Операция "Муравейник"

      Ветер приятно обдувал на перроне, со стороны вокзала регулярно слышались объявления о приближающихся или задерживающихся поездах. Польша поправлял на себе военную форму и сидел на скамье, завязывая шнурки на берцах. Сколько бы он не пытался, а те всё равно наверняка продолжат непослушно расходиться и болтаться. Стыдно, конечно, было от того что в своём возрасте он так и не научился толком вязать их крепко, и лишь иногда удача благоволила ему, и всё держалось до победы, но научиться всё не выходило. Он, конечно, просил своего друга помочь ему с этой бедой, но один разок венгр завязал ему такие узлы, что ни один морской волк вовек не развяжет, а нога отвалится, так что более он советов не спрашивал. Да и некогда, по правде, время на это тратить. В особенности сейчас, когда над их спокойной земной жизнью нависла такая угроза.       Вот уже пять лет прошло с тех пор, как где-то в Швейцарии рухнула с неба стальная громадина в горах, тая в себе невиданных доселе существ. Стальной она, конечно, не была - ни одна взрывчатка никак не могла взять тот материал, который покрывал неопознанный объект. До прибытия туда военных нашлись, конечно, несколько "смельчаков", что решили позабавиться и первыми проверить инопланетную махину. Это же так здорово, так круто, они первыми столкнуться и проконтактируют с внеземной расой! Но, какое бы это ни было клише, разумеется, их более никто не видел. Довольно скоро комплекс был окружён по всему контуру вооружёнными силами Швейцарии. Стало ли легче? Хотелось бы, чтобы то было так.       Довольно скоро стали пропадать и военные. Контроль за солдатами ужесточили, все надежды на мирный контакт начали медленно разрушаться. Окончательно они рухнули, когда был зафиксирован первый представитель обитателей этой постройки, утаскивающий бессознательное тело солдата. Выстрелы не убили его, но пострадавшего удалось спасти. Он был почти нетронут, но рассказать ничего внятно так и не смог, лишь вторил о каком-то "пути" и молил вернуть его. В крови его позже было обнаружено высокое содержание эстрогенов, в частности, прогестерона, которые он вырабатывал где-то ещё около месяца, прежде чем организм вернулся к своей нормальной функции. Тогда то выяснилась и причина "визита" этих существ на планету и похищений, организованных ими. Вскоре пропал Швейцария, и тогда дело наконец приняло мировой масштаб. – "Внимание! Военный эшелон номер 7626Д прибыл на третий путь. Пожалуйста, поспешите пройти проверку и занять свои места. Убедительная просьба, не забывайте свои вещи. Удачной службы!"       Электронный голос заглушался резвым стуком колёс по рельсам, шумом двигателя и ветром. Подняв голову, поляк с минуту смотрит, как останавливается состав, после чего наконец поднимается с места. Набросив рюкзак на плечо и взяв в руки сумку и кипу бумажек, парень делает вздох и в последний раз глядит на городской пейзаж. Ну вот и всё, пути назад нет. Он добровольно записался туда и теперь будет должен понести ответственность, с честью исполнить свой долг перед всем человечеством. Конечно страшно идти в самое пекло, к самому улью, что так и норовит сожрать ещё кого-нибудь, будь то солдат или простой гражданин. Но в душе теплился некий азарт и тот импульс, что наталкивал его на подобные порой безрассудные поступки, а порой и приводил к тому, что могло показаться чудом. И, конечно, в любом случае он всегда верил во второй исход, а нынешний случай особенным для него не был. У входа в один из вагонов, несколько отличный от остальных, поляка встречал человек в такой же военной форме. Лицо его было уставшим, но строгим, тело почти не позволяло себе потерять в выправке и лишний раз сгорбиться. – Здравия желаю, будьте добры, подайте документы, - послышался грубоватый спокойный голос, и пшек протягивает всё необходимое, в том числе удостоверение воплощения. Людей на этот вагон в соображениях предосторожности не пускают, кроме специализированных и доверенных лиц. Мужчина проходится взглядом по бумагам, сверяется со списком в своих руках и возвращает их Польше. - Проходите, товарищ младший лейтенант, занимайте своё место, проводник придёт, как только мы двинемся. Следующий!       