Run

Сколько себя помнил, он всегда бежал Зеркало не отвечало ему о правильности его решений. Нил видел крупные осколки, застрявшие в его руках, кулаками которых он выбивал чужое отражение. Натан смотрел прямо. Его взгляд не опускался, никогда не предаваясь каким либо сомнениям. Хотелось плакать от несправедливости жизни, когда вспыхнул костер. Мать не плакала, не билась в истерике. Она молча спала, сраженная глупой раной от острой арматуры. Мэри всегда была стойкой. Сильная и непоколебимая - та, которая ни смотря ни на что, доведет до конца. И что в итоге? Сожженное тело и запах гари, оставшийся на кончике шершавого языка. Но нет, он не плакал - если так можно сказать о паре слезинок, нечаянно скатившихся по обоженной щеке. Они ездили на старых автобусах, стараясь не привлекать чужого внимания. Несмотря на то, что Нила пугали люди. Пугало их наличие и количество - она всегда была рядом. Выбивала последний дух, скрепляя все пожелтевшими гематомами. Они пили вместе, когда уходили от смерти, которая будто дышала в их затылок. Янтарная жидкость кочевала от одного к другому, присасывающегося к горлышку бутылки. Мэри глотала взахлеб, запивая все, что они пережили за день, возвращаясь живыми. Нил же в свою очередь, пробовал, оценивал, а потом уже пил, делая размеренные глотки. В школе он оставался тихим и неприметным, исчезая бесследно, не проведя в заведении и месяца. Одноклассники не задавались вопросом, забывая о странном парне. Мэри хранила Глок под подушкой, чему также учила сына. Она срывалась, избивая парня до смерти, но не подразумевая её как цель своих негуманных действий. Ради этой души она бросила всё, повиснув в вечном бегстве и обмане. Иной раз казалось, что вселенная смеялась над ней и ее глупостью, но она просто плевала ей в лицо, продолжая делать то, что начала. Никто не сможет препятствовать ее деяниям и жизни. Никто не посмеет тронуть ее сына - то, что осталось в ее жизни. Что было единственным смыслом жалкого существования и вечного скитания ее души. Стирая руки в кровь под ржавым краном Мэри повторяла, повторяла словно пластинку - всё правильно, все идет как надо, она черт возьми жива! Глок покоился в трясущихся руках, направляемый в ротовую полость женщины. Она почти спустила курок. Но ее маленький Нил, слишком мал. Она не может оставить такой груз на его хрупкие плечи. Он слишком худ и наивен - не считая убийств преследователей и разделывания животных. Мэри просто не могла этого допустить. Руки опускались - а из ослабевшей хватки выпадал Глок, раздирая тишину треском о плиточный пол. Нил кажется не знал другой жизни. Он всегда бежал,бежал,бежал… Старые рубцы оставались на коже, отпечатанные временем и калечущими воспоминаниями. Натан всегда смеялся с жалкого подобия, именуемым своим сыном. С его нелепой техники боя, на тренировках с Лолой. Хотелось просто спрятаться в ванной и не видеть всего этого. Исчезнуть в один миг. Но вот - он стоит рядом с матерью и меняет очередные документы, заменяя старые. Изношенная одежда, обрастает дырками, но это не то чтобы как-то волнует его. Нил копается в сумке и находит еще одну заношенную кофту, надевая поверх дырявой майки - и неважно что на улице стоит невыносимая жара. Пепел оседает на пальцах. А руки предательски немеют. Дым обволакивает тело а за ним и весь близлежащий песок. Как долго она горит? Машина пылает в огне - он сидит подтянул ноги к себе и обвивает их трясущимися руками. Сегодня он станет самостоятельным и взрослым. Нил стирает дорожки соленых слез и подхватывает сумку. Пора в путь. Милпорт всего лишь одна из его извечных остановок, которую он оставит в своем прошлом, продолжая бежать. Надо двигаться дальше.