Болотная тина.

      Его знобило. Даже сквозь сон Макс чувствовал, какой липкой была его спина, руки, ноги, голова, всё было в холодном поту. Рядом лежала Ариша. Во сне Ариша почему-то была очень старой, немой и грязной, но Кольцов привык, что в Топях только такие сны и приходят. Он приподнял одеяло, чтобы на всякий случай проверить: к нему спиной лежала всё ещё молодая и красивая девушка. Обнажённое, молодое тело во мраке выглядело красиво. Кольцов встал с кровати, и почти сразу же замер, услышав непонятные стоны в соседней комнате, где спала мать Ариши. Как можно тише прошёл в коридор, взял с тумбы сигареты, надел куртку и вышел на улицу.       С каждым днём Максу всё хуже: ему кажется, что он в каком-то сне. У него рядом никого нет. Блаженная Соня проводит свои дни в монастыре, иногда они с сестрой на короткий промежуток времени выходят в лес на прогулку. Мент Козлов появляется все реже… И где он пропадает? Снова наворачивает круги вокруг Топей на своём старом УАЗике? Однажды Макс видел, как Козлов разговаривал с кем-то в машине, то и дело, поглядывая на соседнее сиденье. Оно было пустым.       Остальных нет. Эли, Кати и Дениса больше нет. Хотя он и видел Катю, но это совсем не она, оно лишь казалось ей. Эля мертва. Денис теперь тоже в другом мире, он, как думал Макс, освобождён, потому что только полное небытие сможет спасти от мерзотного ужаса, происходящего здесь, в Топях.       Дело было не в том одиночестве, физическом, когда тебе не с кем поговорить, кроме девушки и бабки, словившей жёсткий Альцгеймер, совсем нет. Макс чувствовал, что он, блять, единственный здесь, кто видит весь пиздец во всей его красе, кто хочет что-то исправить, но не может. У него нет никакой связи с тем настоящим миром. Ни интернета, ни сотовой связи. Но на кой они ему, если ему и самому-то путь к живым закрыт. Они все впятером умерли ещё там, в лесу. Смерть была им заготовлена уже тогда, когда они сели в этот чёртов поезд.       На улице мерзко. Трава влажная и мерзкая. Запах застоявшегося болота тоже мерзкий. И Макс тоже чувствовал себя мерзким, ведь он насквозь пропах этим болотом, он пил эту воду. А говорил же Денису! Попили воды и козлёночками стали! Тоже мерзкими, твою мать, и мёртвыми. Кольцов почему-то представил, как его похоронили, точно так же, как и того деда, который жил с бабкой, что приютила их компашку. Он даже почувствовал, как белые, жирные личинки ползали по его телу, поглощали кожу, ткани, мясо. Они ползали по лицу, копошились в волосах, щекотали пятки, облюбовали бока, живот и подмышки. В нос ударил запах сырой земли. Это была тропа.       Ноги несут по тропе, она плавно вытекала из деревни, вилась к лесу, камушки поблескивали лунным светом. Макс шёл спокойно, покуривая сигарету. С каждым шагом он удалялся от дома с сумасшедшей бабкой, и с каждым шагом тяжесть на плечах уменьшалась. Он дошел до короткого спуска к озеру. Здесь был деревянный пирс. Где-то уже сгнили деревяшки, чуть провалились, надломились, но идти было можно. Он знает. Они с Денисом тут ходили, прыгали и дрались, да так, что в воду свалились. С Денисом было легко. Они были знакомы не первый год, но не особо контактировали, так, однажды по пьяни сговорились, не более. А потом, попали в эту яму.       В памяти опять та кошмарная картина… Они стоят у озера. Козлов, он, Денис, Соня и Хозяин. Потом последние трое идут к машине, садятся. Титов за рулем. В своей привычной манере, дерзит, газует. Они отъезжают, а потом происходит пиздец. Крики хозяина, истеричный смех Сони, который доносился из машины, машина, стремящаяся к обрыву, всплеск воды, большие круги на воде, напрочь промокшая Соня, и тишина. До одури заглушающая. И боль, тянущая все органы вниз, впивалась в мозг.       