Лёгкая шахматная партия за чаем

Мир не был готов принять их по разным причинам, однако было очевидно то что что чувство отчуждённости было им знакомо не понаслышке. Человек что ставит себя ниже других в виду отсутствия души, и человек уверенный в том что имеет право вершить всю судьбу человеческую по той же причине, сидят за новой шахматной партией. Благо хоть фигуры - простые резные деревяшки, такие-же бездушные как и те что управляют ими сегодня сидя на крохотной кухонке под жёлтой лампой. - Ты действительно считаешь что утопия - не просто мечта идиота? - щурится больше напоказ, скорее обезьянничает чем пытается быть серьёзным, на этот раз ему и не нужно, оппонента можно временно не опасаться. И это частично убивает азарт. - Иной идиот будет куда более прекрасной личностью чем человек провозгласивший что его помыслы абсолютно чисты Достоевский улыбается, слегка прикрывает глаза не отрывая взгляд от доски. Будь они в другой обстановке и при других обстоятельствах, его инфернальные черты обнажились открывая взору нечто демоническое, но теперь перед ним сидела лишь бледная болезненная оболочка, скорее уже портрет смазанный шершавой кистью в сфумато. Чуждое белое пятно на маленькой японской кухне заставленной всяким хламом. Да и эти его слова оставляют очень неприятное чувство. Это признание и одновременно опровержение собственных мотивов, с Достоевским такое невозможно. Ложь, притворство? - Эй, тебе не кажется что ты подтверждаешь те мои слова? Неужели флиртуешь? Между прочим в он тогда пулю словил, но сейчас его волнует кое-что важнее фантомной боли где-то под ребром. За реакцией демона всегда так приятно наблюдать... Иногда на мгновение можно разглядеть как дрогнут уголки губ или в глазах промелькнет презрительное выражение - это всегда маленькая победа над самообладанием противника, но кажется этот приятный момент больше не наступит. Не то смирился, не то уже и вовсе не видит в нем оппонента. Так совсем не интересно, уж лучше бы снова ошеломил чем. Хоть цитированиям Ромео и Джульетты как когда они сидели в камерах напротив. - Возможно просто ты воспринимаешь все мои слова близко к сердцу. И все же весьма близко, весьма... Хочется выкинуть что-то нелепое, однако момент потерян. Он пытается понять насколько демон честен сейчас. Нет видимых причин сидеть тут, нет никаких поводов пытаться прибить друг друга, всё уже кончено, однако от него можно ожидать чего угодно. - Не сказать что уничтожение романа стало для тебя ударом. Выбить из равновесия, только бы вывести на честность или хоть на какую-то реакцию. Потом он снова заосторожничает, но сейчас достаточно лишь намека. Его не следует. Дьявол заправляет прядь за ухо и отпивает из чашки не торопясь трогать фигуры. - В конце концов это было очевидно, Бог не любит когда вмешиваются в его замысел - Тогда для чего всё это? - Лишь хотел убедиться в своей теории... - Следует пауза, Достоевский соединяет кончики пальцев, смотрит прямо в глаза и как-то тяжело втягивает воздух перед тем как закончить предложение - Тварь я дрожащая, иль право имею. Слова падают как мухи задохнувшись в помещении, препарировать их не хочется, есть в этом что-то мерзкое, хотя они безусловно имеют намного большее значение чем всё сказанное ранее. Но он тянет с тем чтобы начать гадать о двойном дне. Безусловно такой человек как Достоевский не верит не в Бога, ни в Дьявола, это лишь маска вцепившаяся в лицо паучьими лапками, так он сам напоминает хищное членистоногое. Но он лишь исполнитель, как и Дазай. И абсолютно все равно чью волю они исполняют. Просьба мертвого друга или таинственный Божий Замысел, не важно. Важно лишь то что они сами думают, а демон думает что говорит, пусть и завернув в три слоя подтекста. Слишком уж пусто звучит эта фраза. Эта пустота отражается в его глазах, хоть отсутствие интонации показывает будто бы те слова никогда и не имели значения. Уверенность что Осаму считал его уверенностью в своей победе оказалась вывернута наизнанку с самого начала. Тогда бесполезно гадать о его мотивах с той точки зрения что была ранее. Что же мы получаем в итоге? Камуи и его план, множество его приспешников и половина правительственных чинуш жизни которых Фёдор разменял на уничтоженный роман. В идеальную концепцию не вписывается разве что его прошлая стычка с детективным агентством. Нет, бред полнейший. Тут что-то другое, в конце концов он и сам довольно многому мешал. Порой действия Фёдора казались абсурдными, вспомнить хотя-бы ситуацию когда их шифр внезапно перешёл в разряд цитирования любовных пьес весьма сомнительного содержания. И, не сочтите его чрезмерно самовлюблённым, это, к слову, никогда не было его сильной стороной, но в концепцию флирта сейчас верится куда больше. Остаётся лишь передвинуть фигуру на две клетки и задать вопрос абсолютно не внесущий никакой ясности касательно его мотивов. - Так кто ты? Фёдор равнодушно отвечает глядя на доску и делает свой ход лишь позволив себе недовольно блеснуть на него глазами за такой быстрый конец игры. - Я вошь, а тебе - мат. Осаму смотрит на доску и устало предлагает: - Консультация по беспокоящим вопросам? Знаешь, я так и не понял как подкатить к той официантке.. - Думал не предложишь, у меня тоже есть один вопрос который давно меня гложет Может быть сегодня удастся прояснить то, зачем они до сих пор бездумно переставляют фигуры вместо того чтобы уже давным-давно пристрелить друг друга.