быть достойным Лололошки, но всё равно поддаётся своим желаниям и идёт убивать. Потом он возвращается, словно насытившись крови, и выпрашивает прощение. И ведь знает, что мироходец простит, но всё равно внутри холодеет от страха.       Им не место рядом друг с другом. Они знают это, избегают друг друга, сбегают, а потом снова начинают всё заново.       И Лололошку мутит от вида крови, но он всё равно тянется за поцелуем, который тут же получает. Ему холодно и не понятно, то ли от открытого окна, то ли от рук в саже. Его ладони тоже грязные, в золе, он пачкает одежду и лицо любимого монстра, но это никого из них не смущает. Они слишком привыкли быть грязными.       Хотя снаружи холодно, внутри они сгорают от любви и боли, превращаясь в пепел…       В комнате темно. Глаза Эбардо такие яркие, что похожи на две звезды в ночном небе. Лололошка замирает, околдованный этими искрами, на что получает самодовольную улыбку. Знает, дьявол, что красивый…       Эбардо же на какое-то время сам зависает, рассматривает лицо Лололошки и ищет какие-то изменения. Они не виделись больше недели и это с каждым разом всё невыносимее. Когда-нибудь он точно просто запрёт невозможного мироходца в замке, посадит на цепь, чтобы тот всегда был рядом и не мог сбежать.       Лололошка и не подозревает о мыслях шатена, покорно открывая рот, пропуская чужой язык. Его всё ещё слабо трясёт и голова кружится из-за истерики и алкоголя, но он упрямо держится. Пусть хоть в этом он не проиграет самому себе.       Эбардо совсем ласково проводит губами по дорожкам слёз, опускаясь к шее. Нежно целует, а потом кусает в изгиб до крови, помечая. Этот мироходец занят, принадлежит тому, кто разрушает миры просто потому, что ему это нравится.       Лололошка давно привык к этим заскокам, молча терпит, сжимает зубы. Это уже даже не больно, хотя, возможно, всё дело в алкоголе. Какой уже раз он пьян, разбит и так спокоен?       И ведь только с этим демоном хорошо. Больно, но хорошо. Спокойно, комфортно, но так больно, что драки у них чуть ли не чаще, чем секс. И был бы повод, но они просто не могут ужиться рядом, ссорясь по пустякам. Синяки с последней драки ещё не зажили, но некоторые пятна уже начали желтеть…       Лололошка не замечает, как оказывается на полу без своей толстовки. Телу холодно из-за ветра с окна, пахнет зимой. Напоминает тот раз, когда он сбежал в ветровке, кедах и тонких джинсах в метель. Он так надеялся наконец-то всё закончить, но уже через пару часов нежился в объятиях перед камином, словно тогда забыл, что сбежал из ревности.       О да, он тоже ревнует. Если Эбардо при ревности просто идёт уничтожать очередной мир, и Лололошка даже не всегда сразу узнаёт об этом, то сам мироходец высказывает всё в лицо, иногда даже бьёт, в попытках выгнать из своей квартиры.       Оба уже голые, с одной стороны греет огонь камина, с другой морозит ветром с окна. Эбардо вставляет сразу два пальца в смазке и растягивает. Ему не терпится завершить их ритуал примирения и снова вернуться к обычной жизни до того момента, пока они опять не найду повод для конфликта.       А затем он снова вернётся к своему ангелу. В это спокойное место, где в хорошие дни Лололошка нежный и добрый. Где они могут долго лежать по утрам в кровати, не обращая внимания на надоедливое солнце. Где они могут часами болтать возле камина. Где они дерутся с такой силой, словно хотят убить друг друга. Может, и правда хотят…       Плавно входит, с одного толчка и до упора. Держит под коленями, целует грудь, оставляя засосы. Лололошка в ответ царапает спину и кусает шею до крови, показывая, насколько ему было больно всё это время.       Первые толчки всегда болезненные, но следующие такие приятные, что комната быстро наполняется стонами. А вскоре уже всхлипами и хныканьями, потому что Лололошка не выдерживает такого резонанса боли и удовольствия, начиная захлёбываться слезами.       Невероятно приятные волны разносятся по телу, перекрывая собой душевную боль. Они заставляют прогибаться в спине, открываясь для новых прикосновений. Эбардо всегда нравится доводить Лололошку до такого состояния, когда от любого касания пробивает на дрожь, слёзы и звуки удовольствия.       Им не нужно много времени, чтобы кончить. Больше они тратят на то, чтобы найти в себе силы хотя бы лечь в кровать. Очень редко они могут даже убрать весь беспорядок, но сегодня не тот вечер.       Сегодня они лежат на ковре минут пятнадцать, оба дрожат. Скорее всего от холода, потому что приятная боль во всём теле проходит быстро. Камин совсем плохо греет, поэтому приходится встать, закрыть окно и идти в ванну. После они отправляются в свою кровать, которую ласково освещают языки пламени.       Их сон всегда спокойный, потому что мозг и нервы так устают от всего этого, что мучиться в Царствии Морфея совсем не хочется. На утро их всегда будит луч солнца, потому что кровать стоит напротив окна. Эбардо укрывается одеялом с головой, а Лололошка ещё лежит около часа, а потом идёт собираться.       Штаны, тёплая шапка, длинный пуховик, варежки и уги — Лололошка учится на своих ошибках. На всех, которые не связаны с отношениями. Дьявол, к слову, тоже учится, прекрасно прячет следы преступлений, но Лололошка не пальцем деланный, рано или поздно находит улики и устраивает скандалы. Истеричка…       Он уходит, плутает по городу пару часов, пока Эбардо в панике разрывает ему трубку. Лололошка сбрасывает звонки, в конце концов отключает телефон, а потом, когда холод уже тяжело терпеть, идёт домой.       И хочется освободиться, но не получается. Даже день друг без друга убивает, приносит больше боли, чем нахождение вместе. И они страдают, но любят, поэтому готовы терпеть. Готовы расставаться, снова начинать, а потом опять расходиться и снова сходиться.       Дома Эбардо обнимает до боли в рёбрах, плачет и кричит. У Лололошки болит голова, но он улыбается. Что такое физическая боль, по сравнению с моральной? — Не бойся, сегодня не сбегу, — он слишком счастлив, пока вытирает пальцами капли слёз. — Я найду, даже если сбежишь… — шепчет, потому что уже так наорался, что горло болит.       Лололошка мысленно отвечает «Я знаю», ведь он уже сотни раз сбегал, сотни раз его находил Эбардо и они сотни раз снова сходились.       И сейчас они вновь пойдут пить чай, есть что-то, что найдут в холодильнике. Потом они снова отправятся создавать новые воспоминания в виде фотографий, вещей и всяких приятных мелочей. После Эбардо опять сорвётся, возможно убьёт кого-то на глазах Лололошки. Затем невозможный мироходец снова будет избегать, прятаться, истерить, драться, пока не успокоится и не простит. И так по кругу.