Круг повторится.

      Солнечный свет?

      Она даже не смела мечтать о таком.

      Сколько уже прошло? День? Два? А, быть может, целый месяц? Когда её глаза успели так покраснеть, волосы запутаться, одежда испачкаться, а губы потрескаться? Ведь она всегда была шикарна. Неотразима. За это он и полюбил её.       Полюбил? Смешно. Разве может тот, кто любит девушку, так беспощадно вырывать колтуны её волос, ногти, ломать пальцы, слушая зверские крики и вопли? Если может, то смысл слова «любовь» давно затерялся во тьме лабиринтов человеческого сознания. Нет. Если бы любил, он бы принял её.       Эвтида боялась сделать лишний вдох, чтобы не разгневать того, кому когда-то доверила свое сердце. Амен - верховный эпистат - ценил в ней все. Каждая мелочь была для него чудом. И девушка, звонко смеясь, прижималась к груди эпистата, думала, как же ей повезло. Повезло? Ну, если персональные пытки от самого, Исфет, верховного эпистата это везение - то Эвтида настоящий счастливчик. Впрочем, почему же тогда совершенно не смешно?       По её рукам стекала кровь, пачкая красными пятнами белоснежное, местами разорванное, платье. Каштановые длинные волосы прикрыли глаза. Глаза, переполненные грустью и обидой. Фейерверк чувств взорвался в груди девушки, перекрывая доступ к кислороду. Она была предана, разбита, потеряна… Каждое слово Амена резало хуже ножа. Хотя, нет, нож намного хуже.       Эпистат поставил Эвтиду перед фактом: если она отвечает правду, то он её кормит кусочком хлеба, если лжет - наказывает. И наказывать он мог так, как его душе угодно. Мог побить, а мог убить, впрочем, девушке было уже всё равно. Она мечтала о смерти. Ох, когда же она уже умрет? Когда ощутит это долгожданное умиротворение, манящее облегчение, свободу, сносящую голову? Когда сможет вдохнуть полной грудью, не боясь, что её вновь ударят, вызывая новый приступ слез? Когда, когда… кажется, что никогда, ибо время тянется уже непозволительно долго.       - Ты черномаг?- раздался этот голос, от которого уже стало тошнить. Эва поморщилась, опять выслушивая один и тот же вопрос, доносящийся из уст верховного эпистата.       - Да…- прошептала она, сплевывая кровью.       - Твой наставник черномаг?- Амен сжал клинок в руке так сильно, что побелели костяшки. Интересно, он готов прямо сейчас перерезать глотку своей непокорной Неферут?       -…- и сново молчание. Она не смела выдавать своих. И так умрет, зачем других подставлять?       - Рэймсс черномаг?- Амен нахмурился, явно теряя контроль над собой.       -…- она не сдавалась. Не может сдаться.       Эпистат ухмыльнулся, делая несколько шагов вперёд. Цепи на руках девушки звякнули - она вжалась в стену, затаив сбившееся дыхание. Страх подступил к горлу, затуманивая разум. Девушка тихо сглотнула, ощущая во рту противный вкус железа. Амен подставил нож к её бедру, насмешливо взглянув Эве в глаза. Рывок. Странное ощущение. Адская боль.       Эвтида заорала, беспощадно срывая голосовые связки, и запрокинула голову, ощущая, как слезы стекают по щекам. Жгучая, резкая боль растеклась по всему телу, заставляя девушку задрожать. Она зажмурилась, чувствуя, как горят до безумия уставшие глаза. Ей нужен сон. Ей нужен лекарь. Ей нужна еда.       Круг повторится вновь.       - Ты черномаг?- начнет бесчувственное.       - д-да…- ответит тихое.       - Твой наставник черномаг?- спросит строгое.       -…- тишина давит на обоих.       - Рэймсс черномаг?- не сдается он.       -…- продолжает бороться она.       Круг повторился - он ждет ответы. Круг повторился вновь - она лишилась ногтя. Но не расскажет. Она не расскажет.       Боль уже перестала удивлять, доносить дискомфорт, напрягать. Крови уже, кажется, скоро в организме не останется. Голос сорван, а все мысли запутались в один большой клубок. Перед глазами наконец-то стал меркнуть мир. Пульс забил где-то в ушах, а воздух стал ледяным. Эвтида не сдержала самодовольной ухмылки. Теряет сознание? Умирает? Неважно. Лишь бы только не видеть этих белых волос, красивых рук, чуткого взгляда.       - Прощай, Неферут…- послышалось тихое, и Эва провалилась в непроглядную тьму, ощущая такое облегчение и счастье, какие никогда в жизни не испытывала.       К сожалению, она проснулась вновь. Но настроение стало только лучше. Она усмехнулась, ощутив себя сумасшедшей, ведь радовалась тому, что была привязана к столбу. На нее смотрели десятки удивленных глаз, среди которых была и пара таких родных, знакомых. Реммао и Рэймсс, закусив губу, наблюдали за происходящим. Они пришли на казнь. На казнь Эвтиды. Да и какая разница? Главное, что сегодня всё это закончится. Всем нам предстоит добычей стать. И Эва знала это, а потому совершенно не удивилась. Больно было лишь от того, что горло ей перережет тот, кому она, Исфет, доверяла. Тот, кого любила и ценила… а он лишь делал свою работу.       Когда вердикт был вынесен, Амен подошел к Эве, так беспомощно привязанной к столбу. Он взглянул на неё, совершенно не жалея и не сострадая. Раз она черномаг, то заслуживает смерти. И она умрет сегодня. Умрет сейчас. Верховный эпистат взял в руки клинок, замахнулся, демонстрируя всем присутствующим блеск холодного оружия на свету, и резко провел лезвием по нежной коже девушки. Брызг. Вскрик. Жгучая боль.       Рука Амена дрогнула, и он сделал порез слишком широким и глубоким, а потому Эвтида умерла почти мгновенно. Её алая кровь потекла по шее, в край пачкая некогда белое платье. Она закашляла, ощущая, как перед глазами поплыла черная пелена, в ушах забил частый-частый пульс, а голова сама наклонилась набок. Смерть догнала её, забирая в свои объятия.

Эвтида закрыла глаза и никогда уже их не откроет.