Поблагодарив, страна поднялся по ступенькам в вагон, стараясь не уронить ни документы, ни сумки, и прошёл в узкий коридор. Воплощений не так много, отчего экономить место на них не приходилось, да и статус у них повыше будет. Даже звания у них были с пометкой "государственного типа", что означало, что тот же младший лейтенант будучи воплощением мог спокойно отдавать приказы человеческому майору. Эти звания им нужны были скорее для удобства между собой, а для людей они все оставались главнокомандующими. Изумрудные глаза в конце концов натыкаются на маленькую бумажечку у двери в купе, и поляк облегчённо улыбается, кое-как открывая дверцу одной рукой. Венгрия, что всё это время сидел внутри, сначала лениво поднимает взгляд на открывающуюся дверь, а после его лицо резко становится ошарашенным. Польша же наоборот во всю светится от счастья, словно спустившийся лучик солнца, хоть и чувствует небольшую неловкость, понимая, что наверняка собирается сказать ему его товарищ. – Ты... О, Господи... У меня слов цензурных нет. Ты всегда такой упрямый? - обречённо вздыхая и опираясь на столик, венгр хватается за голову на секунду, сжимая свои волосы в тиски, после чего снова смотрит на биколора. – Будто ты не знаешь, - закатывает глаза поляк, немного глупо улыбаясь, ставит сумки на своё место и закрывает купейную дверь. - Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься. Но всё ведь не так плохо! Да и я уже не ребёнок, я могу постоять за себя. Вторую мировую как-то ведь пережил. Да и многое я повидать успел, сам знаешь. – Ага, только вот большую часть этого многого ты к чертям забыл. И, хоть и не ребёнок, упрямишься ты точь-в-точь как в пятом классе! Но ругать тебя, один хрен, бесполезно... - снова вздыхает, наблюдая, как пшек раскладывается, так что пока и сам тянется к своим вещам, вытаскивая оттуда кружку, чайные пакетики и целлофановый пакет с овсяным печеньем. А дальше - театр. - Что ж, в таком случае, вкуси же в последний раз это чудо людской выпечки, чтобы при кормёжке смесью питательных веществ вспоминать былые деньки... – Ой, Венгрия! - возмутился пшек, но уже посмеивался, да и сам буроволосый солдат улыбался. Польский кулак несильно врезается в чужое плечо, когда Венгрия поднимается, а после парни заключают друг друга в крепкие объятия. По польской спине с чувством, но не слишком сильно хлопают, а после и потирают место хлопков. – Дурак ты, Польша... Но я рад наконец снова тебя увидеть, - хмыкает старший лейтенант, крепче прижимая к себе теперь уже сослуживца.       Действительно, их встречи почти свелись на нет с тех пор, как началась вся эта заварушка, ведь Венгрия одним из первых вызвался разбираться с этим. Польша ещё тогда выразил своё желание поехать вместе с ним, а Венгрия отшутился, сказав, что сперва всё разведает, и потом уже будут решать. Но в следующий раз, когда выяснилось, что в отличие от него, поляк был настроен серьёзно, он уже категорически не соглашался на желание поляка, чем вызывал ярое непонимание с его стороны и лишь большее желание поехать.       Венгрия покинул купе, чтобы набрать им обоим горячей воды, выпить чаю с печеньем и поговорить о всяком. В частности венгр, как более старший по званию, а значит и более опытный, должен был предостеречь Польшу и все рассказать ему про то проклятое место, куда они отправлялись. Вагон покачивался, а за дверями слышались мужские уставшие голоса вперемешку с такими же уставшими женскими. Немногие сохраняли свою живость, все были измучены трудностью положения. И поэтому ещё страшнее было осознавать, что такой дорогой Венгрии человек едет в этот кошмар вместе с ним. Стоя в очереди, его выводит из мыслей похлопывание по плечу. – Венгрия? Можно тебя на пару слов? - сзади оказывается Германия. Он был руководящим всей операции и не зря - выправка, рассчётливость, трезвый и холодный рассудок были необходимы для лидера, и всем этим он мог с гордостью похвастаться. Никто не спорил с ним, а если и спорил, то убеждался после в том, что немец точно знал и просчитывал свои решения. Уверенность и командный голос насыщали боевой дух, давали надежду, что всё под контролем, и это главное для подчинённых. – Ох, здрасьте, товарищ майор. Да, конечно, - оставив чашки на столике, венгр без лишних вопросов прошёл с германом в сторону от очереди