Witch of Darkness

      Беременность Тэхёна на восьмом с половиной месяце проходила очень плохо: его мучали сильные боли в низу живота, лихорадка и сильная потливость. Бабушка помогала, чем только могла, а Чонгук ночами не спал, всё время находился рядом, окутывая своим теплом. Он не мог отойти и на метр, постоянно лежал под боком, грел, целовал, с болью в глазах смотрел на уставшего мужа. Ведьмак боялся больше не за свою жизнь, а за жизнь детей, конечно, с помутнением сознания здраво мыслить бесполезно, особенно когда у тебя нет сил даже подняться с кровати. Обмывать себя позволял только Чону, родителей на отрез к себе не подпускал, как бы маменька не просилась, Тэхён шипел ядовитой змеёй.       Рядом с ним находились абсолютно все его близкие: Чимин, который помогал справиться с тянущими болями своей успокаивающей магией, Юнги, который обещал найти лучших лекарей, родители, беспокоящиеся за состояние сына, и любимый муж, постоянно утыкающийся в большой живот волчьим носом с тёмными выступающими венами. На него было больно смотреть.       Когда Тэхён проснулся посреди ночи, будя чутко спящего мужа осипшим голосом, что начались схватки, Чонгук подорвался с кровати молниеносно. Ведьмак кричал, бился от раздирающей тело боли, кожа покрывалась испариной, волосы взмокли и прилипли ко лбу. Как же тогда он перепугался, в первый раз в жизни боясь потерять любимого.       Всё закончилось в тот момент, когда по дворцу в два часа ночи разошлись крики новорожденных мальчиков. Тэхён потерял сознание во время родов, сильно вспотел, крови потерял много, но его жизни и жизни детей в полной безопасности. Когда он пришёл в себя, с его глаз сорвались слёзы, губы растянулись в улыбку, обнажая ровный ряд белых зубов. У него на груди лежали спящие новорожденные младенцы в красивых бежевых пледиках — два сыночка, а на коленях возле кровати сидел Чонгук, смотря на любимого мужа полных слёз глазами. Тэхён дрожащей рукой подозвал его к себе и, целуя покусанные от волнения губы, посмеивался. Оборотень такой счастливый, любимый, нуждающийся в руках на своих щеках мужа.       — Спасибо за сыновей. — Чонгук кротко целует носик мужа, осознавая то, что стал отцом.       — Это тебе спасибо за такое счастье, Чонгук-и. — Тэ опускает свои глаза на двух спящих мальчиков, поглаживая сначала розовые волосы одного сыночка-ведьмочки, а потом и серые волосы с прижатыми к макушке волчьими ушками второго сыночка-оборотня.       Чонгук наклонился к своим детям, обнюхивая: от них пахло молоком, смесью запахов между сиренью от волчонка-омеги и розами от ведьмочки. Для него, как отца и альфы, очень важно потом пометить сыновей своим запахом, чтобы чужие волки не смогли их тронуть, и ведьмак прекрасно об этом знал.       Глазки мальчики взяли полностью от Чонгука, такие же серо-голубые, как два драгоценных камня. Тэхён сразу отметил, что сын-ведьмак вырастет цветочной ведьмой, обладающей магией огня, сильным и гордым, а сын-оборотень, скорее всего, такой же по характеру, как брат.       Во время беременности Тэхён ощущал сладковатый запах цветов, но откуда он исходил — понять не мог. А сейчас, аккуратно расчёсывая короткие розовые пряди сына, понимал, мальчики то у него цветочками пахнут намного ярче, чем полевые на лугах и в горах. Прошло только три недели после их рождения, ведьмак набирался сил, много спал с детьми, играл с ними, давал привыкать ещё ничего не понимающим малышам к ипостаси отца, конечно, Чон Лирэн, как такой же представитель вида своего отца, с любопытством зарывался в мягкий мех, дёргал в разные стороны и принюхивался, а вот Чон Чанми с некой опаской протягивал маленькие ладошки к массивной морде родителя. За Чонгуком можно было наблюдать вечно, особенно когда его подчинённые с таким умилением смотрели на спящих в родительских руках мальчиков, что оборотень недовольно рычал на них, подавляя все возможные желания.       