И снова всплеск воды. Макс спокойно закуривает вторую сигарету, не обращая внимания на звук. Это рыба плещется, точно. Макс подумал, что неплохо было бы сходить на рыбалку. Развеяться. Он удобнее усаживается на пирсе, снимает обувь и свешивает ноги к чёрной поверхности воды. Тёмное полотно под его ногами разделялось белой дорожкой, — светила полная луна. По всем канонам, в полную луну происходит всякая жесть: кто-то лезет в петлю, кто-то сходит с ума и берётся за нож, кто-то не может уснуть всю ночь, а ещё говорят, что в эту ночь рождаются только чёрные кошки, которые в следующий раз принесут беду людям, просто перебежав через дорогу. Какой-то недоучёный-гипнотизёр говорил, что луна имеет особый поляризованный свет, пагубно влияющий на человека и на его решения. Макс в эту муть искренне не верил, ведь он мёртв, что с ним может ещё случиться? А ничего! Он обрёл бессмертие и бесстрашие.       Вот только последнее он потерял почти сразу, как только подумал над этим… Он почувствовал, как что-то коснулось до его стопы! — Ай! Блять!       Он быстро поднялся с пирса, вставая в «боевую» позу, ожидая нападения. Но ничего не происходило, даже ветер не шевелил траву и водную гладь. Он медленно подошёл к краю пирса, наклонился к воде, глядя испуганными глазами в чёрную бесконечность. — Твою мать…       Он выдохнул, положив ладонь на левую сторону груди, ближе к сердцу, и выпрямился. Наверное, рыба или какой-нибудь уж, или ему вообще показалось? Может, козлячья водичка так пошутила? Уже неважно. Макс оглядел пирс в поиске сигареты, но её нигде не было… значит, уронил в воду. Ужас! Он снова сел. Возвращаться в деревню пока не хотелось… Макс честно не знает, сколько прошло времени с момента точки невозврата (так он называет день, когда остался один, когда умер Денис, когда сменился Хозяин, когда от него отреклись все, кроме Ариши), но вчера он заметил, что листва в лесу начала желтеть. Может, уже сентябрь? Он устал. Он не понимает, почему ему нравилось находиться с Ариной и её мамашей. Интерес к неизвестности, чистоте и непорочности? Тьфу! Он ебал эту чистоту, в прямом смысле этого слова. Нигде он не видел этой чистоты… Ни в Москве, где секс более, чем доступен, где каждый уже перетрахался дважды, если не трижды, ни здесь, в Топях. Здесь всё мерзкое, не настоящее. Какая чистота могла быть у Ариши? Она любила ходить без топа, показывая груди всему свету, она умело управлялась с его членом, отсасывала, и заглатывала его по самую глотку, она брилась везде, пытаясь оставить эту девственную непорочность на своем теле. Она могла заниматься сексом полчаса и час, и полтора, когда сам Макс уставал уже на пятнадцатой минуте, а на ней не было и грамма усталости. Сейчас он не понимает, где был его мозг пару месяцев назад? Может, Ариша тоже не простая? Может, ведьма какая-то? Запудрила мозги… И сейчас, видимо, её колдовство начало ослабевать. И все это молодое тело, гладкая кожа на лобке, щенячий взгляд, лишь притворство? Кольцов вспомнил местную школу, он тогда бродил по всей деревне в поисках правды, строил теории, и забрёл в школу. И в одном из классов на стене висели отсыревшие, полугнилые портреты учеников. Там была Арина. На стене значился тысяча девятьсот девяносто девятый год. Макс нащупал в кармане шорт ещё дну сигарету. Затянулся. Мысленно решил, что если он уже мёртв, то это всё равно не повод сдаваться. У него появилось новое расследование. Завтра пойдёт в школу.       Слева снова послышался всплеск. — Да блять! Заебали эти рыбы, — Макс дрогнул от внезапного звука и раздражённо сильнее укутался в куртку, ёжась от ночной прохлады, — Что, тоже тесно в этом болоте? Мучайтесь. Вы не одни здесь застряли, — Он снова затягивается табаком, улыбается, — Завтра с утра поиграем с вами в «кошки-мышки», адаптированы под рыбалку. Новая версия! Как вам? — Да ниче так, можно и в такие игры поиграть.       Макс замер. Раздавшийся голос поверг его в шок. Он находит в себе силы, чтобы повернуться назад. — Дениска…       По левой стороне, за спиной Кольцова сидел он. Денис Титов. Без футболки, в своих цветастых штанах. Он так же, как и Макс, свесил ноги вниз.       