to the bitter end

это была весна. синева согревала приятно грудь — мне тогда не хотелось навек уснуть, лишь бы только не продолжать. вдох — и дышится так легко, как сейчас не могу дышать. знаешь, я всегда свято верил, что защищать мы должны всех слабых, больных, сирот, всех вокруг, и неважно, который год нам самим нужна помощь. я справлюсь, я- я совсем не хотел бы терять тебя. но на это все не осталось сил — поглощаю. дерусь. я совсем один. одиночеству этому нет конца — я сам в зеркале вижу лишь мертвеца, вижу смерти всех близких и всех родных, и я не могу кто еще в живых? неужели нас всех ждет один конец? нет, неправда. я терновый сожму венец, я сожгу этот мир в пламени дотла, и затем, когда будет одна зола, пусть моя семья продолжает жить. если нужно выбрать и защитить, то я выберу тех, с кем весну встречал. и найду, пожалуй, другой причал. и не больно это (почти) никак, но твое лицо мне кричит «слабак!», но ты сам — пресловутая синева: улыбаться ей я смогу едва. да, весна, я помню, была весна, той весной мне стала и цель ясна. я избрал свой путь и не пожалел, но в конце и сам не остался цел.