Зеленый дисковый телефон

Телефон звонит в половину третьего утра. – Ого! – радуется Ястреб. – Ты научился набирать код страны? Секунду трубка натянуто молчит. Потом цедит: – Что? – Ну, сначала плюс, потом восемьдесят один, – загибает пальцы Ястреб. – Это ведь непросто – дозвониться с обычного на мобильный. Как ты справляешься? – Ты не можешь знать, откуда я звоню. – С зеленого дискового телефона, – живо отзывается Ястреб. – Твоя любимая таксофонная будка на углу Сангэн и Ёнкэн, такая во всей Синагаве одна. – Ты ошибся, герой. Улицы Токио безмолвны. Слышно дыхание и как о пластиковую трубку звякают металлические кольца на руках Даби. Если бы Ястреб раздевал его – начал бы с них. А потом трахал бы его, вцепившись в голые пальцы, как в открытую рану. – Я могу быть чем-нибудь полезен? Вытащил бы каждую скобку и снял мертвую кожу, чтобы увидеть живое. Даби медлит с ответом. Где-то там взвешивает Ястреба на аптекарских весах, слушает удары сердца – не частит ли, – ищет поводы, просчитывает ходы. И все-таки командует неохотно и грубо: – Через час в порту. Знаешь, где станция Аоми? Оттуда третий проезд, седьмой ангар по левой стороне. – Опять в порту? – Ястреб ежится. – Помилуй, апрель на дворе, холодина ведь! – Я могу сжечь несколько кораблей. – Ради меня? – Вместе с тобой. – Боже, никогда не слышал ничего романтичнее! – приходит в восторг Ястреб. Он напирает обаянием, как бронебойный снаряд, а в горле лакричным леденцом щемяще застряла тоска, которой Ястреб не находит имени. В супергеройском мире у всего должно быть хлесткое, остроумное имя. Но в словарном запасе Ястреба чего-то не хватает. Он такой же увечный, как чувство юмора Даби. – Приведешь с собой хвост – убью всех. – Зануда, – Ястреб вздыхает. – Может, просто впустите меня наконец в штаб и представите Шигараки? – Удивительно, с каким упорством ты рвешься в вонючий подвал с плесенью на стене и крысами в коридорах. – Подвал?! – Час истекает через пятьдесят восемь минут. – Как же так! – Ястреб искренне огорчен. – Когда говорят о штабе устрашающей Лиги Злодеев, невольно ждешь чего-то грандиозного! Ну, не знаю, башню, набитую вертолетами и дробовиками. Снайперов на крыше, ров с крокодилами. А у вас – подвал?! – О, извини, – голос Даби сочится желчью, – ничего не поделаешь, живем скромно. Это все потому, что в мире безупречных героев злодеям запрещено торговать лицом. Ястреб улыбается и переходит в атаку: – А я бы купил твое лицо, знаешь? Честное слово, всех денег не пожалел бы. – Я бы тоже дорого заплатил, чтобы полюбоваться на чучело из твоей головы, – Даби вдруг начинает говорить быстрее и резче. – Интересно, Комиссия отгрызет ее, когда узнает о твоем предательстве, герой номер два? Или устроит показательное линчевание? – Фу! – Ястреб смеется. – Мы не в варварском средневековье, ну какие линчевания? Убьют спокойно, без шума, под присмотром врача. – Твоей голове и сейчас не помешал бы доктор, герой номер два. Пока она еще на плечах. – Хватит пророчить мне смерть, – оскорбляется Ястреб. – Не раньше, чем мне воздвигнут золотой памятник рядом с памятником Всемогущему! А то и повыше Всемогущего, если повезет. Чтобы укрывал крыльями целый мир… – Пятьдесят семь минут. – Ты ужасный зануда, Даби. – Я просто надеюсь, что ты не придешь. Ястреб опять смеется, запрокидывая голову, и бормочет мечтательно: – Когда крылья мои рассыплются звездной пылью, а победный крик станет первым рассветным лучом, тогда ты наконец взглянешь в небо?.. – Это в ваших геройских академиях учат так складно петь? Вдруг кажется, в голосе Даби такая ненависть, такая сильная, что больно вдохнуть. До рассвета далеко. В пустом темном Токио еще только апрель, но Ястребу тоже душно. Страшно. Безнадежно и хорошо. – Не знаю, я же не учился в академии, – он никак не может перестать смеяться. – Только торговать лицом. Думаешь, я идиот? – Ты нарочно тянешь время? – Думаешь, не успею за пятьдесят шесть минут, да? – Думаю, – говорит Даби медленно, – ты шпион. Думаю, ты двуличный подонок. Думаю, я не только к боссу – на порог тебя не пущу. Думаю… – Черт, вот жалость, – сетует Ястреб. – Ведь я уже у твоего порога. Даби оборачивается. Ястреб кладет ладонь на дверь таксофонной будки. И тогда Даби наконец выпускает трубку из пальцев.