Холст нашей любви

— Так что скажете, мы едем? Или вы хотите в другое место? — Джереми шёл рядом с ними, мельтешил под ногами, как довольная собака, которую наконец вывели на прогулку, и Кевин с Жаном только и успевали следить за ним взглядом. — Если вы не хотите, мы можем просто поменять планы прямо сейчас, поехать куда угодно… Да даже в наш любимый ресторан. Мы можем остаться дома… — он ещё и говорил так быстро и звонко, высказывал сразу так много мыслей, что у Кевина голова едва не закружилась, но он наконец осторожно взял Джереми за руки, заставляя остановиться. — М? Хотите или нет? Вы только скажите, я правда хочу, чтобы вам было… — Джер, — мягко позвал Жан, и тот замолк, поднимая на него взгляд оживленно распахнутых карих глаз. Кевин так любил глаза Джереми — особенно любил видеть, как он этими глазами смотрит на Жана, потому что он не только понимал его на все двести процентов в эти секунды, но и осознавал, что на самого Кевина Джереми смотрит точно так же. С этим блеском, этой любовью, этим безграничным восхищением. От этого осознания внутри разливалось что-то тёплое, как горячий шоколад с корицей или сливками. — Джереми, дыши. Что ты пытаешься доказать нам на этот раз? Джереми открыл было рот, чтобы возразить, что это просто забота, но Жан предостерегающе покачал головой, поглаживая его запястья большими пальцами. Тогда Джереми послушно прикрыл глаза, делая глубокий вдох и выдох, а потом снова посмотрел на них обоих посветлевшим взглядом. — Ты хочешь, чтобы мы поехали, Джереми? — спросил вдруг Кевин. Нокс устремил на него взгляд. — Хочу, — он медленно кивнул, — но Жан сказал, что… — Жан просто не выспался. А ещё он зануда, так ещё и не любит выходить из дома лишний раз, — Кевин вскинул брови, переводя взгляд на Жана, и тот закатил глаза, едва сдерживая улыбку. — Ты всё уже взял? Мы можем идти к машине и ехать, наконец? Джереми посмотрел на него одним из своих взглядов — ужасно влюбленно, с этим блеском, широко распахнутыми глазами, — и Кевин совершенно растаял, а потом Джереми добил его, притягивая в свои объятия и целуя в щеку, параллельно рассыпаясь в бесконечных «спасибо, Кев, спасибо» ему на ухо. Кевин не успел даже спросить, за что, когда его уже схватили за руку и потянули к машине. Пятнадцать минут спустя они выехали на шоссе, ведущее за город, и Джереми сделал музыку громче, потому что включилась песня из его плейлиста. Когда они ездили куда-то вместе, обычно они включали общий плейлист, но он был лишь сборником из трех отдельных, так что борьба за музыку велась постоянно. За рулем сидел Джереми — как и практически всегда, — Кевин расположился на пассажирском рядом с ним, а Жан сел сзади, сразу обнимая Кевина за шею и опуская подбородок на спинку его кресла. Его пальцы перебирали шнурки объемной толстовки Кевина, пока он слушал восторженную речь Джереми о том, как он любит осень, такую погоду, которая стоит на улице сейчас, как он любит своих замечательных парней, и эту жизнь, и… — Ну, мы почти на месте, — Джереми прищурился, бросая взгляд на навигатор, а следом опустил ладонь на бедро Кевина. Они ехали по дороге вдоль лесополосы, и Кевин невольно замер, любуясь листвой на деревьях, окрашенных в цвета осени — сочетание желтого, оранжевого и бордового вызывало внутри нечастое ощущение тепла. Напоминало о доме — хотя Кевин и так был дома всегда, когда рядом были Жан и Джереми. Джереми припарковался недалеко от небольшого озера, а, когда они вышли, достал из багажника пледы и рюкзак. — Идём? — он обернулся на парней со смущенной улыбкой. Жан в два шага оказался рядом и опустил ладонь на его поясницу, подталкивая вперед, и Кевин устремился следом. Возле озера была обустроена площадка для туристов, но сейчас, в конце октября, когда день уже клонился к вечеру, желающих полюбоваться природой почти не было, — и они втроем заняли одну из деревянных беседок на берегу. Кевин сел на скамью первым, тут же забирая у Джереми один из пледов и располагаясь так, чтобы вытянуть ноги. Он укутался в плед, и Жан сел к нему, спиной прижимаясь к его груди. Кевин удовлетворенно обнял его, поделившись пледом, пока Джереми с его бесконечным запасом энергии продолжал что-то делать и кружить по беседке. — У меня есть чай в термосе. Ягодный. Хотите? — Джереми, знаешь, чего я хочу? — лениво произнёс Кевин, прикрыв глаза и опустив подбородок на макушку Жана. Жан расслабился в его объятиях, и его размеренное дыхание Кевин чувствовал собственной грудью, отчего его тело тоже постепенно успокаивалось. — М? — тот остановился, поднимая голову. — Чтобы ты сейчас просто сел рядом с нами и отдохнул. Как тебе идея? — Кевин поглядел на него с прищуром. Джереми рассмеялся, но в конце концов кивнул и закрыл рюкзак, а после — взял ещё