Imperfect love

— Папа, давай быстлее! — Я почти готов, малыш, — Джонхан в последний раз мажет по губам ароматный блеск, закидывает флакон в сумку и смотрится в зеркало. — Ты выглядишь отпадно, как и всегда. Пошли наконец, — Сынчоль, который уже пятнадцать минут топчется на пороге с сыном, недовольно смотрит на часы. — Я готов, — Хан поворачивается к семье и лучезарно улыбается. — Идем кушать сладкую вату, пока не разобрали. — А ее могут разобрать? — малыш пугается, притоптывая на месте, пока его отец закрывает дверь на ключ. — Твой дядя Вернон может и весь ларёк вместе с продавцом слопать, если голодный, — подшучивает Сынчоль с серьёзным видом. — Он фто, людоед? — Чан-а, не слушай папу, — Джонхан хватает мальчишку на руки и прижимает к груди. — Он просто обижается, когда дядя Вернон забирает у него еду. Малыш смеётся, демонстрируя поредевший ряд молочных зубов. Семейство Чхве выходит из дома навстречу яркому июньскому солнцу и Чан просится на землю, чтобы погладить соседского пса, которого вывели на прогулку. Он счастливо чешет зверя за ухом, затем жмет ему на прощание лапу и бежит к машине за родителями, которые спорят о том, кто сядет за руль. В итоге, проиграв в камень ножницы бумагу, Сынчоль занимает место водителя, Джонхан — переднее пассажирское, а Чан устраивается сзади, поправляя свою новую кепку с вишенками. Ее он получил в подарок от отца на день защиты детей. Первый день лета для Чана — особенный. Первого июня он получает подарки, развлекается с родителями и кушает вкусную еду. Поэтому, выехав со двора, они едут прямиком на центральную площадь, где их уже ждут друзья и куча веселья. Схватив родителей за руки, мальчишка помчался вдоль аллеи с ярмаркой, разглядывая каждую палатку с интересными товарами. Вот вам и вязаные игрушки, разного рода сумочки, деревянные изделия и другая всячина, которая цепляла взгляд любопытного Чхве Чана. — Пап, а можно мне тоже рисунок на щеке? — малыш тыкнул пальцем на столик красноволосого художника, что выводил узоры на детских лицах. — А что ты хочешь нарисовать? — Джонхан присел на корточки, отодвигая чёлку с пухлого личика. — Динозавра! — Динозавра? — Да, дядя Шуа зовёт меня динозавриком и мне они нравятся! Пожа-а-алуйста! — Ну хорошо, иди к мальчику и скажи, что хочешь. Ликующий Чан ускакал к столику художника и стал размахивать руками, объясняя, какую именно картинку он хочет. Парень не переставал улыбаться, поправил очки и принялся за работу, щекоча щёчку кисточкой. — И за что нам такое счастье, Хани? — Сынчоль глядел на своего сына и не мог нарадоваться. Характером малыш был точно в Джонхана, поэтому порой — капризным и упёртым. Но этот маленький вредина стал самым главным источником счастья в их с Ханом жизнях, поэтому, глядя на него Сынчоль всегда таял от радости и восхищения. — За то, что я у тебя такой хороший, — Хан гордо вытянул шею, напрашиваясь на поцелуй. Чоль легко чмокнул мужа в губы и расплылся в яркой улыбке. Схватил его за талию и подошёл к художнику, чтобы рассчитаться за рисунок. — Дядя Шуа, привет! — позже, завидев в толпе знакомое лицо, Чан тут же бросился на шею к своему любимому дядюшке. — Чан-и! — Джошуа крепко обнял его и раскрутил, да так, что чуть обувь не слетела. — Смотри, какой у меня динозавр, — мальчик повернул голову, чтобы продемонстрировать свой раскрас. — Красота какая, мой маленький динозавик, — мужчина потрепал Чана по голове. — А почему мы не знали, что у нас динозвар растёт? — Сынчоль с Джонханом только нагнали своего шустрого малыша. — Это был наш с Дино маленький секрет, — Джошуа хитро подмигнул Чану и стал здороваться с друзьями. — А Джихун с Сунёном где потерялись? — Джонхан осмотрелся, но знакомых физиономий не разглядел. — Они там шарик с тигром Сунену покупали вроде, — ответил Шуа. — Папа, а ты мне шарик с динозавром купишь? — Чан аж подпрыгнул на месте, вызывая вздох у обоих родителей. — У тебя родители жмотяры, держи Чан-а, — неожиданно подошёл Джихун с большим гелиевым шаром в виде тираннозавра. За ним появился и Сунён, до боли счастливый, с таким же летающим тигром. — Дядя Джихун, спасибо! — Чан ухватился за верёвочку шарика и расцеловал щёки Ли в знак большой благодарности. Джихун, к слову, был совсем не против. — А кто такие жмотяры?