Позже, когда они подросли и им исполнился год, Лирэн и Чанми оказались не двойняшками, а близнецами, причём точной копией своего отца. Их черты лица идентичны друг другу, что немного удивляло. От своих родителей взяли только самые лучшие качества, даже придраться не к чему. Чонгук покрыл их своим запахом, как защитным коконом, а Тэхён ворожбой, и не дай Бог кто-то тронет их своими руками, причинив вред.       В их супружеской комнате горела керосиновая лампа, а за столом сидел засыпающий Тэхён, клюя носом в бумаги.       — Счастье моё, я уложил детей, — Чонгук целует макушку мужа, зарываясь пальцами в растрёпанные кудри. — Завтра начнёшь работу над зельем, связывающее души? — Тэхён прикрывает уставшие глаза от бумажной волокиты и поворачивается всем корпусом к Чону, слабо улыбаясь.       — Да, я же дал обещание, что как только родятся дети, то займусь зельем.       Чонгук понимающе кивнул и обнял мужа за плечи, утыкая чужое лицо себе в грудь.       — Кстати, Лирэн стал очень больно кусаться, — Тэхён отпрянул от мужа, распахивая свой лёгкий халат.       Его грудь покусана детскими дёснами, но кажется, уже волчьими зубками. Чон задумчиво смотрит на немного полные груди и ухмыляется. Соски покрасневшие, даже опухшие и явно приносили дискомфорт. Он наклонил свою голову под ничего не подозревающий взор ведьмы, пока тёплый мокрый язык не прошёлся по одной груди, припадая губами, всасывая. Ведьмак дёргается на стуле, утробно стонет, когда клыки задевают покрасневшие соски. На языке Чонгука скопилось молоко, которым муж кормил детей, сейчас его крайне мало, от чего почему-то становилось грустно. Тэхён закатывал глаза в наслаждении, сжимал белые пряди волос, убранных в высоких хвост, пальцами и прикусывал губы. Теперь у него закрадывалось огромное сомнение, что в его доме не двое детей, а целых трое!       — Чонгук! Ты что, маленькое дитя? Да, Чонгук!       Муж его не слушал, мотылял хвостом из стороны в сторону и что-то мычал, когда Ким прислушался, то услышал слабое рычание, от чего его глаза расширились от удивления. Нет, конечно, были моменты, когда Чонгук рычал во время страстной ночи, но сейчас это ново для него. Тэхён конечно понимал оборотня как никто другой, они не занимались сексом с тех самых пор, как он понёс, а сейчас, видимо точка, доведённая до края под название «выдержка» оборвалась к чёрту. И он не стал больше пытаться оторвать прилипшие губы от своей и так опухшей груди, предлагая следующее:       — Чонгук-и-и-и, — почти плача, позвал ведьмак, — пойдём хотя бы в кровать? Там намного удобнее.       Чонгук с горящими глазами оторвался от любимого места на теле мужа и сильным рывком подхватив того на руки, удерживая под бёдра, чужие худые ноги обвили талию, понёс на кровать в углу комнаты. Ведьмак не стал медлить, жадно впился в покрасневшие в слюне и молоке губы оборотня, ощущая непонятный вкус на своём языке. Его молоко казалось каким-то пресным, а вот троим мальчишкам даже очень нравилось. Волчьи уши немного опустились к макушке, на что Тэхён улыбнулся ногтями поглаживая внутренний мех. Чонгук урчит, довольно ластится под руки мужа, кусая за губу.       — Тэ, повернись ко мне спиной.       Он опускает на ноги ведьму и несильно толкает к кровати. Главное вести себя тихо, потому что в соседней комнате спали их дети. Тэхён послушно поворачивается и блаженно стонет, стоит губам прикоснуться к загривку, где находилась красная метка на шее. Это место стало очень чувствительным, и Чонгук пользовался этим, как настоящая хитрюга. Шёлковый синий халат водопадом спадает на пол, оголяя загорелую кожу и ягодицы. Всё это время муж находился в халате совершенно обнажённым, и Чон был тем, кому позволено лицезреть столько прекрасный вид. Под пупком можно было заметить длинный шрам, сам родить не смог, пришлось прибегать к таким мерам, правда Чонгук был готов руки по отгрызать лекарям, за что Юнги силком вывел того из комнаты.       