Макс приподнялся, всё ещё неверяще смотря на Дениса. Тот был точно таким же, как и в тот день: челка неаккуратно лежала на лице, волосы сами по себе выглядели влажными, взгляд был томный, насколько его можно было рассмотреть во тьме ночи. Тело худющее, и весь он сам выглядел до жути хрупким, позвоночник неровными бугорками проступал на спине. Кольцова только сейчас осенило: вся чистота и душевная простота была не в хитрой Арише, не в блаженной Соньке, она всегда была рядом. Денис Титов был воплощением непорочности. Да, в прошлом он богатенький айтишник, думающий, что деньги могут решить всё в этом мире (и чёрт, в их живом мире так и есть), эгоцентричный, его не волновали другие люди. Но после Топей Титов раскрылся по-другому. Он и раньше таким был, просто Макс не общался с ним, видел лишь со стороны. Он был прямолинейным, поступающим так, как думает, и другого пути он не видел. Так ещё на него пала ужасная доля: рак. Опухоль в голове, давящая на мозги так, что хоть на потолок лезь! Находясь вместе с ним в Топях, он видел, как рак разъедал нервную систему Дениса, тот вёл себя странно, но это был настоящий Денис. Денис, которого собственный организм загнал в угол. Денис, который первым понял, что творится в этой глуши. Титов был ребенком. То, как отчаянно он пытался дозвониться до матери, как выпытывал точку «доступа к сети», чтобы только связаться с матерью. Ему настолько было страшно? Кольцов думает, что да. Он слышал по ночам, как рядом лежащий Денис подрагивал и всхлипывал, плакал, как ребёнок, тихо, чтобы подушка впитала все слезы, все страхи и тоску. Макс тогда даже пошевелиться не мог. Не хотелось спугнуть Титова и не хотелось, чтобы он узнал, что его кто-то слышит.       Сейчас он сидел здесь. Глупо улыбался, склонив голову на своё плечо. Болтал ногами. Как ребёнок. Чистота. — Ты нахрен меня так пугаешь? Я чуть не умер во второй раз! Ты где был всё это время?       Кольцов хоть и ругается, но та радость, которая была на душе, не дала сдержать широкую улыбку. Он подошёл к Денису, упал на колени и обнял чужие, холодные плечи. Его так же обнимают в ответ. Тяжёлая голова Дениса ложится на плечо Кольцова, упирается лбом. — Мне так больно, — Денис рычит, — Голова… — Пойдем к бабке, нехер здесь сидеть, — Кольцов начал подниматься вместе с Денисом, но тот вставать не хотел, — Ну? Совсем встать не можешь? Денис еле поднял голову и посмотрел заплывшим взглядом. — Макс, я не могу отсюда уйти. — Че за бред ты несёшь? Пошли! Я тебе такое должен рассказать! Про ту девку, ну, которая с матерью инвалидом живёт, ты не представляешь… — Кольцов перехватил Дениса, поднял его на ноги, тот еле стоит, впивается ледяными пальцами в чужие плечи. — Я не могу… Голова!       Кольцов ловит Дениса, который теперь даже на ноги опереться не может. Для размышления Макс даёт себе несколько секунд, и после берёт Титова на руки, если честно, тот был реально лёгким. Донести до бабки в деревню не составит труда…       От Дениса тоже пахло болотом, какой-то рыбой, но сейчас этот запах не казался мерзким. Они шли медленно. Титов, кажется, отключился. Его голова запрокинулась назад, и длинные волосы свисали вниз, щекотали локоть Макса. Господи, Кольцову казалось, что его руки дрожат, и он боялся, что случайно уронит Дениса на землю, тот ударится о землю и камни головой, опухоль лопнет, и Дениса не станет из-за кровоизлияния в голове… Макс помотал головой. Раньше он не был таким параноиком. Гребанные Топи! И козлячья вода!       До бабки они добрались за минут двадцать. Она, увидев Дениса, охнула, прикрыв рот и перекрестилась раз триста. Заглянула за спину Макса, чтобы убедиться в чём-то своём, и наконец пропустила их. Уже внутри, за столом, Макс увидел и дедка. Тот сидел, что-то перемалывал во рту, его глубокие скулы блестели под светом лампочки. Дениса они положили на кровать, укрыли тёплыми одеялами, но перед этим обмазали спиртом, по настоянию Кольцова. Чтоб уж наверняка. Сегодня они оба отдохнут. А завтра его ждёт расследование, долгие беседы с Титовым и «кошки-мышки» с Аришей.