и лишних ушей. Он так же, как и многие, понимал, что Германия отличный предводитель и уважал его не без причин. – Опустим формальности. Ты знаешь, что Польша записался на эту операцию? - Германия говорил негромко, но звучным басом, поставленным командирским голосом, который всегда отзывался в сердце соответственно. Интерес на лице Венгрии сменился раздражением. – Да как тут не знать то? Ещё как знаю! Он со мной едет. – И ты ничего ему не сказал? – Я говорил! - ярко возразил Венгрия. - Я ему тысячу раз говорил "не суйся ты сюда!", но он же упрямый, как баран, всё лезет и лезет. Он никого не послушает, хоть партизаном, но доберётся до туда, раз уж въелась ему в мозг эта затея... – О миссии, - уточнил немец, чем вызвал непонимание у собеседника. Его не интересовали личные разборки двух друзей, очевидно. - Ты рассказал ему что-нибудь о миссии? – Э... Нет, но как раз собирался. С-стой, так ты не собираешься ему ничего высказывать? - недоумённо спросил Венгрия, смотря на немца. Он ожидал, что командир поймёт, что Польша не лучший кандидат на их поле боя, однако ничего подобного не оправдалось. – Если он решил, то пусть едет. Добровольцы нам сейчас очень нужны. Чехию забрали, так что Польша пойдёт на его место. Расскажи ему всё, что надо. И да... - Германия огляделся, убедившись, что их не слушают, а после снова обратился к венгру. - Я надеюсь по прежнему не увидеть от тебя проявления лишних чувств на точке. Потому что это приказ, Венгрия. Мы теряем людей, мы все это понимаем. Поэтому ты важен нам с чётким рассудком и здравыми поступками, как и всегда. Я понятно объяснил? – ...Так точно. – Рад это слышать, - кивнув, Германия оставил Венгрию наедине с его мыслями и удалился в своё купе.       Венгру же от этого стало лишь неспокойнее. Конечно, он прекрасно знал, что ждёт их там, поэтому и не хотел отговаривал Польшу, как мог. В конце концов поэтому он и вызвался одним из первых, чтобы его близкие не страдали в первых рядах, чтобы уберечь их и избавиться от инопланетной угрозы. Земля была не готова к ней, но стоять до последнего лучше, чем сдаться. Так он хотя бы будет знать, что он попытался сделать хоть что-то, дал отпор, насколько можно было и не потерял достоинства перед захватчиком. Больше никогда не потеряет. Но теперь здесь и Польша... Всё стало так запутанно! – Эй, Венгрия, ты там сдох что-ли?! - донёсся крик из их купе, на что солдат наконец опомнился и вернулся к чашкам, чтобы наконец набрать в них кипяток. – Иду я, из трусов не выпрыгни! - отвечает он, не отвлекаясь, и затем осторожно шагает в сторону нужных мест, стараясь не расплескать всё в плавной, но тряске. - Открывай давай, а то останешься без чая своего.       Раздвижная дверь отъехала, впуская Венгрию внутрь и почти сразу закрылась за ним. Пока он расставлял чашки, Польша сел на своё место и положил чайные пакетики в горячую воду, наблюдая за тем, как она медленно окрашивалась. Венгр так же сел на своё место и тяжело вздохнул. Мысли не давали ему покоя, и молчание становилось напряжённым. – Чего так долго-то? - разбавил тишину поляк, подперев голову рукой, которую в свою очередь поставил на стол. Свободная рука в этот момент тянулась за парой кубиков сахара. – Да там Германия меня позвал... Сказал, чтоб я непременно ввёл тебя в курс дел, так что по приказу тебе придётся слушать меня от начала и до конца ОЧЕНЬ внимательно! - свести в шутку серьёзную тему было лучшим способом избавиться от тревоги и разбавить напряжение у обоих. Хотя, кажется, пшек его ни капли не ощущал. Всё так же светился и улыбался, отчего сложно было осознать на нем военную форму, а не что-нибудь лёгкое и походное. – Я трясусь в ужасе! - шутка была поддержана, что точно добавило баллов в успокоение венгра. И всё-таки он по-прежнему волновался. Глотнув немного чая, мужчина потянулся в рюкзак, отодвинул чашку в сторону и положил на середину стола записную книжку, открывая разворот с чем-то вроде карты. Его голос сменился на серьёзный. - Итак, смотри. Вот эта огромная хрень посередине - их капсула. – Капсула? Разве это не космический корабль или что-то вроде? - Уточнил Польша, рассматривая кривоватые наметки. В сравнении с этой штукой всё остальное выглядело таким крошечным, что становилось даже жутковато. Сколько