Мятного цвета длинные кудри ниже лопаток щекотали разгорячённую кожу. Волосы у ведьмы быстро отрасли, Чонгук ни разу не видел, что Тэхён их подстригал, ну может если только кончики, совсем чуть-чуть. Положив свою ладонь на горячую кожу, ведьмак вздрогнул, подчиняясь нажиму мужа.       — Чонгук-и? Что ты хочешь сделать?       Тэхён не видел, мог только слышать сбивчивое от возбуждения дыхание за своей спиной. Он не смел повернуться, в постели всегда ведёт его муж, делая с любимым телом то, что доводит до исступления обоих. Сильные руки с отросшими когтями проходятся от загривка до впадины между ягодиц, где уже скопилась естественная смазка.       После родов организм Тэхёна стал просто не предсказуемым, и Чон это объяснил тем, что тело по немного меняется, становится как у оборотней-омег, что очень-то и радует.       — у нас давно не было секса, я тебя растяну для начала, а там дальше как пойдёт, хорошо? — Чонгук заботливо поглаживает немного прогнувшуюся спину, на что ведьмак кивает. — Тэ, ляг на спину и раздвинь ноги, постараюсь отвлечь от боли.       Тэхён послушно кивает и, последовав просьбе мужа, укладывается на спину. Волосы россыпью покрывают постельное бельё, глаза горят уже привычным ярко-лиловым цветом. На них можно смотреть вечность, потому что красиво, потому что притягивают, словно магнит. Чон под этим жаждущим взглядом снимает свою рубашку и брюки, отбрасывая куда-то в сторону. Его пальцы оглаживают впалый животик, проходясь по шраму и еле заметным тёмным венкам, которые ещё не сошли на нет, кожа такая бархатная и приятная на ощупь, что хотелось оставить отметины на этом бархате. Хоть послеродовой шрам на животе и зажил благодаря быстрой регенерации, всё равно время от времени отдавал неприятной пульсацией. Чонгук нежно улыбнулся, прикасаясь поцелуями-бабочками к этому месту. Тэхён под ним судорожно вздыхает, бёдрами ёрзает по белым простыням с цветами, мечется, просит лишними телодвижениями поскорее прикоснуться к его возбуждённой плоти, и Чонгук, подчиняясь, мажет широко языком по красной, истекающей предэякулятом голове. Громкий низкий стон вырвался из уст ведьмака, стискивая одеяло под руками. Он так давно не ощущал таких ласк, что голову сносит, как в первый раз.       Умелый язык мужа проходится по всей длине, подавляя рвотный позыв, рыча, вызывая вибрацию по всей плоти. А Кима кроет, ноги, свести пытается, стоит губам сомкнуться на головке, а языку дразнить уретру, сглатывая прозрачные выделения. Немного отстранившись назад, выпуская член из тёплого плена рта, оборотень дует холодным воздухом, заставляя тело выгибаться, а сладким стонам вырываться наружу. Тэхён слишком громкий, если так дальше пойдёт, то и разбудить мальчиков смогут. Не теряя времени, Чон облизывает свои губы и резко вбирает член полностью в рот, игнорируя собственное возбуждение. Он двигал головой размеренно чувствуя приближающийся оргазм мужа, так, чтобы не терять времени, приставляет один палец к сочащемуся естественной смазкой с сильным запахом винограда колечку мышц, под шипение с верху вводит один палец. Смазка создаёт нужное скольжение внутри, хоть проникновение и выдалось болезненным, но через несколько минут Тэхён сам насаживался, прося, призывая добавить второй, что муж и делает. Горячие стенки сжимают длинные пальцы Чона, покрывая тёплой слизью. Раньше им приходилось пользоваться специальными маслами, что готовил ведьмак в свободное от работы время, а сейчас вполне хватает и того, что имеется.       Найти простату не составило никакого труда, быстро нащупав чувствительный бугорок и услышав удовлетворительный стон-всхлип от ведьмака, Чонгук мысленно ликовал, что может доставить удовольствие любимому мужу.       — Чонгук-и-и, — тянет сладко Ким, и по позвоночнику проходится стадо мурашек. Хвост пушится, самовольно оглаживает голые худые ноги, щекоча. — Ах! Давай сегодня без проникновения, пожалуйста…       Чонгук кивает, продолжая насаживать свой рот на член ведьмы и вводить пальцами по простате, надавливая. Он понимал, что спешить им некуда, Тэхён должен заново привыкнуть к размерам оборотня, чтобы принимать как раньше, так что для него остаётся один вариант: кулак — лучший друг. Обидно, зато не причинит вред любимому.       От таких манипуляций Тэхён громко вскрикивает, изливаясь в рот Чона, тот всё проглатывает, маняще облизывая губы. Приподнявшись с постели, ведьмак обвивает чужую шею и целует любовь всей своей жизни, руками обхватывая перевозбуждённый член Гука. Он клыками ранит нижнюю губу, рыча в рот на против.       — Милый мой, не кусайся.       Хихикает устало Тэхён, оглаживая второй рукой основание хвоста. Оборотень под ним скулит, не знает, что делать, но по инерции толкается в кулак. Чон уже на пределе, его не жалеют, доводя до яркого оргазма с громким стоном блаженного удовольствия. Их дыхания сбивчивы, щёки рдеют ярче керосиновой лампы, а глаза блестят, как звёзды в ночи. Такие счастливые, что любой бы позавидовал такому счастью. Тэхён размеренно клюёт нос Чонгука влажными губами, затаскивая к себе на кровать, утыкаясь носом в шею. Хотелось спать, яркий оргазм сделал их тела мягкими, как любимый с недавних пор клубничный пудинг ведьмы, глаза начали слипаться и вот-вот они в объятиях друг друга окунуться в царство морфея, наплевав на грязные тела в жидкостях.       Пока их накатившую тонкой пеленой дрёму не прервал детский плач близнецов. Тэхён взвыл куда-то в подушку, не желая отлипать от неё, а Чонгук, нежно огладив обнажённые ягодицы мужа, наклонился к покрасневшему ушку:       — Счастье моё, засыпай, я сам уложу детей обратно спать и вернусь к тебе.       И поцеловав на последках, накидывает свой красный халат на нагое тело, скрывается за дверью детской. Тэхён бы сам пошёл, но дикая усталость просто не давала двигаться, так что рассчитывать на заботу мужа он себе позволить может.       Так и не дождавшись Чонгука, ведьмак проваливается в глубокий сон.

۞۞۞

      Накидывая капюшон на голову, Тэхён делает тоже самое, что и муж. Заклинание портала само по себе опасное и требует большое количество магии, чем ведьмак мог похвастаться. Рано утром, передав близнецов родителям Кима, супруги, взяв всё самое необходимое в дорогу, прибыли в небольшое селение, где в основном проживали люди из гильдий, возомнившие себя сильными соперниками для тех же магов. Тэхён мог только нос воротить, ведьму здесь видели в первый раз, в особенности, как и оборотня. Вот только капюшон из чёрной драконьей кожи с золотыми узорами скрывал даже уши, а вот яркие, бросающиеся сразу же на глаза волосы ведьмака призывали шокирующие распахнуть глаза у местных сельчан и охотников из гильдий.       Это место — единственное из тех, где можно открыть портал в город теней, где, собственно, и живут некроманты. Тэхён не горел желанием туда являться, ровным счётом, как и его муж, который зубоскалит с момента их отправления. В своей королевской одежде они привлекают слишком много внимания, но это их сейчас мало волнует. Чонгук поднимает голову вверх, и одно ухо под тяжёлым капюшоном дёргается, это не уходит от пронзительных глаз ведьмака.       — Что такое?       Решил задать вопрос Тэхён, умещая руку в перчатках на чужое плечо. У того брови сводятся к переносице, а зрачки сужаются в тонкую полоску.       — Буря надвигается, в этих местах не редкость, даже на оборот — природное бедствие.       