***

— Как его нет?! А вы куда смотрели? Как отпустили в таком состоянии?       Макс одевался на ходу, при этом ведя очень активную беседу с бабкой. Как же его сегодня всё бесило! Он проснулся рано из-за кошмара, который также снился прошлой ночью. Хотел сходить проверить Дениса, а этого черта в постели не оказалось! — А ты на неё не ори. Она здесь не причём, — Тут в разговор ввязался уже дед, — Ушёл твой Денис.       Кольцов подошёл к столу, за которым сидел мужчина. Посмотрел на него, сощурив глаза. — А куда он ушёл? —Туда, где ему и место.       Мужчина заулыбался и потянулся за печеньем, что лежало в тарелке на середине стола. Тут и бабка пришла, тоже довольная, аж улыбка до ушей. Она принесла чайник и налила чай своему мужу. От такой картины утопичного уюта у Кольцова чуть глаз не задёргался. Он буквально вылетел из избы, хлопнув входной дверью. Нужно было срочно найти Титова. Во второй раз его терять не хотелось.       Весь его пыл быстро погас, когда он увидел шагающую ему навстречу Аришу. Шагала она с особой злостью и обидой, вымещая эти эмоции в каждый шаг. — Ну и где ты шлялся? — О, Аришка, привет. Да мне что-то плохо вчера стало, ходил ночью прогуляться. Потом пошёл к бабке, мы с её дедом чай пили, — Макс невинно хлопал глазами, смотря сверху вниз на подошедшую Аришу. Та подошла вплотную, смотрела, сморщив нос, а в голубых глаз метались огни, но услышав наичистейшее оправдание Кольцова, она расправила брови, поднялась на носочках и поцеловала Макса в губы, как всегда, глубоко, мокро и настойчиво. В итоге Макс сам не понял, как они дошли до дома, как его раздели и просто начали трахать. Он лежал на спине, перед глазами уже танцевали разноцветные круги, но в яви танцевала только Ариша на его члене. Она то ускорялась, то замедлялась, раскатисто двигаясь на Кольцове. Макс чувствовал, как на лбу проступал пот, как в глазах то и дело темнело. Ведьма! Что она творит? Кольцов даже возмущаться не мог, он думал, что на грани отключки от реальности. — Что такое, Максим? Ты же сам выбрал такую жизнь! — Ариша смеется, наклоняется к лицу Макса, — Тебе же нравится мое тело? Оно такое чистое, непорочное? Я как Лолита, да? Ах… Макс, Я ведь то, что ты попросил у Хозяина? Ты отдал душу за меня! Так, почему ты шляешься ночью по озёрам? Ты меня любишь? — Люблю-люблю… — Он говорит размазано, переводит взгляд со стены на Аришу. — Так полюби же меня сильнее, Макс!       Лучше бы он не поворачивался к ней. На нём вместо Ариши сидела её мать. Он видел это дряхлое тело, обвисшую грудь, растянутую кожу на руках, живот, длинные волосы на лобке, когда они с Аришей умывали её, купали в бассейне с шариками. А теперь это сидит на нём. Сон перетёк в реальность. Он, ничего не понимая, кричит во всё горло, когда чувствует грубые пальцы на своей груди, они медленно поднимались к шее… Макс отбросил их от себя, отбросил и подобие Ариши, схватил одежду и побежал, пока та не опомнилась. Он голый выбежал к чертям из этого дома, бежал так, что пятки сверкали. На улице только смеркалось… Боже, сколько часов она мучила его? Он добежал до леса и только тогда остановился. Дрожащими и замёрзшими руками надел штаны и какую-то фуфайку. Оглянулся, на всякий случай, нет ли за ним погони. От страха пот тёк ручьем. Кольцов даже не знал, куда ему идти… К бабке не хотелось, хотя тут сентябрьской ночью он точно замёрзнет. Ноги сами повели его к пирсу. — Денис? Ты здесь?       Тишина. Макс поднял голову: луна теперь пошла на убыль. — Тот дед сказал, что ты ушёл туда, где твоё место. Это оно? — Босыми ногами он тихо шагал вдоль пирса, — Денис, отзовись. Разрешаю даже напугать.       