же там скрывалось этих существ? – Нет, это именно капсула. По крайней мере, такой вывод делают все наши специалисты. У неё нет ничего, что могло бы поднять эту дрянь в воздух. Она просто впечаталась в землю и уже не улетит. – Либо её система отлёта просто сложнее, чем мы привыкли, - сразу выдвинул свою теорию поляк, взглянув на венгра мельком. – Либо так, - не стал спорить рассказчик и продолжил. - Кароче говоря, вокруг неё постоянно патрулирует боевая техника. Танки слишком неповоротливы, а эти твари толпами не бегают, так ещё и очень ловкие, так что их там нет. За патрульное кольцо в экспедицию отправляются только по приказу, нарушишь - сразу домой. Это очень опасная зона, так что безрассудные потери - последнее, что нам нужно. Если находишь нарушителя или гражданского - сразу ведёшь в лагерь, он вот здесь. Это главный штаб, а это наш корпус, где мы будем спать. Вот здесь медпункт. Указатели в лесу есть, но они все символические, и тебе надо будет их запомнить. Враг хоть и ведёт себя, как животное, но какой-то разум у них есть. Раньше ставили указатели и в итоге эти муравьи-переростки задали нам жару, пришлось эвакуироваться в спешке и основывать новый пункт. – Муравьи?.. - этот факт поляка насторожил. Страдая инсектофобией, он в последнюю очередь хотел наткнуться на огромных муравьёв. – Ну, не прям муравьи. Но выглядят они похоже на инсектоидов. Усики, пластины по всему телу прикрывают мягкую кольцевую плоть. Сейчас, я вроде зарисовывал на лекции, - Венгрия начал листать, а поляк тревожно отпил из чашки, ожидая чего-то ужасного. Он, конечно, не собирается отказываться от своего решения из-за этого, он отработает свой страх, но это существенно затруднит ему задачу. Наконец перелистывание заканчивается и пшек с трепетом заглядывает на страницы. - Вот этот засранец!       На кривоватом рисунке перед ним предстало странное существо, действительно напоминающее собой нечто насекомообразное. Несомненно жутко было бы встретить в реальности это хвостатое, рогатое, огромное пластинчатое чудище, которое пытается приклеить к твоему лицу какую-то органическую трубку с маской и забрать, но на бумажке и с невысоким навыком рисования..это выглядело довольно забавно и мило. По крайней мере, прямоугольная физиономия с натянутой до ушей (которых у создания, к слову, не было, как минимум наружных) улыбкой и глазами-точками, что даже при устрашающих средствах защиты и нападения делали образ пришельца глуповатым. – Ош... Осс... а... Господи, кто так вообще пишет? - силясь прочитать крупный текст, в конце концов сдался пшек, махнув одной рукой на чужой почерк. О мелких приписках по всей иллюстрации и речи не шло. – Оссакоры. Нормально я пишу, ты просто нормальный рукописный текст никогда не видел, - отмахнулся Венгрия, получив в ответ ворчание под нос "ну я же нормально пишу", которое он с успехом проигнорировал. Понятное дело, что спорить об этом они могли бесконечно, но сейчас дело было серьёзное. Его палец стал водить по странице к маленьким буквам, но аккуратно, чтобы не смазать карандаш. - Как я и говорил, эти твари в некоторой степени разумны. Большинство не говорит, но через два года после приземления комплекса стали появляться особи, способные на односложные фразы, которыми пытались заманивать и обмануть. Ещё через два года новые молодые особи были ещё более говорливы, однако развитие у них по прежнему напоминает уровень ребёнка. Учёные сделали логичный вывод, что говорящие были рождены от... – Людей... - договаривает за друга Польша, тревожно смотря на рисунок и бегая к другим картинкам, в той же манере спешно зарисованным. Сердце больно сжималось в груди. Сколько же боли и страданий переносят люди, запертые в этих инопланетных чертогах? Сколько ужаса им приходится переживать... А переживают ли они его вовсе? - Пропавших было так много... Боже, сколько же их там расплодилось? – На самом деле, в этом, на нашу радость, всё-таки есть некий "баланс". Они жрут друг друга, как и всех, кто, по их мнению, может стать угрозой для инкубатора. Да и тупые они. Недалеко от этой капсулы постоянно остаются их трупы, застрявшие в узких местах или даже ямах, - хмыкнул Венгрия. Но всё же весёлого было мало. Даже если эти существа и не отличались умом, они всё ещё оставались бронированными захватчиками, которые размножались пусть и не в геометрической, но в алгебраической прогрессии наверняка. - на самом деле, мы не знаем, сколько их там точно. Но шум стоит адский. Среди своих начали называть эту штуку "муравейник".       