Тэхён снимает ткань с головы, закрывает свои глаза, сосредотачиваясь. Немного разведя руки в стороны, в ладонях скопилась тёмно-фиолетовая магия. Его волосы развевались под порывами ветра, пальцы покалывало от разрядов молний. Чонгук отошёл чуть назад, зная насколько опасна чёрная магия его ведьмы. Мощный магический выброс окружил всё селение, электрические разряды пурпурной молнии оставляли чёрные пятна на песочной земле, глаза сверкали ярко-лиловым, переходя в красный. И распахнув их, Тэхён поднимает руки вверх, высвобождая свою силу тёмной ведьмы, что держалась под печатью долгие годы. Небо над ними потемнело, ветер только усилился, и чтобы не навредить местным, движение одних пальцев накрыл деревеньку защитным куполом. Поддерживать два сильных заклинания защиты и призыва портала очень сложно. Но на то он и изучал запретную магию их семьи, чтобы использовать как минимум три заклинания одновременно. На это можно смотреть, пока глаза не ослепнут, и Чонгук готов смотреть на потрясающе сильную магию своего мужа.       Тэхён складывает руки в печать призыва, громко выкрикивая:       — Откройся!       Небо режет яркий луч, становясь чёрно-фиолетовым, сверкая молниями, и врезается прямо в землю. Дым, поднятый из-за сильного потока магии о почву, застилает обоих стеной, не давая любопытным глазам разглядеть происходящее. В середине образовывается чёрная дыра, от которой веяло холодом и призывающим отголоском войти в саму неизвестность.       — Тэ? — Чонгук осторожно, на инстинктах подходит к ведьмаку, заглядывая в светящиеся уже привычным лиловым цветом, постепенно угасая в светлые.       — Не переживай, это малая часть моей чёрной магии без печати. Теперь я понимаю слова бабушки, когда она сказала мне быть осторожным с магическим выбросом. — Тэхён всё же оглядел территорию возле себя, подвисая. Хорошо, что он вовремя установил защитный купол, потому что земля, на которой они стояли, полностью испепелена и источала запах горелой поросли.       Чонгук хмыкает и протягивает свою руку в перчатках любимому, тот с удовольствием берётся за неё. Порталы на другие континенты исчезают через минуты десять после призыва, так, что, не теряя больше времени, они растворяются во тьме, что заволокла их с собой в пучину ада.       Место, где они оказались, очень смрадное, давящее своей аурой мертвечины. Можно подумать, что такого места не найти ни на одной карте, вот только город теней таким и является — самым мёртвым городом во всём мире. Некроманты живут здесь душа в душу, бывают конечно стычки между сильнейшими, но это происходит настолько редко, что жизнь в это месте можно назвать одной из самых спокойных. Тэхён, если честно, совсем не отличался от некроманта, тоже мог с помощью запретных заклинаний воскресить мертвеца без единой промашки. А пока такой возможности испробовать силы воскрешения не на ком, ведьмак довольствуется тем, что есть. Хотя у него было в планах поэкспериментировать с подчинёнными мужа, но это пока глубоко в фантазиях, видите ли они всё ещё дрожа осиновым листом перед супругом их генерала.       — Сколько по времени у тебя займёт вся процессия? — Как-то раздражённо шипит Чонгук, продолжая двигаться по пустующим улицам города теней.       — Не могу сказать, всё зависит от того, насколько некромант захочет большего эффекта от ритуала. Мне ещё зелье подготавливать.       Тэхён не стал смотреть на мужа, выслушивать его дальнейшее недовольство размеренным шагом чуть впереди. Облака затянуло чёрными тучами, намереваясь вот-вот пролить дождь, жители города иногда показывали свои носы из-за углов домов: кто-то заинтересованно рассматривал волосы ведьмы и его спутника, а кто-то, дрожа от страха, прятался у себя в шатких домах за окнами. Чонгук неожиданно коснулся руки мужа, получая удивлённый взгляд на себя, это было резко, ещё эта тишина, витающая по всему городу, сводила с ума. Он легко улыбнулся, указывая головой на вдали стоящее поместье, напоминающее замок Дракулы.       — Это подобие школы для некромантов и тёмных магов, — пояснил Чонгук. — если память не подводит, то знакомый вашества как раз-таки директор этой школы, если к тебе приглянуться, то скорее всего будут заманивать к себе обучать детей тёмной магии.       