Холст нашей любви

— спустя почти два года после того, как Рене забрала Жана из Эвермора, у Кевина и Жана случается один из первых по-настоящему тяжелых разговоров. до этого они обсуждали только отношения между ними двумя, но пришло время поговорить о чем-то болезненном, что уже не мешает их взаимоотношениям, но серьезно затрагивает обоих. — и Жан никак этого не ожидает, но Кевин вдруг начинает говорить — потоком, много, откровенно, говорить то, о чем долго молчал, и это доводит его до предела, подводит к опасной черте. — в конце концов Кевин просто начинает рыдать. — не то чтобы Жан никогда не видел, как Кевин плачет — даже наоборот, — но за эти два года такого не случалось ни разу. — и потому Жан никак не может объяснить даже самому себе, откуда берется мерзкое, разрывающее внутренности чувство, когда он видит его слёзы. Кевин утыкается ему в плечо, и Жан обнимает его дрожащими руками, но ему хочется кричать от отчаяния, хочется расплакаться самому, вырвать себе сердце, чтобы оно не болело так сильно, — всё, что угодно, лишь бы не видеть, как он плачет. — Жан не ожидал, что слёзы Кевина вызовут у него такую реакцию, но вдруг — на короткое мгновение — его вспышкой переносит в тот день, с которого прошло три с половиной года. день, когда он в первый и, как он надеялся, последний раз видел точно такие же рыдания Кевина. — день, когда Кевину сломали руку. день, когда он так же рыдал на руках Жана и извинялся за то, что прощается с ним. — день, когда Кевин ушел. — и Жан смотрит на него, с ужасом осознавая, почему так больно, а узел в груди уже мешает дышать. — в этот вечер Жан делает все, чтобы Кевин как можно скорее пришел в себя и успокоился, запрещает ему извиняться, помогает, чтобы ему стало лучше, а главное — не отходит от него ни на шаг. ложится рядом в кровати, прижимаясь всем телом, вытирает слёзы с его щек пальцами, принимает вместе с ним душ. и ни на мгновение не выпускает из объятий, потому что боится, что он снова, снова исчезнет, как в самом худшем ночном кошмаре.