Где-то сбоку раздался знакомый всплеск воды. Поверхность воды заволновалась, как при ветру. Кольцов присел на краю пирса. Ждал, сам не пойми чего. Кольцов наклонился, вглядываясь в воду и тут, внезапно, что-то выплыло из воды, заливая лицо и волосы Макса водой. Он инстинктивно отвернулся, а когда вернул своё внимание к «раздражителю», увидел Дениса. Мокрые волосы уложены назад, а сам он довольный как чёрт, и никаких признаков того, что вчера ему было плохо до смерти! — Извини, но ты сам разрешил себя напугать, — Денис подплыл чуть ближе и схватился за края пирса, но подниматься из воды не собирался. — У тебя че, фишка такая? Людей до белого коленья доводить! — Макс глубоко вздыхает, успокаиваясь себя, — Ты че, всё время в воде сидел? — Почему сидел? Плавал! — И не холодно? — Нет, — Денис склонил голову набок, наблюдая за Максом, — А ты зря вчера меня к бабке потащил. Я мог умереть. — Ты уже два раза умер, третий не лишний, — Кольцов тоже наклонился к Титову, чтобы получше его рассмотреть. У того на голове были какие-то светлые пятнышки, но в темноте не разобрать, — Че за хрень у тебя на башке? — Что? А, это, — Денис провел рукой по собственным волосам, «пятнышки» остались на руке, — Это тина. Болотная.       Макс засмеялся. — Так, ты че теперь, аквалангист местный? — Ну, почти. Помоги подняться? — Давай, — Макс приподнялся и схватил Титова за подмышки, помогая тому забраться на пирс, — Ты хоть старайся, ногами греби, сложно тащить так. — Я не могу ногами…       Макс это уже и сам понял, когда всё же вытащил на край пирса тело Дениса. Ну, что ж, либо Кольцов законченный наркоман и всё вокруг происходящее затянувшийся трип, и он лежит сейчас с передозом в больнице,мамочка и тётя с сестрой возятся возле реанимации, ожидая, что скажут врачи… Либо Макс просто сошёл, нет, сбежал с ума! Иначе как объяснить то, что у Дениса вместо ног длиннющий тёмно-зелёный хвост. Рыбий. Как у русалок в сказке Андерсона. — Это… Это что, блять?       Макс поднялся на ноги и схватился за голову. — Цена за жизнь. Меня блаженная наша отмолила. — Что… Соня? Блять, так почему ты не в монастыре? — Она решила, что Бог везде, Бог во всём. Пришла сюда и отмолила. Сука, даже умереть не дадут. Я теперь даже утопиться не могу! — Он поднял хвост и помахал им, показывая причину. — Так, подожди-подожди, — Максу кажется, что он скоро крышей поедет, — А вчера что было? — Полнолуние. — И ты, типа, в человека превращаешься?       Денис кивает. — Да сука! Бред какой-то… Ариша тоже оборотень, видимо. Я… — Я знаю, Макс.       Кольцов опустил руки. На него смотрели карие глаза, те блестели под убывающей луной. Он сел рядом с Титовым. — Мне кажется, отсюда можно выбраться только через петлю или топор.       Макс проигнорировал пессимистичное настроение Дениса, хотя сам был недалёк от такого, но его больше волновал вопрос… — Ты долго умирал там, в машине, под водой? — Не знаю, но казалось, что это длилось вечно. Ты знаешь, в машине при столкновении с водой разбилась лобовуха, осколки от стекла прилетели прямо в лицо и шею. И легкие от воды горели. А сейчас, видишь, как рыба в воде, — Денис горько усмехается. — И что было потом? — А потом темнота. Похоже на то, что было и до нашего рождения.       Он опустил свой, по истине, изысканный хвост в воду и поплескался. Чешуя красиво переливалась на свету луны. — Так это че, типа, никакого Бога? — Ну, раз Соня отмолила, значит есть. — Только вот почему-то он нас после смерти оставляет совершенно одних. И какой же тогда он нам Отец? Почему мы умираем в мучениях? Где Бог?       На плечи навалилась усталость и обида. Обида, потому что людям врут столетиями… Чтобы они ходили в церкви, оставляли деньги и еду в качестве подношения для Бога, а вечером жирные Попы с золотыми часами на руках, лакомились бы плодами простого народа. А народ искренне верит. Варит еду в облезлых кастрюлях, живут в клоповниках, и верят, что Бог их отмолит, Бог их простит перед Вратами Рая. А нет никакого Рая! Люди сами придумали Бога, лишь бы не потерять надежду! Лишь бы не сойти с ума от того, насколько ужасен мир и наши жизни, что мы не бессмертные, что мы, люди, не сверхсущества, и нас могут в любой миг уничтожить, даже мы сами. Макс не верит в эту чушь! А всё это отмаливание — враньё! Здесь дело явно не в Боге. Да пусть будет виноват Дьявол, козлячья вода! Чёртовы Топи.       Денис молчал, он, кажется, чувствовал, как внутри Кольцов рвёт и метает, но на деле он очень устал. И сам Денис не видит смысла говорить об этом. Они оба всё знают. Денису сейчас впервые за долгое время хорошо.       Из мыслей Макса вывел тихий, с хрипотцой, и одновременно нежный голос Титова. Он… поёт.