один плед и сел позади Кевина, обнимая его за плечи и холодным носом утыкаясь в его шею. Небо было пасмурным, затянутым серыми облаками, а солнце постепенно плавилось в закат, стекало к горизонту оранжево-алыми каплями, оставляя на небе сиреневые разводы. Изредка раздавались крики чаек над озером, ветер шуршал опавшей сухой листвой. Они сидели в тишине: не было способа лучше провести выходные после тяжелой недели. Джереми время от времени касался губами виска Кевина, и ему это молчание явно давалось тяжело, но в конце концов Кевин почувствовал, что и Джереми позади него расслабился, устроившись на его плече и согреваясь теплом пледа и тела Кевина. Кевин не был огромным фанатом поездок на природу, но он не мог не признать, что именно это и было ему нужно сейчас: посидеть на берегу озера в окружении любимых людей, слушая необъяснимо успокаивающую тишину. Он обнимал Жана, большим пальцем поглаживая его предплечье, которое обхватывала плотная ткань водолазки. Жан, кажется, и вовсе почти уснул: он полностью провалился в объятия Кевина, опуская голову ему на плечо, и его лицо выглядело таким умиротворенным, что Кевину не хотелось его тревожить. Он плотнее накрыл его пледом и сам закрыл глаза, делая глубокий вдох. Опадающая листва, ягоды, характерный запах осени, и парфюм Жана совсем близко. Лучшая смесь запахов, которая снова подарила ему это теплое и мягкое ощущение внутри. Джереми хватило ненадолго: в конце концов он все-таки встал, чтобы налить им чай. Кевин и Жан сели удобнее, они теперь укрылись одним пледом и Жан прижимался к боку Кевина, сонно хлопая глазами и гипнотизируя взглядом дым, поднимавшийся от его стакана. Дым на фоне красного закатного неба, последние лучи солнца сквозь облака, всё приглушено осенней дымкой и пасмурным небом, и оттого кажется, что понизили насыщенность. Великолепная картина. Джереми достал ещё и контейнер с нарезанными фруктами, поставив его на деревянный столик, а после снова сел рядом с Кевином, ложась головой ему на колени. — Кев, расскажи что-нибудь, — попросил он, прикрывая глаза. Кевин усмехнулся и провел пальцами сквозь его волосы, отчего Джереми довольно прищурился. Когда солнце почти село, погружая площадку в сумерки, стало холоднее, и они перешли к поцелуям: сначала Джереми просто сел и коснулся губами виска Кевина, его скулы, уголка его губ, на что тот улыбнулся и бросил на него взгляд. Жан присоединился к нему с другой стороны, тоже осыпая лицо Кевина короткими поцелуями, а после взял его ладонь в свою, переплетая пальцы. Поцелуи стали менее целомудренными, когда Кевин наконец потянулся к губам Джереми, сильнее сжимая ладонь Жана, а сам Жан спустился поцелуями к его шее. Согреться это и правда помогло: когда Жан и Джереми целовались прямо у Кевина перед глазами, пока Жан опирался ладонью на бедро Кевина; когда Жан покрывал шею Кевина влажными поцелуями, а Джереми осторожно держал его лицо в своих ладонях, целуя как в последний раз; когда Жан целовал Кевина так, как умеет только он, с некоторой жадностью, словно боялся, что в любой момент Кевина у него могут отнять, — а Джереми в это время запустил свои вечно теплые ладони ему под толстовку, поглаживая кожу на талии. Когда они вернулись к машине, стало уже совсем темно, и Жан слегка дрожал от холода, поэтому Кевин сел с ним на заднее сиденье, кутая его в свои объятия. Жан провалился в сон ещё в начале пути домой: последние несколько дней у него были проблемы со сном, он почти не спал ночью и стал ещё более хмурым и ворчливым, чем обычно, — но, очевидно, эти пара часов в компании парней и на природе дали свои плоды, и он уснул, сам не заметив, как. Кевин осторожно чмокнул его в висок, поправляя волосы и укладывая его удобнее на свои колени. — Спасибо, Джереми, — сказал он тихо, пока Нокс напевал себе под нос какую-то песню. Джереми посмотрел на них в зеркало заднего вида и тепло улыбнулся. — Совершенно не за что. — Нет, есть за что, — Кевин продолжал смотреть на него, на руки Джереми, красиво обхватывающие руль, на его длинные пальцы, постукивающие по обивке, — такой отдых иногда очень нужен, и спасибо, что заставил нас наконец выбраться из дома. Делай так почаще. Даже если мы будем отказываться. — Кев, — Джереми снова бросил на него взгляд, и его улыбка стала еще ярче, — ты знаешь, что я тебя люблю? — Знаю, — тот попытался звучать самодовольно, но получилось — с придыханием и нежностью, потому что в этом «знаю» слышалось слишком отчетливое «я тебя тоже». Джереми подмигнул ему в зеркале и вернулся к дороге. Кевин перебирал волосы Жана всю дорогу до дома, пока они с Джереми тихо разговаривали, и это редкое ощущение спокойствия и дома снова захлестнуло его с головой, почти заставляя задыхаться от своей ошеломляющей силы.