Тэхён всё продолжал смотреть на школу. На первый взгляд город теней пустое место, что хоть поле покати, но на самом то деле здесь по рассказам Юнги, очень даже людно, да и праздники проводятся своеобразные. Например, парады теней до такой степени жутки, что обычный люд уносится куда подальше с этих мест, а монстрам разного вида только в радость пугать всех подряд. Если покопаться в старых книгах, то в принципе есть вероятность наткнуться и на историю города. Тэхён задумчиво закусил губу, продолжая идти уже за руку с Чонгуком, который с такой уверенностью вёл их по городу.       И в его мысли полез разговор с Чимином, они до рассвета остались наедине закрывать лавку перед уходом в таинственный город:       — Тэхён, я хочу тебя предупредить на счёт кое чего, Юнги не успел сказать, поэтому скажу я.       Ведьмак кивнул пару раз, продолжая слушать друга.       — Если что-то пойдёт не так, не позволяй Чонгуку перекинуться, или это обернётся для него страшной смертью, — Тэхён напрягся всем телом, кусая губу. — Там живут не только некроманты, но и существа по силе сравнимые с оборотнями.       Тэхён дёргает руку мужа на себя и останавливается вместе с ним, оборотень непонимающе хлопает ресницами, пытаясь понять, почему ведьмак на него смотрит как-то…с недоверием?       — Ты знал? — Задал вопрос Ким, не двигаясь с места.       — Что знал?       — Ты знал, что тебе нельзя перекидываться в этом городе?       До Чонгука доходит не сразу, он пару минут тупит себе под ноги, а потом выдыхает, понимая. Видимо мужа предупредили перед уходом, что вот вообще не кстати. Чонгук и сам хотел ему всё рассказать только тогда, когда понадобилось бы. Меньше знаешь — крепче спишь, но эта пословица не сработает на очень любопытном муже.       — В этом месте, по мимо некромантов, живут существа, которые и являются настоящими хозяевами сей территории. Они опасны и свирепы, если всё идёт не так, как им надобно. Буду проще и откровеннее, да, я знаю, что мне перекидываться на этой территории равняется неминуемой смерти. Верь не верь Тэ, но они уже знают, что я здесь, не трогают только по той причине, потому что я не навредил местным жителям.       — Кто «они», Чон?       Голос ведьмака твёрже стали. Когда в свои вопросы или слова влезает фамилия Чонгука, то пиши пропало. Он скрыл весьма ценную информацию от любимого, не желая забивать прекрасную головушку плохими мыслями. Тем более эта информация может обернуться собственной жизнью.       — Вампиры, Тэхён, вампиры. — Ведьмак выгнул одну бровь, складывая руки на груди. — Издавна наши виды оставались и продолжают оставаться врагами. На своём веку я встречал только одного вампира, и если бы не мой отец, то сейчас меня бы не было в живых. Вампиры питаются кровью людей, умеют подчинять себе разум, и я для них единственный противник, с которым они захотят расправиться в первую очередь. Тэ, прости что не рассказал сразу, я…       — И когда бы ты решился мне рассказать столь важную информацию для меня? Когда, Чон? — Тэхён даже не постеснялся перебить мужа, у него внутри зарождалась обида за недоверие, которое у них выстраивалось ещё с начала отношений. — А если бы они тронули наших детей? Ты бы тоже продолжал молчать? Чонгук, не молчи!       Оборотень настолько растерян, что в глаза любимому смотреть стыдно. Он отрицательно мотает головой, сдерживая рычание обиды. За свою семью он и против вампиров пойдёт, лишь бы любимый продолжал улыбаться, а его сыновья выросли сильными и некорыстными. Чонгук хочет увидеть, как Чанми в первый раз сможет воспользоваться своей природной магией цветов, как Лирэн научиться перекидываться в волчонка, хочет быть тем, кто обучит всему своих детей, хочет сопровождать вместе с мужем их к алтарю, провожать во взрослую жизнь, хочет всё время видеть расцветающую улыбку и задорный смех своего Тэхёна, которого полюбил всем своим сердцем.       — Прости, я должен был ещё раньше тебе обо всём рассказать, но не знал, как начать этот разговор. — Тэхён не мог долго злиться на любимого, сердце разрывалось на части, стоит увидеть поникшие, вот-вот прольющиеся слёзы с глаз Чонгука. Он пальцами касается чужой щеки, оглаживая скулы, носик и пухлые губы, которые так любит целовать. Да, обидно, да, не приятно, что Чонгук тянул с признанием, да, это та тайна, которую он бы не хотел выслушивать, был бы Чон Чонгук обычным знакомым, но он его муж, отец двух детей и самый любимый на свете зверь.       Чтобы хоть как-то сменить и так гнетущую атмосферу, Тэхён решается подстебать Чона:       — Всё, прекрати так жалобно прожигать землю, а то правда начнёшь скулить как побитый щенок.       Тэхён знал, что, обращаясь к оборотню как к собаке, разжигал в нём огонь. Его волк рычал каждый раз, стоит кому-то назвать Чонгука собакой прямо в лицо. Ох, потом от этого смелого человека оставались одни кости.       — Тебе повезло, что я люблю тебя.       Фыркнул недовольно Чонгук, его моментальная смена настроения действительно пугала, он может по началу грустить, а потом рычать на весь лес, разрывая свою жертву мощными челюстями. Ким хмыкает, треплет белую чёлку, понимая, что нужно подстричь по прибытию домой. Он любит ухаживать за мягкими волосами мужа, а ещё вплетать в длинные пряди цветы да украшения.       Недолго думая, они под разговор Чонгука добрались до нужного дома, от которого веяло несчастьем и тьмой. Тэхён не был бы ведьмой, если бы не почувствовал эту тьму, рядом стоящий муж весь скуксился, пальцы нервно сжимали ладонь ведьмака.       Тяжёлые двери из красного дерева медленно раскрылись и им в лицо подул холодный ветер. Благо плащи не пропускают сей холод, Тэхён на всякий случай наложил магическую печать на Чонгука, чтобы тот ненароком не перекинулся. Ради своей же безопасности так сказать, а оборотень и не противился, подавляя в себе это желание, с чувством того, что его волка сковывают цепями, выдыхая горячий пар сквозь зубы. Ведьмак только просит потерпеть, не пытаться пойти против печати, это навредит не только ипостаси, но и телу с душой, чего хотелось бы избежать в первую очередь.       Пройдя в холл, их встретил тот самый некромант, что и просил о помощи ведьму. Тэхён с Чонгуком нехотя поклонились, замечая рядом с мужчиной бледную исхудавшую девушку. Её впалые щёки и потускневшие серые глаза смотрели с такой горечью, что Тэхён представил почему-то свою маменьку, эта девушка так похожа на неё своими тёмно-синими волосами.       — Господин Ким, благодарю, что пришли. Мне не описать словами, как я рад вашему визиту и… — Мужчина оседает на диван, нервно сглатывая, вспоминая, как оборотень чуть не убил его человека в тронном зале дворца. Тэхён прекрасно видит этот растерянный взгляд на Чонгука подле себя и спешит ответить мужчине первый.       — Вам незачем так трястись перед моим мужем. Я наложил печать ради его же безопасности, так что при любом раскладе дел не перекинется. — Ведьмак улавливает тихое фырчанье, догадывается, что Чонгук косо озирается на некроманта. Это даже мило, когда оборотень хочет сопротивляться оковам. — Но я вам точно не советую трепыхаться рядом с диким зверем, а то, смотрите, остановить не смогу. Придётся вам, господин, самому спасать свою шкуру.       Тэхён любил играть на нервишках людей, доводить до белого каления, что потом и глаз не поднять на ведьмака. Такова его бессовестная натура, которая будоражит всё тело, а нервишки шалить просятся.       Некромант замедленно кивает на предупреждение, не решается даже и жеста сделать, только следит за каждым посторонним действием.       — Господин Ким, как вы и просили, мои люди нашли почти все ингредиенты, кроме…       — Цветка душ? — Бесцеремонно перебивает, уже второй раз за день Тэхён, глумясь, улыбается. Некромант кивает пару раз. Он потерян, Тэхён специально не сказал этому мужчине, что цветок душ они не смогут найти, хоть убей, у них не получится. — Вы бы его и не нашли. — Ведьмак пожимает плечами, а сзади стоящий Чонгук хмыкает, прикрывая свои глаза. Как же он любит наблюдать за столь изящными издевательствами со стороны мужа. Заводит даже в какой-то степени. — Цветок душ растёт только в поместьях ведьм и чернокнижников, последний мною сказанный вид отметается, так что вы так и так не смогли найти последний ингредиент. Уж простите, пришлось схитрить.       — Н-но почему? — Мужчина не верит в слова ведьмака, хочется прижать этого обманщика к стене и высосать всю душу. Он бы так и сделал, если бы не оборотень за Кимом.       — Почему? Мне хотелось проверить вас на вшивость, прежде чем доверять, и я признаю, вы успешно прошли мою проверку. Цветок душ в большом количестве растёт в моём родовом поместье, и я сорвал один для этого ритуала. Не подумайте, я не злодей, просто прежде чем отдать что-то очень дорогое чужому для меня человеку, легче проверить, убедиться в своих суждениях. — Тэхён подходит ближе к сидевшей девушке и кладёт свою ладонь на тусклые пряди волос. — Она умирает, больше двух лет не протянет, максимум месяца два. Вам солгали лекари.       Некромант дёргается от этих слов. В его груди щемит, слёзы вот-вот сорвутся с тёмных глаз.       — Тэ, — Чонгук резко меняется в выражении лица, умещая свою руку на плече ведьмы, муж вскидывает одну бровь. — Эта девушка — вампир. Господин…?       — Чха Шин. — Торопливо представляется Некромант, сглатывая слюну.       — Господин Чха, поведайте как мне, почему бессмертное существо в таком пагубном состоянии? Что же вы с ней сделали?       Чха Шин опускает понуро голову, закусывая губу. Он сам бы хотел знать, что с его сестрой, но ответов найти не смог даже за несколько месяцев прогрессивной болезни. Они не родные брат и сестра, девочкой ещё встретил Аён. Оба беспризорники, выросли в холодных трущобах без шанса на спасение. Аён доброй души вампирша, никогда не испивала человеческую кровь, только животную, и то с болью в сердце. Шин никогда не встречал столько добрых душой существ, как она, вот и решил держаться вместе. Их спас директор местной школы на холме, где и проходили своё обучение. Так и получилось, что Шин стал некромантом высшего общества, а сестра устроилась няней в детский дом. Всегда рядом, всегда придут на помощь друг другу, но… когда Аён вернулась домой в ужасном состоянии с синяками по всему телу и крови, Шин долго не мог выбить из девушки правду, мог только наблюдать за увядающей сестрой в надежде, что, когда ни будь тайна всплывёт на поверхность. Через пару месяцев сестра вовсе перестала двигаться, отказывалась от крови и любимых книг перед сном. Лекари губы кусали да руки разводили. Мужчина решился на отчаянный шаг, пришёл в королевство на другой континент, чуть не потерял свою голову после знакомства с Чонгуком и смог просить помощи у придворного ведьмака.       Сейчас, когда его единственная надежда для спасения сестры перед ним, Шин готов отплатить всем, чем только сможет, лишь бы вернуть весёлую, жизнерадостную, любящую маленьких детей и своего брата, Аён.       — Я не смог узнать, что с ней случилось, в итоге она просто вернулась домой раньше обычного и молчала. И с каждым месяцем она становилась всё хуже и хуже, увядала прямо на глазах, так что вы, господин Ким, единственная моя надежда, прошу, помогите! — Шин падает на колени, и гулкий стук о деревянный пол расходится эхом по дому.       Тэхён вздыхает, ему ничего не остаётся, кроме как действительно помочь этому бедному некроманту спасти сестру. Ночь наступает быстрее, и луна, окропившая белым светом мёртвую землю, погрузила город теней в бесконечную пучину страха и отчаяния.       — Не гоже вам передо мной становиться на колени, я, как и обещал помогу.       Мужчина зажмуривает глаза на одном дыхание еле шепчет:       — Спасибо.