Ты знаешь, мне

Порою снится космос

Но он ведь не спасет нас

Мы будем на земле

Ты знаешь, мне

Влачиться в тесном теле

Что дышит еле-еле

Я хочу быть где-то вне

      Макс совсем затих. Он боялся нарушить эту идиллию даже своим дыханием. Лишь смотрел на Дениса, пытаясь побороть желание придвинуться ближе.

Потому

Что ни день, то замкнутый круг

И ты знаешь, мой даже не друг

Мне не распутать все нити

      Раньше Кольцов слушал иностранную музыку, или просто мелодии, чтобы не загружать себя, как он думал, лишней информацией, и параллельно с этим работал. Музыка на фоне просто помогала расслабиться. Но та песня, которую пел Денис, аккурат меняла всё. Каждая строчка, кажется, пропитана и болью, и тоской, и даже скукой к жизни. Заставляло задуматься.

Похорони меня на

цветочном поле

Не прикрывая иссохших век

Чтоб проросло из них хотя бы что-то, коли

Из меня не вырос счастливый чело…

      Денис резко замолкает. Он настороженно посмотрел назад, и через мгновение уже спрыгнул в воду, нырнул на глубину. — Эй? Ты куда!       Макс оборачивается так же назад, чтобы посмотреть, что же так спугнуло Титова. В темноте леса он замечает движущийся силуэт. Он направляется к нему. — Ох, блять… Рыбка-рыбка, утяни меня с собой, будешь моим королём!       Максу страшно, но он смеётся. А рыбка не появляется. Он поднимается на ноги. Силуэт уже стал более знакомым. Кажется, это Ариша. Нормальная Ариша. В своих, натянутых по самую пизду шортах, и белом топе. — И что ты тут забыл? Почему сбежал? Макса разозлила невозмутимость этой ведьмы. — Почему я сбежал? А что это сегодня было? Нахера ты мне свою мать подсунула? Мучила меня весь день и считаешь, что это нормально? Не подходи ко мне вообще.       Плечи Ариши опустились, взгляд поменялся. Теперь она выглядела так, будто совсем не причём, и впервые о таком слышит, будто на неё сейчас кричат просто так. Ни за что. — Ну, Максим, я не понимаю, о чём ты, — Она подходит ближе и ближе, наконец соприкоснулась грудью с Кольцовым, — Мы занимались любовью, а потом тебе стало плохо… Я уложила тебя, вот так, — Ариша резко толкает Кольцова, тот, от неожиданности, падает на пирс, засаживая в спину, ладони и руки занозы. Его голова даже не касается пирса, она висит над водой. Ариша как кошка забралась на Макса, коленку поставила на пах, надавила, — Ой, не сильно больно? — Сука! Ты тварь! Слезь с меня, ведьма! — Макс пытается скинуть её с себя, но она стала словно камнем, который не сдвинуть с места. — Какая я тебе ведьма, дорогой? — Она крутит коленом, чувствует, сука, через штаны, куда жать. Её руки опять тянутся к шее. — Только посмей, мразь. Я столько пережил не для того, чтобы от руки старой ведьмы помереть, — Он пытается остановить руки Ариши, но сил не хватает, словно после многочасовой пытки… Макс только сейчас почувствовал ужасающую усталость, но сдаваться не хотелось. Хотя бы ради Дениса. — Вот, как мы заговорили! А раньше ты хотел в Москву меня с мамой забрать, и семью хотел, и меня хотел, а сейчас что, не хочешь? — Одна рука обхватывала шею, а вторая приспустила топ, оголяя груди, — Не хочешь?       Макс зажмурился, прилагая все усилия, чтобы освободить горло, Господи, как же хочется дышать! Хватит, пожалуйста! Дайте подышать! Ничего не слышит, слова расползаются в пространстве и не попадают в уши. Кольцов дёргает ногами, пытается хотя бы так оттолкнуть эту ведьму от себя, ничего не выходит… Он отчаянно стучит ногами по пирсу, хватается за чужие, ледяные руки. В глазах начинает темнеть.       