Голубоглазое солнышко

Илья смотрел на Сашу. Пристально, не смея взгляд отвести и на секунду. Ловил глазами каждую эмоцию, каждое движение густых бровей. Елена сегодня и вправду была на высоте. Она прекрасно прошла испытание, ответила на все вопросы, помогла парнишке в зелёной кофте. А её рассказ про ногу стал последней каплей для всех. Все четверо человека из жюри в непонятках сидели и оглядывались по сторонам, пытаясь найти ответы на собственные вопросы в лицах друг друга. Хотя наверное можно сказать, что Вера смотрела на Викторию, а Илья смотрел на Сашу и наоборот. Они все пытались найти несказанное в глазах ближнего. Женское мышление отличается от мужского, а мужское от женского. И скорее всего именно на это люди спишут эти тайные взгляды, но мы то знаем о том, что взгляд Шепса и взгляд Ларионова под эти предрассудки не пишутся. Эти двое будто играли в гляделки на протяжении всего времени. Зыркали то игриво, то негодующе, то расстроенно, то радостно. Правильно говорят, эмоции мы доверяем только тем кто это доверие заслужил. И даже сейчас Илья лицезреет то, как на бледном, кукольном личике глаза намокают. В глазах потихоньку скапливается влага, а уголки губ слегка дёргаются. А кареглазый только головой слегка мотает. Слёзы Саши это последнее что Илья хотел бы видеть сегодня. Если грустно медиуму, то грустно и фокуснику. Это заметно и без третьего глаза. Илья хмурится несильно. Так хочется ему прижать к себе худое тельце. Защитить от всякой бяки, укрыть от грусти и зла. Хочется Сашку домой привести, согреть, не выпускать из объятий, заварить этому большому ребенку его любимое какао с зеферками и предельно аккуратно вытирать большими пальцами солёную жидкость. Первая слеза скатилась с лица. Процесс уже не обратим. Знали бы вы каких усилий стоило Илье тут же не подорваться с кресла и не начать успокаивать своё голубоглазое солнышко. Он весь вжался в этот стул, сжимая подлокотник до побеления костяшек. А Саша... Саша тихо плакал, взгляд в пол уводя, от Ильи прячась. Черноволосый часто так делал, ведь помощь и заботу принимать не умеет, а Ларионов его приучить к этому пытается. **** По окончании съёмок Шепс уже более менее успокаивается. Хотя Марат переживал, это было не удивительно. А скорее даже каноничное событие. Медиум даже улыбался слегка всем. Он поднимал уголки губ и кивал на вопросы о нормализации самочувствия. Вика его обнимала долго, пыталась боль моральную забрать, но Саша отпрыгнул и после сам к ней припал, но шептал о том, что не нужно ей это. У неё дети, муж. Ну вот зачем Виктории боль Александра? Правильно не зачем. Но они друзья, лучшие друзья, хоть их и просят это не показывать. Райдос прекрасно знает о эмоциональности Шепса, но сердце её каждый раз сжимается от его слёз как в первый. Всё равно было кажется только Вере. Не потому что она Сашку не любила, хотя и это тоже. Ей не нравились ни Александр, ни Виктория. Рыжеволосая считала их высокомерными и не принимающими критику людьми. Шепс и так вниманием был окружён, зачем ему её внимание. Холодная аура Сотниковой ощущалась сейчас слишком ярко из-за чего мужчину худощавого кинуло в озноб. Через полчаса все успели разъехаться. Все, кроме Ларионова и Шепса. Потому что их такси должно было приехать только через пять минут. Повисло молчание. Саша губы кусал и на ботинки собственные смотрел. А Илья смотрел на него. Ларионов вздохнул и подошёл ближе к Саше. Тот в свою очередь вздрогнул и очи свои поднял. Фокусник не спрашивая, Сашу со стула подтянул и за талию ухватился, к себе прижимая. Шепс пискнул и голову из-за разницы в росте запрокинул. Перед взором Ильи предстали васильковые глазки, которые он часто закрывал длинными, будто накрашенными ресницами, густые бровки сложенные домиком, приоткрытые алые губы и розовые от смущения щёки. Ларионов улыбался смотря на это очарование. Фокусник действительно считал, что медиум слишком мило смущается и краснеет. Черные, как смоль волосы экстрасенса растрепались в разные стороны, а мелкие прядки упали на бледное лицо. Ларионов хихикнул и подняв руку, убрал прядь непослушную за красное ушко. Они начали встречаться не так давно, поэтому всё ещё ощущалась неловкость от всего. И если у Ильи это не первые отношения с мужчиной, то у Саши такой опыт впервые. Но главное что они любят друг друга. - Ну чего ты, котёнок? Так сильно расстроился? Ларионов говорил настолько нежно, что под ребрами у Саши тепло разлилось. Он губы пухлые поджал и кивнул. А фокусник лишь усмехнулся. Он наклонился слегка и стал выцеловывать личико любимое. А Саша румянцем залился ещё больше. Он улыбался, теперь уже искринне, пока горячие губы касались его щёк, носа, лба, губ, скул. А спустя тридцать секунд он и вовсе разразился звонким смехом. А Илья нарадоваться не мог счастьем этого черныша. - Ну всё, солнышко моё не грустит больше, миссия выполнена! Сашунь, такси подъехало, пошли. **** Сидя в теплой машине, Саша разнеженный эмоциями, уличным холодом и усталостью незаметно даже для самого себя, упал на плечо Ильи головой. Ларионов улыбнулся и запустив руку в мягкие локоны, стал массировать, слушая тихое дыхание и мурчание человека-кота по имени Александр Олегович Шепс. **** Это чудо будить было жалко. Кареглазый, расплатившись с таксистом, прилежно взял своего мальчика под спинку и коленки, на руки накаченные поднимая. Добравшись до квартиры парень не разуваясь прошёл в их общую спальню. Саша переехал к нему уже как две недели. И настолько чистой, вкусной и уютной квартира иллюзианиста ещё не была. Как же всё-таки кардинально Саша поменял его жизнь. Шепса раздели неспешно до нижнего белья, оставляя нежную кожу обнаженной. Илья как завороженный наблюдал за тем как вздымается его грудь. По Сашке можно анатомию изучать, все кости видны. Ларионов и сам разделся вскоре. Лёг рядышком и чрезвычайно заботливо прижал к себе тельце Шепса старшего, зарываясь носом в его макушку. - Спокойной ночи, ангел Так они и заснули этой ночью. Илья укрыл их обоих одеялом, Саша уткнулся лицом Илье в грудь сильную и тихо посапывая продолжил спать.