Польша внимательно и задумчиво слушал друга, переваривая информацию. Но шум его заинтересовал больше остального, даже не от того, что поражало предположительное количество существ или интересовало звучание, а от того, что неизвестно, каким образом удалось узнать что-то о внутренней среде этой махины. Хотя, конечно, была мысль, что можно было просто подбросить что-то со звукозаписью или даже камерой, но даже так, нахождение возле комплекса явно было опасным занятием. Да и внутри теплилась надежда на то, что положение похищенных не безвыходно. – Вам удалось кого-то спасти? - всё же задал вопрос поляк, пусть и зная, что это маловероятно. – Недавно на открытии главной двери отряд из десяти человек отправился спасать пропавшего патрульного солдата. Вернулось двое - спасённый и выживший из состава, - лицо парня, слушавшего рассказ, осветила тень надежды, ведь, пусть и потери были велики, но было осознание, что это хотя бы возможно, к спасению есть путь! Однако затем рассказ начал принимать мрачные краски, когда палец переместился к иллюстрации цепочки развития. Яйцо и две стадии личинки. Один бог знает, что лежало между второй стадией и взрослой особью, но определённо что-то должно было там быть. Яйцо было похожена икру, личинка - на головастика с передними лапками, рожками и усиками. Вторая стадия просто показывала защитный рефлекс и появление серых пластин на теле, тогда как у взрослой особи преобладал красный, по крайней мере, в одном из обликов. - Мало того, что мужик был полностью психически раздавлен, раздет и заляпан кровью этих существ и какой-то жижей, он ещё и до отвала был набит вот этой мерзостью. – Какой кошмар..меня тошнит, - сглотнув, пробормотал пшек, резко вздрагивая, но тем не менее отпивая свой чай. - Как он сейчас? – Никак. - лицо Венгрии заливают болезненные эмоции, но особенно выделяются среди прочих сожаление и..ненависть. - Врачи не спешили с тем, чтобы достать всё это из него. Всё вторили своё "надо продолжать наблюдения". Он..когда его только привели, его живот выглядел так, словно он целиком проглотил арбуз, плюс ещё эти отвратительно светящиеся яйца выпирали. Потом живот стал уменьшаться. Все решили "отлично! Значит он идёт на по правку" и всё в духе. ...На утро его обнаружили высосанным досуха. Личинки сожрали его, но так и не вылупились, умерли от недостатка.. чего-то там. Конечно этих ублюдков уволили и посадили, но, чёрт подери! У меня ни одного цензурного слова нет, когда я вспоминаю..это! Что такого было в голове у них, что они так просто относились к и без того измученному человеку, как к полю для своих экспериментов?! – Это ужасно, Венгрия... А многие говорят, что подобное - лишь пережиток войны. И как их только допустили к работе с людьми... - Польша тщательно обдумывает всё сказанное, и жалость сильнее душит его. Этот человек ведь так долго ждал спасения... А спасение оказалось его приговором. – Нелюди всегда были. Главное замечать их прежде, чем они доберутся до людей. В этот раз..опоздали, - смотря в карие глаза, Польша видел за этой злобой то, как Венгрия винил в произошедшем медиков намного меньше, чем себя. Он же мог, он должен был догадаться! Он наверняка мог что-то сделать! Он должен был спасти его! Поляк осторожно похлопывает венгра по плечу, призывая этим действием к покою, без лишних слов. Мужчина смотрит в зелёные глаза напротив и тяжело вздыхает, кивнув. Он понимает, что друг хочет ему сказать. Былого уже не вернуть. Нужно жить дальше и следить, чтобы подобное не повторилось больше никогда. И в конце концов, неизвестно, был ли вообще шанс выжить. - Кхм... Из разговоров с ним и с человеком из отряда мы узнали о них немного больше. Если тебя интересуют их анатомические особенности, потом в штабе заглянешь в лабораторию и поспрашиваешь. Если не думать о том, что они делают с людьми и животными, их очень интересно изучать. Но тебя, как военного, должно интересовать в первую очередь вот это.       