Сквозь собственные крики до него доносится знакомый всплеск воды. А затем и Ариша слетает с него, освобождая горло от хватки. Он перекатывается на бок, перекладывая голову на холодный пирс, и пытается откашляться. Тело вообще не слушается… Он чуть не умер! Где Ариша? Он еле как заставляет себя повернуться, но ничего, кроме больших кругов на воде не видит. Глаза сами закрываются, а сознание меркнет в сентябрьской ночи.       В это время Арина отчаянно боролась за свою жизнь, как могла. Но априори, находясь под водой это было в сто раз сложнее. Спасаться от существа, чья стихия это вода — в тысячу раз. Её схватили за плечи, тащат куда-то вниз, она чувствует, как вода давит на всё тело… Пытается выбраться изо всех сил, стучит по противнику, но, увы, кислорода становится все меньше и меньше, сил тоже. Её прижали к илистому дну. Легкие горят и ничего не видно.       Вскоре её отпустили. Ариша попыталась всплыть, но за ноги что-то потянуло назад. Она чувствовала, как её накрывает что-то очень тяжелое, переламывает ноги и прижимает ко дну.       Денис выплыл на поверхность. Доплыл до пирса. Благо Макс лежал близко к краю, не было необходимости забираться наверх. — Макс, — сначала шёпотом позвал Денис, — Эй, живой? — Он подплыл ещё ближе, даже мог спокойно дотянуться до лица Кольцова. — Ну, Макс! Вставай!       Денис ледяными пальцами вытер слезы с чужих глаз, убрал кудри со лба. Кольцов зашевелился. — Макс! — На радостях Титов приобнял его, насколько это было возможно.       Когда он приоткрыл глаза, первым, что Макс увидел, были карие глаза с отблеском. Денис теперь совсем близко. В голове хоть и был рой мыслей и вопросов, но сил на разговоры не было. Одно было понятно точно — Денис спас ему жизнь! Кольцов потянулся к нему, медленно, привставая на локтях, и поцеловал в холодные, влажные губы. Единоразово. В знак благодарности. С характерным причмокиванием. — Спасибо. — Рыбка тебя услышала. В воду утянула. Вот только королём для утонувшей станет сом.

***

— Думаешь, ей тут будет лучше? — Денис недоверчиво оглядывает монастырь. Вспоминает, как отмаливал здесь свой рак, но вылечила его в итоге смерть. — Да, Преподобный Илья о ней позаботиться, — В ответ на вопрос Титова кивают, по-доброму улыбаются. От легкого ветра кудри колышутся, совсем как трава в поле. Вообще, Преподобный Илья позаботился не только о матери Арины. Он так же помог и Денису, чтобы тот мог спокойно ходить по Топям во время полнолуния, и не быть прикованным к одному месту. Его больше не беспокоила головная боль. А Макс хоть и не начал верить в Бога, но в чудо уж точно поверил.       Денис и Макс стояли на территории монастыря, прямо перед светлым зданием. Оба курили хорошие сигареты, привезенные лично Милиционером Козловым откуда-то. В дверях монастыря стояла мать Ариши. Она что-то бубнила на непонятном языке, а Преподобный Илья держал бабку за руки. Макс усмехнулся и махнул священнику рукой. — Ну, что, на рыбалку? — Меня ловить будешь? — До конца полнолуния ещё целый вечер и чуть-чуть от ночи. Я успею тебя поймать.       Они смеются и направляются к дому на окраине деревни, что стоял рядом с полицейским участком. У них действительно много времени до окончания полнолуния.