Палец тычет во второй образ гуманоида. Рядом с пластинчатым рисовался точно такой же насекомо-монстр, только теперь вместо муравьёв или термитов, он напоминал больше моль со всей этой меховой "обивкой" и перьеобразными усиками, так же сбросившими свой жёсткий экзоскелет. Светлых "уязвимых" участков плоти было открыто значительно больше. Да и в целом этот образ выглядел гораздо более мягкими беззащитным, пусть и всё ещё с когтями и рогами. – Это рисунок по описанию, но тем не менее это крайне важная информация. В этом виде у них под пушком сохраняются пластины лишь в некоторых местах. Но открытых участков становится значительно больше! Единственная проблема в том, что они лишаются своей брони только когда овладевают инкубатором. Понимаешь? То есть тут перед нами встаёт деликатный вопрос. Людьми и нами, естественно, никто жертвовать не будет. Но животных там ждёт очевидная смерть, а как мы знаем, их потребуется слишком много, чтобы удовлетворить каждую тварь. Да и они могут представлять бо́льшую угрозу для пришельцев, чем голый человек, так что, возможно, с ними они даже не будут церемониться и всё провалится к чёрту. К тому же навряд ли лесные звери долго протягивают в таких условиях. Так что сейчас ведётся активное обсуждение этого момента, и, если всё-таки найдётся лазейка, то считай, победа у нас в кармане. Возможно, Швейцария с Чехией ещё живы... – Дай бог, - вздыхает пшек, касаясь пальцами своего крестика, спрятанного одеждой. Вагон встряхивает, и чай из чашки в другой руке плещется, небольшой дозой проливаясь на уголок чужих записей. - Ай, зараза! Прости, прости, прости! – Тц..! Да ничего, ты не виноват, - успокоил распереживавшегося друга, а сам принялся осматривать степень поражения и способы её уменьшить. Большая часть пролилась на стол, так что всё лучшее чем могло быть. Пшек тем временем судорожно поставил чашку подальше и откопал рулон салфеток, отмотав побольше, оторвав и отдав Венгрии. - Спасибо. Ничего страшного, записи почти не задело. Расслабься.       Он принялся промакать бумагу в пятно, прижав и надавив, словно стараясь выжать из книжки всё, как из губки. Аккуратно отстранив импровизированные салфетки от записей, венгр получил оторванный уголок, но благо остальные страницы были в порядке. Недовольно прорычав, Венгрия вздохнул и выбросил бумагу, как только убедился, что по всей возможности проблема была устранена, а затем убрал записную книжку. Действительно, потери были незначительными только в подписи "уход за инкубатором" над подобным моли существом потерял последнюю букву вместе с оторванным кусочком бумаги.       Остаток дня друзья уже общались на более отвлечённые темы, чтобы не ранить себя лишний раз тем, что и так вскоре станет их повседневностью. Никогда нельзя забывать о том, что помимо бед и проблем всегда остаётся простая мирская или не совсем жизнь, простое счастье и близкие, которые всегда любят и ждут. И с Польшей Венгрии было гораздо легче об этом помнить. Они оба по большей части находятся в этом поезде из-за своих сестёр - единственных членов семьи, таких заботливых и любимых, что давало силы жить и вселяло больше желания расправиться с катастрофой, ведь невозможно было позволить, чтобы эта зараза добралась до них.       Ночью Польша ложился, затыкая уши музыкой и какое-то время любуясь небом. Оно было таким чистым, нетронутым городской средой, что было можно рассматривать безграничный космос. Безграничный и, как показала практика, очень опасный. И тем не менее, поляк продолжал грезить о нём и тайнах, которые он в себе хранил. Ведь наверняка добродетелей будет столько же сколько захватчиков в рамках бесконечности, верно? И сколько всего люди смогут достичь, когда Оссакоров удастся отбить и их, пусть и не корабль, но капсула будет доступна для изучения. Материал из которого она сделана, технологии, биология самих пришельцев, которая уже изучается на малочисленных трупах. Это же всё так интересно! Столько горизонтов и возможностей, что страх мешается с восторгом, и в этом есть что-то своё приятное. Глаза закрываются под очередную песню, и звёзды пропадают за гранью век. Впереди ещё долгий путь, но нужно высыпаться, ведь потом - море непредвиденных ситуаций, ЧП и прочих опасностей на зловещей точке. Всё только грядёт, но уже начинается.